Порождённая тремя мирами

      …в те времена, в низовьях холмов, располагались малые поселения, клан Молний не имел ничего против, когда строил там свой дом. Удобным то место являлось потому, что река находилась рядом, а на возвышение и самому врагу тяжко пойти в атаку. Ангрбода враждовала с Дьярви, ведь тот согласился уйти в Асгард. В один из вечеров, когда воины отдыхали после долгих и трудных работ, подосланный выходец Змей решил опоить сородичей своим фирменным ядом, рецепт которого знал лишь его клан, им издавна травили самых коварных врагов Железного леса. А осуществилось это очень легко: он подлил тот в бочку с мёдом.       Дочь рыбака и швеи, жившая в поселении, Элла, впоследствии видела, как Дьярви, вождь клана Молний, ополоумев, обезумев от ярости, подвесил того за конечности перед Чёрным чертогом и вначале вырвал ногти на пальцах рук, затем обрубил их целиком своим любимым топором и намеренно прижёг каждую рану раскалённым железом. Элла слышала ужасающие, животные крики подвешенного, издевательский смех и ругань на древнем языке. Звуки смешались и повисли над рекой одним громким гомоном.       После того, как Змея пришёл в себя, Дьярви выколол ему глаза. Делал он это аккуратно и умело, так, чтобы подвешенный не переставал чувствовать боль. Вождь специально не применял своей силы, которая могла бы уничтожить за раз, показывая, что он и голыми руками сможет расправиться с тем, кто посягнёт на безопасность его клана. В конце концов, голову предателю рассекли тем же топором и отправили истерзанное тело Ангрбоде…

When I see you — Gabriel Albuquerque

      Свеча раз, свеча два, свеча три…       Чёрный чертог сегодня не будет чёрным — нельзя, чтобы дом оставался в темноте в праздник Ястребиной ночи. Иногда казалось, что время — самый опасный враг. Оно играло против меня. Я обошла все комнаты, оставляя в каждой хотя бы по одному источнику света, потом прошла на балкон второго этажа и ухватилась за железную перегородку. Меня штормило, полноценно я не спала вот уже шесть дней и, как приведение, ошивалась по городу, читала фолианты и беспрерывно тренировалась.       Я размышляла над тем, кто же узнал меня среди скопища предателей? Это был житель Утгарда или иных территорий? Я захаживала на ту территорию, осматривалась, ждала часами до самой темноты, но, кроме обычных людей, там не появлялось никого, кого бы я знала. Проверила всех, кто мог быть замешан: я подкидывала записки и назначала время и место. От Хрольфра, заявившегося с оравой воинов, до Айне, пришедшей с Даином, и у всех была одна и та же реакция — они не понимали кто и зачем их звал. Думала и о Локи, пару раз проверяла его покои, чтобы поговорить, но тщетно. Ве как-то заметил это и сказал, что я никогда его и не застану. Ответа не последовало, потому что он был прав.       А затем Бог вызвал меня на разговор.       «Правда скоро сама выйдет наружу», — так я думала, пока в какой-то из дней не обнаружила около своего зеркала свёрнутую в трубочку записку.

«Не ищи меня».

      Неизвестный имел свободный доступ в палаты, не говоря уже о самом городе! Ни угроз, ни предостережений, лишь подобие просьбы. И я перестала, не прекращая надеяться, что он скоро объявится сам.       Припорошённые снегом Сонные холмы стояли, словно окаменелые великаны, и показывали одним своим видом величие и могущество клана Молний. Я улыбнулась. Это моя земля, за которую не жалко пожертвовать всем. За скриптории и старые оружейные, за покои и сокровищницы, за подземелье, что хранило в себе память от горестных встреч дорогих родителей… За клочок моей земли я убью, уничтожу каждого. Я смотрела вдаль, на утренний горизонт, что расплывался и выглядел бесконечным. Я думала и о Рее, дошло ли моё письмо? И когда придёт её? Придёт ли вообще? Будет ли и там скрытое послание? Пошёл снег. Я подняла голову и прикрыла веки, снежинки начали падать на лицо, мгновенно тая.       Одиночество накрывало с головой, и тогда внизу я увидела их. Своих воинов, друзей. Они давно смотрели на меня и всё ждали, пока я опущу глаза. Пока оттает моё сердце от их поступка. Гарольд и Рагнар ждали достаточно, теперь и я готова к нашей встрече. Дыхание сбилось от предвкушения, пока я спешно шла вниз, скорее к ним. Эмоции брали вверх надо мной. Чувствовала, как ноги наливались свинцом и тело тяжелело, становилось почти неуправляемым. Двери распахнулись, из-за чего капюшон слетел, под ногами захрустел снег… Воины шли навстречу, на их лицах застыла радость от того, что я раскрыла руки в стороны. — Не спеши так! — смеялся Рагнар, и его смех показался таким родным и нужным. — Мы видим тебя!       Я буквально упала в их объятия и… мгновенно лишилась чувств.

*

      Пробуждение выпало на начало сумерек, я была в своих покоях. Одна. На стене горел факел. Этот сон оказался жизненно необходим, я измучила себя, довела до такого состояния, что от обычного проявления эмоций просто потеряла сознание. Нельзя разлёживаться, нужно спускаться на празднество. Бергельмир к чему-то готовился, находясь в крайнем не расположении духа. Ве не рассказывал причины, но поделился другой новостью: к правителю прибудет брат из Каменных гор, упоминая о его необычайной мудрости. По всему периметру стены в образе обычных горожан ходили воины Хрольфра, которые по одному указу начнут действовать; в город же пропускали людей, предусмотрительно забирая оружие. Даин и Айне должны наблюдать за той самой таверной, чтобы, в случае чего, лично схватить предателей. План был обговорён и спланирован, о нём я узнала так же от Ве, ведь в такие вопросы меня не посвящали. Я же нацелилась найти главаря и расквитаться с ним лично.       Я быстро обмылась, оделась и спрятала клинки по всему телу, прикрепила один меч, а второй… Под окном стоял сундук, в котором хранился драгоценный меч, подаренный Уллем. Пришло ли уже его время или нет? Почему-то казалось, что сегодня ни он, ни другое оружие не пригодятся, что было странно, и я его не взяла. В такой светлый праздник хотелось быть рядом с близкими и родными, а не думать о том, что в полночь случится что-то ужасное.       Перед тем как выйти, я заметила отчего-то распахнутые двери главной залы, рядом стояли неподвижные стражники.

Бам!

      Один из них уронил копьё, то стукнулось о пол. Он поспешил его поднять и встать в изначальную стойку. — Кто там таится? — послышался оклик с залы.       Узнав голос, я прошла внутрь. Не самая приятная компания, но не хотелось столь ясно показывать неприязнь. Горели факелы, однако света будто и не было, с города уже доносился радостный людской гомон. — А, Лив! Это ты. Проходи, — Хрольфр сделал приглашающий жест рукой, — угощайся.       В одиночестве Хрольфр вальяжно сидел во главе стола, где стояли кувшин и кружки. Видимо, у кого-то праздник уже начался. Я привыкла видеть его в мехах и верхней одежде, когда как сейчас он предстал в чёрной неподпоясанной рубахе с серебряной вышивкой, плотно прилегающей к стройному подтянутому телу. По постоянно вылизанному образу не трудно догадаться, что Хрольфр любил выглядеть безупречно. Свой плащ я накинула на стул напротив главнокомандующего. — Не откажусь, — я подошла к нему и протянула руку к столу. — Почему же ты здесь совсем один?       Он оглядел меня взглядом снизу-вверх и перехватил кисть, внимательно рассматривая не снятую перчатку. А затем поднялся, сам взял кувшин и налил содержимое в кружку, подавая её мне. После же наши глаза встретились. Он смотрел на меня с недоверием, подозрением и Сурт знает с чем ещё. Я же старалась сохранять спокойствие. — Настраиваюсь перед ночкой.       Всё так же глядя в его глаза, я отпила то, что он выпивал, и чуть скривилась от насыщенного и терпкого вкуса. Вино. У меня от него всегда болела голова, наверное, это что-то да значило. — Настраиваешься к плохому исходу?       Я пошла обратно к своему месту, и мы вместе сели за стол. Хрольфр вновь вальяжно расселся, держа кулак у лица. — Я готов к разным исходам. А вот на что настраиваешься ты… Это для меня загадка, как и ты вся.       Наши разговоры постоянно сквозили открытой ненавистью друг к другу, сегодняшний не стал исключением. Казалось, Хрольфр прямо сейчас обратится в волка и растерзает меня прямо на этом столе. Во всех смыслах. Мне не нашлось, что ответить, поэтому я отпила вина и опустила глаза. Главнокомандующий залпом выпил своё, со стуком поставил кружку на стол и резко поднялся. Я даже не дрогнула, лишь следила за тем, как он приближался. — Может быть, это ты самая главная предательница в Утгарде? Может, вся твоя бравада это лишь для вида?       Хрольфр встал позади меня и сжал спинку стула. Клянусь, я чувствовала своё сердце во всех частях тела, оно билось в голове, горле и груди. — А, Лив? — провокационно прошептал Хрольфр, наклонившись к моему уху. — И сегодняшнего разбоя даже не будет? — А ты хочешь, чтобы я стала       предательницей? — Я хочу знать то, откуда ты берёшь информацию, о которой не знает никто.       Неожиданно Хрольфр развернул меня вместе со стулом к себе…

Бам!

      Кружка полетела на пол, и красное вино залило холодный камень. Он держался за подлокотники, загнав меня в ловушку, и во все глаза смотрел в мои, дыша через нос. — Я не верю тебе, Лив. — Если не будешь верить, то останешься навсегда в проигрыше.       Я сглотнула, но глаз не отвела. Это не новость, что мне не верили, что считали предательницей. Я не боялась ни его самого, ни обвинений и довольно задрала подбородок выше. — Не можешь принять, что скоро всё изменится и ты будешь в моём подчинении?       На моих губах заиграла наглая ухмылка, когда я опустила свои ладони на его и начала подниматься. Хрольфр стоял меж моих ног, поэтому мы оказались почти вплотную друг к другу, желая только одно — убить. Мне нравилось, как он начинал злиться сильнее, как сумасшествие охватывало его тело. — Не можешь принять, что Бергельмир благосклонен ко мне? Что станет ценить больше как оружие против асов, чем тебя в роли главнокомандующего?       Хрольфр сорвался как с цепи, откинул стул и схватил меня за горло, припечатывая к краю стола. Его волосы вздыбились, почти как у волка, появился оскал. Воин был силён, чувствовалось, как он сдерживал себя и свою настоящую силу. Я задела его за живое, для него то, о чём я сказала, являлось хуже, чем сам Рагнарёк. — Что ты несёшь, Лив? — дрожа от ярости, зашипел он. — Что. Ты. Несёшь?       Хрольфр не душил, лишь держал в своих тисках, ограничивая меня в движениях. Интересно, что он предпримет дальше? От этих мыслей растянулась улыбка, переходящая почти в смех. — Думаешь, что спасёшь целый Ётунхейм от всего, что на него навалилось? Всё, что сейчас происходит — твоя вина, ты не сможешь стать чем-то большим, чем обычной приманкой для асов. — Ну что, убьёшь меня, чтобы всё прекратилось? — я положила ладони на стол и выпячила грудь, показывая, что готова к любому дальнейшему действию. — Убей, давай, убей. Я вижу, как ты хочешь ударить меня, как хочешь… — Ты не права. Хочу, но не ударить.       Он смог меня удивить. Нет, не так — ошарашить!       У меня даже пропал дар речи. Он просто ополоумел! Его оценивающий взгляд вдруг опустился ниже глаз, туда, куда не должен, а пальцы медленно сместились от горла к шее. Тотчас захотелось скинуть чужие руки, не дать ему приоткрыть одежды, ведь под ними скрывалась моя чёрная кожа. Кинуло в жар, а затем резко в холод, я не должна показывать свою нервозность. И только сейчас я испугалась того, что могло бы произойти. Я испугалась не из-за исходившей опасности, — да кто он такой, чтобы я боялась его? — а этой непозволительной близости, его похоти, заигравшей в зелёных глазах. Внезапно на лице Хрольфра растянулась недобрая улыбка, и он посмотрел куда-то за меня. То ли с улицы, то ли из-за сквозняка по спине прошёлся отчего-то тёплый ветер, который мгновенно потушил факела. — Интересно, что бы сделал Локи, узнай, что тебе причинят вред?       Вот в чём дело. Эти слова заставили осознать истину: Хрольфру за счастье насолить Локи любыми способами, оттого добиться моего расположения стало бы для него величайшей очередной победой. А может, это просто игра и он прямо сейчас прирежет меня? Костяшки пальцев всё ещё поглаживали мою шею. — Попробуй это сделать и узнаешь. Ты как оголодавший цепной пёс, который бросается сразу, как ему кинут кость.       Я постаралась собраться и не метаться, смотреть так же нагло и вызывающе, как и он. Хрольфр не осмелится коснуться меня ни в одном из случаев, почему-то я была в этом уверена. — И всё же тебе должно быть больше интересно, что сделаю в таком случае я.       Резко я с силой толкнула его в грудь, но Хрольфр удержался на ногах. Прихватив с пола плащ, отошла подальше, дыхание стало частым и прерывистым. Хотелось на воздух. Быстрее. Скорее. Хрольфр же, оперевшись ладонями о стол, так и остался стоять спиной ко мне и усмехаться. — Не смей отныне показывать такие вольности, — хоть он этого и не видел, но я, грозя, выставила указательный палец. — Я не Ангрбода и никогда не стану стелиться под тебя и твои приказы. Да и кто знает, может быть, ты прав, что я и есть та самая предательница.       Дверь захлопнулась за мной тут же, но это сделала не я. Последние слова звучали лишь для того, чтобы больше разозлить этого негодяя. В зале я услышала голос Хрольфра, смех. С кем он говорил? А может, на балконе стоял Ве или Бергельмир? Плевать! Просто плевать! Пошли все к Сурту! Все! Чего он хотел добиться данным выпадом и зачем? Думал, что я расстаю под его напором, что испугаюсь грозного тона и взгляда? Как бы ни так! Я буквально пылала от возмущения и злости. Он ещё и Локи посмел приписать в эту историю, наглец. Хрольфр ещё пожалеет о своих опрометчивых и ложных обвинениях, и произойдёт это сегодня ночью.       Постепенно я перешла на спокойный шаг и поняла, что иду в направлении заднего выхода. Где-то капала вода, эхом доносились чьи-то голоса…

Бам!

      Мечом я нечаянно зацепила железную дверь, раздался громкий — учитывая затишье любой звук казался громче, чем он есть на самом деле — лязг металла, затем вышла на морозный воздух. Вышла убывающая Луна. На странность, на небе показались и звёзды, хотя завтра вновь будет хмуро. Пройдя мёртвый сад, показалась конюшня; кони встрепенулись и зафыркали, не ожидая незваных гостей. Некоторые стойла пустовали. Конюха не было, но чувствовалось, что кто-то смотрит в спину. Молния высунула приветственно голову, и я поспешила одарить её лаской. — Здравствуй, Молния. Сегодня мне даже нечем тебя угостить.       Лошадь, казалось, даже не расстроилась, она до сих пор приветливо льнула к моим рукам. — Обещаю, когда пройдёт эта ночь, мы отправимся к Багровым ущельям и там позволим забыть весь беспредел, творящийся в городе.       Молния затихла, как и всегда, когда я начинала говорить, а она — слушать. Ветер свистел сквозь редкие щели, я позволяла своему телу чувствовать холод: кончики пальцев, нос и уши подмерзали. — Когда же мы будем уверены в завтра?       Обычный риторический вопрос. Я знала, что всё только начинается. Молния вильнула головой из стороны в сторону, и на пороге конюшен показались Рагнар и Гарольд. Они завели своих лошадей в стойла. — Ты обогнала нас, мы думали, встретимся на площади.       Из Рагнара сочилось веселье, словно обещала быть простая праздничная ночь, Гарольд же оставался угрюм и спокоен. Мы не обменялись даже праздничным приветствием — в такой ситуации это ни к чему. Ночь будет долгой и тяжёлой. — Решила проведать Молнию. Я рада видеть вас. — И мы рады видеть тебя в здравии, — тёплая улыбка коснулась губ Гарольда.       Они присоединились к остальным воинам Хрольфра, который любезно ввёл их в курс дела. Лишние руки никогда не будут бесполезными. Мы должны находиться посреди праздника, на главных улицах, чтобы не пропустить мгновения нападения. — Ну а теперь, — Рагнар рукой указал на выход, — расскажи, кто твой тайный источник информации?       По пути до Вильборг между нами разрослась неоднозначная беседа. Воины совсем не удивились, что информатор из Заброшенного леса оказался правой рукой правителя. Они подозревали что-то неладное, будто потом я не откуплюсь от помощи Йорана, будто у его главы есть свои, собственные, планы на развернувшуюся ситуацию. Они, как и остальные, поразились, что в городе уже образовалась гнилая точка, из-за чего Рагнар сетовал ещё всю дорогу. Не малое беспокойство сыграло на их лицах и потому, что я там побывала. Жаль, слишком поздно, это можно было бы прекратить намного раньше, не дав предателям и шанса на осуществление и даже обсуждение коварного плана. Они не добьются своего. Мы этого не позволим. Утгард, как и весь Ётунхейм, стал местом, которое мы обязаны сберечь, искоренив влияние Асгарда. Это нужно для дальнейшей войны и подступающей Великой зимы. Воины не стали расспрашивать о метке, хотя я ожидала услышать подобный вопрос одним из первых. Мысленно я облегчённо выдохнула. — А этот правитель не промах, подослал-таки своих, чтобы разнюхать тут всё, а затем… — Что затем? — спросила Гарольд у Рагнара. — Ты думаешь, он сможет нанести удар? Заброшенный лес столько времени оставался в стороне, что, кроме Йорана, у них нет никаких лазеек. — Но почему они решили объявиться именно сейчас? — пронзил меня вопрос, который ещё почему-то не возникал в голове. — Прознали о войне и кознях Железного леса? Сомнительные резоны. — Да и какой им толк помогать нам, чтобы затем нанести удар? — размышлял Гарольд. — Это не имеет смысла, на Утгард правитель никогда не имел видов, только если… — Только если он не очередной пёс Асгарда.       Рагнар озвучил печальные мысли, сидевшие в голове и у меня, и у Гарольда. Почему-то я была уверена, что это неправда. Йоран мог предупредить собравшихся в таверне, что там буду я, но он этого не сделал. Предстояло еще выяснить, кто же они такие, эти забытые. — Им нужна помощь. Ведь их территория рядом с Асгардом, в случае чего, их тронет первыми. — Но они этого не признают в открытую, — поддержал меня Гарольд.       На этом и сошлись.

Visund — Rúnfell

      С самого утра Утгард пропах кровью: люди забивали животных и приносили их в жертву, а ястреба, как главного символа, принесут в самый разгар праздника, во время ярких и высоких костров. Солнце постепенно шло на убыль, а ястребов издревле считали связанными со светилом, поэтому они стали священными. Горожане встретят праздник блотами, которые издревле напоминали, зачем они собираются: для прошения хорошего урожая и плодородия земли, защиты и надежды на светлое будущее. В городе, ближе к стенам, стоял хёрг в честь Бергельмира, который уже окропили кровью волов; по пути услышалось, что многие посещали и хофф близ Сонных холмов. В сердце разлилась мимолётная радость.       В городе царила буйная весёлая атмосфера, барды в своей непревзойдённой манере рассказывали саги и легенды, пели песни. Каждый желал отвлечься от мрачных событий и хотя бы на одну ночь забыть обо всех предостережениях и страхах. Однако на моём лице не прослеживалась даже мимолётная улыбка, из-под капюшона я почти что с равнодушием смотрела на людские забавы и опасалась завтрашнего дня. Ястребиные ночи полагалось праздновать три дня, но всё изменится уже сегодня, и это ужасно напрягало. Взглядом я искала знакомые лица…       Или лицо?       Знал ли Локи о сегодняшнем плане? Он больше не появлялся, я не слышала буквально ни одной новости о нём, а может, мне не позволяли о них знать? Локи словно исчез, и от этого волнение в душе поднималось ещё сильнее. Перестав на что-то надеяться, я смотрела на состязания и приглядывалась к каждому, кто проявлял свою храбрость, свой характер на публике, смотрела и на эмоции тех, кто оставался в тени. — Я сделал это! — Я сделала! Сделала это!       Радостные, задорные всклики доносилось со всех сторон. Казалось, обучение воинскому делу пройдёт более, чем успешно. Мы намеренно притормозили, чтобы понаблюдать за боями и обсудить юношей и дев. Кто-то состязался на мечах, кто-то без оружия, приметили случаи и использования слабой магии. Их выдержке и желанию выиграть можно только позавидовать, в стараниях и умениях выражался настоящий огонь их душ, не обошлось и без уловок и хитростей. — Я в восторге, это то, что нам нужно сейчас, — кивая самой себе, сказала я; Рагнар и Гарольд остались такого же мнения.

Бам!

      Я дрогнула, когда дверь лавки, открытая нараспашку, хлопнулась с оглушительной силой по деревянным балкам. Воины даже не заметили звука.       После одного из поединков мы решили узнать некоторую информацию у участников, чтобы потом передать её Бергельмиру. Взгляд зацепился за милую на внешность, но в то же время боевую по сути деву. Она одержала две из трёх побед, из-за чего тяжело дышала и смахивала пот меховыми наручами, не теряя при этом лица и готовясь к следующим боям. Подобные волосы, как у неё, я видела у Даина, такого же серебряного цвета, ростом она доходила мне до плеч, а взгляд пронзал точно стрелой. В заплетённых косах виднелись перья, похожие на лебединые. — Славной Ястребиной ночи, — я сняла капюшон и приложила руку к груди в знак приветствия. — Как тебе соперники?       Явно не ожидая, что с ней кто-то заговорит, девушка смерила меня удивлённым взглядом. Она быстро подметила, что с другими тоже разговаривают, — это были Рагнар и Гарольд — и её глаза загорелись азартом. — И вам благой ночи! Мы часто устраиваем поединки, чтобы подкреплять умения и силу. Я горда своими друзьями так же, как и они мной. — Достойный ответ. Каково имя твоё? — Меня зовут Эльруна… — она опустила глаза, колеблясь задать вопрос. — А вы из армии Хрольфра?       Я усмехнулась, вспомнив произошедший случай. Так меня ещё не оскорбляли, но ей не нужно знать подробностей. — Почти верно. Сегодня мы присматриваемся к тем, кто проявляет себя в боевом деле, — я посмотрела на тех, кто оставался в тени, — или кто этого хочет.       Польщённая тем, что на неё обратили внимание, девушка гордо расправила плечи. — Сколько тебе лет, Эльруна? — Сорок девять зим.       Она совсем молода, но в ней уже проявлялись задатки отличной воительницы. Любопытно, кто её этому обучил. Пожелав ей дальнейших побед, мы с Рагнаром и Гарольдом покинули главные улицы.       Тем временем показалась территория Чёрной речки, дальше — дом ведьмы. Как по обычаю, слышалось женское пение, тихое и местами даже печальное. Доротея. Она, погрузившись в себя, сидела на снегу и пряла, что даже не заметила нашего приближения. Каждое её движение сопровождалось нежностью, женственностью. Чуть оглянувшись, я прислонила палец к губам, призывая воинов к тишине. — Ей не холодно-то там? — прыснул Рагнар.       На Доротее было одно шерстяное платье, подпоясанное ремнём. Я всегда удивлялась тому, как легко она одевалась и даже не мёрзла. Казалось, выйди она в одной ночной рубахе, и то не продрогнет. — Тихо! — так сердито пошипел Гарольд, что я опешила.       В сенях показалась Вильборг. — Здравствуй, Лив, не ждала тебя сегодня, но знала, что придёшь.       Услышав голос матери, Доротея вся подобралась и, наконец, посмотрела на нас. Она не спешила подходить, лишь приветственно кивнула и перевела внимательный взгляд на воинов. — Здравствуй, Вильборг. Мне нужно поговорить с тобой.       Ведьма, вдруг схватившись за голову, прошла в дом, приглашая идти за ней. Неожиданно меня цепко схватили за кисть, останавливая, заставляя повернуться. — Лив, постойте. Кажется, я знаю, о чём вы хотите говорить с матушкой.       Мы отошли чуть дальше, Доротея была встревожена. На мгновение её взгляд упал за мою спину, и почему-то… она смутилась? Воины с немым вопросом смотрели за развернувшейся сценой. — То, что я хочу сказать, касается и тебя, — я сняла капюшон, — мы можем пройти в дом и… — Нет, — решительно изрекла она. — Вам не следует этого делать.       Таверна с предателями располагалась совсем рядом с их домом, поэтому я хотела предложить Вильборг и её дочерям перебраться в главные палаты. Всего лишь временная мера, пока бы не улеглось беспокойство в городе. Я серьёзно переживала за их безопасность, даже сегодняшней ночью; они мне помогли — теперь то же самое хотелось сделать и мне. — Я знаю про то, что развернулось около Чёрной речки. Вы ведь хотите предложить нам уйти отсюда, так?       Доротея словно прочитала мои мысли, чему я несказанно поразилась. — Это так, — уверенность вновь взыграла внутри, и я взяла её руки в свои. — Доротея, зная об этом, я не могу подвергать вас такой опасности. — Я понимаю, всё понимаю, но Лив, — она с мольбой посмотрела мне в глаза, — матушка не уйдёт с места, где была счастлива столько лет, где провела почти всю свою жизнь. Даже в случае крайней опасности. Это наш дом.       На последних словах руки сами отпустили её, а перед глазами замаячили Сонные холмы. Доротея права, я бы поступила так же, защищала бы до конца свою землю, несмотря ни на что. По крайней мере я попыталась их предостеречь. Воины стояли около входа, как стражники, я решила представить их Доротее. — Это Рагнар и Гарольд, друзья моего отца и мои соклановцы.       Я помнила, что они больше не состоят в клане Молний, но, независимо от этого, они навсегда останутся неотъемлемой его частью. — А это Доротея, дочь Вильборг. — Я счастлива познакомиться с Вами, славные воины.       Робко посмотрев на каждого, девушка опустила глаза и чуть склонила голову. — И нам-и нам, прекрасная Доротея, — Рагнар шутливо отвесил поклон, однако, не увидев такого же жеста у Гарольда, ткнул того локтём в бок. — Правда ведь, друг?       Гарольд, неотрывно рассматривающий Доротею, поспешил уважительно склонить голову. — Правда. И мы рады знакомству с вами, Доротея.       Впервые я наблюдала за неким смущением и неловкостью воина, не привыкшего проявлять какие-либо эмоции. Рагнар уже давил смешки, посматривая на меня; Доротея в край оробела, и её белоснежная кожа покрылась румянцем на щеках. Желая прекратить эту неловкость, я прокашлялась. — К-хм… Я навещу Вильборг. Постойте здесь, это недолго.       Доротея прихватила белую не довязанную шаль, и мы вошли в дом. Несколько свечей горело на тумбах, где стояло множество склянок и инструментов, над ними висели пучки свежих и засушенных трав. Несмотря на то, что дом находился на опушке, больше жилище походило на землянку: сколько бы раз я не приходила, здесь всегда было довольно темно. Казалось, это место отделено от всего мира, его забот и тревог, здесь царило умиротворение. Вильборг корпела над каким-то ветхими бумагами и что-то бурчала себе под нос, так, что не удавалось распознать ни слова. Она никого и ничего не замечала вокруг себя, переходя от книг к бумагам, от бумаг к книгам… — Сложнее не воспитать… а родить наследника. Через огонь и страдания. Огонь… Да, это будет страшное пламя.       Часто Вильборг говорила настолько странные вещи, что я совсем ничего не понимала. Так было и в этот раз. — Что происходит? — шёпотом я спросила у Доротеи. — Что ей видится сейчас?       Она словно была не здесь и дрогнула от моего голоса. Мы тихонько присели на скамейку, на которой лежала шкура, и я опёрлась о неё руками. — У матушки прозрение, — так же шёпотом ответила девушка, в упор смотря на мать, — это занимательное зрелище, но не всегда безопасное. Пока что я не понимаю… — Локи и Лив… повязанные. Настоящий огонь и настоящие страдания.       «Настоящий огонь и настоящие страдания» — это ведьма повторяла из раза в раз. Но причём здесь я? И самое главное, причём здесь Локи? — Это она про меня и Локи? — не выдержав, вновь шёпотом спросила я. — Нет, — не переставая смотреть на мать, коротко ответила Доротея.       Но я не унималась: — Но кто ещё есть с такими же именами? Разве это совпадение?       Доротея прикрыла ладонью рот, чёрные глаза её заметались из стороны в сторону. Она будто бы читала мысли матери и что-то осознавала. Неужели умения Вильборг передались и ей? — Это она про других Локи и Лив. В другом времени… В другом мире.       В другом мире?       Пока я пыталась понять сказанное, Вильборг вдруг резко повернулась. Её всегда умиротворённое лицо сделалось хмурым и строгим, свечи заколыхались, кидая причудливые тени на стены и её фигуру. Ведьма в пару шагов оказалась передо мной и взялась за плечи, буквально заставляя смотреть в её сияющие от возбуждения зелёные глаза. — Когда ты обнаружишь то, что было неведомо мирам доселе, оставь это. Не думай использовать, сохрани во благо будущего.       Её голос напоминал загробный, она говорила быстро, чётко и безо всякой остановки. Свечи в комнате ярко вспыхнули и мигом погасли, погружая дом в темноту. Доротея ахнула от испуга, а я продолжала смотреть на ведьму. — О чём… О чём ты говоришь? — беспокойно спросила я.       Видение, как пелена, спало с её глаз, из-за чего те будто потухли, и Вильборг отпустила меня. Она опустилась на скамью подле окна и взялась за лоб, тяжело вздыхая. Доротея пробежалась по комнате и быстро зажгла свечи. После прозрений всегда шустрая и полная жизненных сил ведьма казалась совсем погасшей и лишённой энергии, она выглядела старее, это забирало её время. В такие моменты Доротея подходила к ней, брала за руку и поглаживала другой, исцеляя замученную мать. — Надо же, и такое нужно было узреть, — проскрипела она. — Ты поймёшь, Лив, но потом. Сейчас не время.       Я не стала больше допрашивать и утомлять её, она бы ничего не рассказала. С её уст я слышала лишь то, что должна была слышать, и дальше с этим жила. — С моим приходом в Утгард тебе видится это чаще, не так ли? — Так, всё так, — Вильборг похлопала дочку по руке и улыбнулась. — Спасибо, моя дорогая девочка. Скоро и тебе придётся познать это.       Доротея печально вздохнула и посмотрела в окно. Она что-то высматривала там. Оказалось, что Вильборг знала о том, что произойдёт сегодня ночью, — хоть это и было неудивительно — я попросила их не выходить на улицу и быть дома. Просьбы и предупреждения оставались единственными способами обеспечить их покой. И мой. — Береги спокойствие, оно понадобится, скоро всё изменится, — сказала Вильборг, направляя это в мой адрес. — Я знаю, почему ты на самом деле пришла сюда, Лив       По просьбе Доротеи не стала упоминать свой мотив появления, но на пороге я обернулась. — Доротея верно сказала, я не покину своего дома. Но за беспокойство благодарю.       Кивнув и попрощавшись, я вышла из дома в смешанных чувствах. Завидев за мной провожающую Доротею, Гарольд поклонился ей. — До свидания, Доротея. — До свидания, Гарольд, — она опустила голову, не сводя с него глаз.       Я посмотрела поочерёдно на него и на неё, но решила не заострять на столь любопытным моменте внимания. — Куда… — я заозиралась по сторонам, — куда подевался Рагнар? — Он пошёл проверять местные таверны. Музыка слишком громко играла. — Так тогда это была не шутка?       Гарольд лишь пожал плечами на вопрос, как бы намекая: наш друг уже не впервой промышляет подобным. Игра инструментов и песни разносились за стены города, улицы полнились людьми, из-за чего спокойно проходить между ними становилось всё труднее и труднее. Даже то, что наши лица скрывали капюшоны, не трогало их, они не всматривались и не искали подхвоха, поглощённые зрелищами. Я замечала стражников и воинов, переодетых в обычные одежды, готовых вступить в бой в любой момент. Мы вышли к главной площади и переглянулись, завидев открытую дверь в одну из таверен. На деревянной дощечке сверху рунами было вырезано название — «В гостях у Хокона». Там стоял невыносимый гам и сновали подносчики еды и напитков, мы сразу двинулись туда.       Внутри стоял стойкий запах выпивки и мяса, было довольно душно. Вспомнив о рассказах Вильборг о яде в еде, меня передёрнуло. Гарольд снял капюшон, когда как я не спешила этого делать. Долго искать Рагнара не пришлось, наше присутствие он даже не заметил, продолжая болтать со знатно охмелевшим мужчиной. Гарольд направился к другу, а я пошла к стойке, за которой ожидали своих заказов. За ней суетились молодые весёлые девушки, то и дело разливая в кружки вино или мёд из больших бочек. Исподлобья оглядевшись, я замерла.       Среди посетителей я увидела мужчину с рыжей копной волос, мило любезничавшего с посетительницей.       Сердце ухнуло вниз. Мало ли сколько людей имели рыжие волосы, однако со спины он был копией Локи: телосложение, одежда, завязанные волосы. Я остановилась в проходе между столами, мешая суетливому движению, но не могла двинуться. Его рука поглаживала оголённое бедро девушки. Голова вдруг опустела, и ничего не имело такого значения как эта сцена. Преодолев онемение, на ватных ногах я двинулась вперёд. К нему. Когда я была в паре шагов, мужчина обернулся и дёрнулся, увидев меня.       Это не Локи.       Я резко выдохнула и поймала себя на том, что глаза озарились током. Казалось, я даже не дышала до этого. Он что-то начал говорить, но я потеряла всякий интерес и развернулась, чтобы найти воинов. Среди разгорячённых и возбуждённых людей я напоминала тень, которая нечаянно здесь очутилась. Я вспоминала себя в Альвхейме, когда в подобной таверне танцевала и наслаждалась атмосферой. Теперь всё не так. — Что мы здесь забыли?       С ярым недовольством спросила я, усаживаясь за стол. Гарольд почему-то стал ещё мрачнее, чем всегда.

Бам! Бам! Бам!

      Кто-то уронил поднос, из-за чего мы отвлеклись, а я чуть дольше задержала на этом внимание, чувствуя, как сердце начало отбивать в горле. Пока Рагнар не начал говорить: — Я говорил, что здесь источник всех сплетен и слухов, — он опёрся локтями о стол. — Знала ли ты, Лив, о том, что Расмус… знаком с Локи? Мало того, они водили дружбу. Или водят до сих пор. — Подожди, ты говоришь о Расмусе, который… — …который является предводителем шайки в Утгарде. В яблочко, Лив!       С ярым скептицизмом я отнеслась к такому заявлению и хотела заметить похожее у Гарольда, но тот был серьёзен. — Ты ведь понимаешь, что это может быть лишь обычной сплетней. — Спроси у Бергельмира.       А это уже весомо. Довольный добытой новостью, Рагнар говорил очень уверенно и ни капли не сомневался в своих словах. Шайка в городе обосновалась ещё до нападения на меня, а это значило… — Вы хотите сказать, что Локи знает о том, что делает Расмус? — Да, Лив, — хмуро подтвердил Гарольд. — Вы… — я неожиданно запнулась, чему сама поразилась, — вы не можете так просто это утверждать. Локи на нашей стороне. — Не можем, — согласился Рагнар, но затем тише сказал: — Но, подумайте сами, разве может обычный ётун быть… предводителем? До недавнего времени о нём говорили как о простом гуляке, а теперь… — Он пешка. Не предводитель. — Именно, друг! — задорно воскликнул Рагнар. — А значит, мы не можем полностью опираться на слова Йорана, его сведения очень важны, — безусловно! — но он не видел настоящего предводителя. — Хватит, — я смерила холодным взглядом поднимающийся пыл Рагнара. — Я не хочу больше ничего слышать про это. Собирать информацию в таверне — не дело.       Гарольд сжал плечо друга и покачал головой. Я поднялась и поспешила на улицу.       Это просто какая-то чушь. Это не может быть правдой, не может.       Грудь непрерывно вздымалась от накативших эмоций, от недавнего разговора с Ве. Внешне я и на долю не показала, насколько это выбило из колеи, я не хотела и слышать чего-то подобного, потому что…       Всё же неприятно признавать правоту Бога: Локи теперь неуловимый, и по одному хотению — поджидай не поджидай — он не материализуется передо мной. — Будь осторожна с Локи, — вслед сказал Ве. — О чём ты?       Я озадаченно обернулась. — Почти уверен, он что-то замышляет, о чём не ведает никто. К твоему сведению, Локи редко бывает в Утгарде, и если думаешь, что лишь ты его нигде не застаёшь, то знай, это не так.       По большей части я оставалась равнодушна ко многим вещам, с каждым днём меня всё меньше что-то волновало. Но когда речь заходила о нём, о чём-то тёплом, таившимся внутри, всё переворачивалось. Ве ведал о многих событиях, о которых мы и не знали, к нему прислушивался даже Бергельмир. Не верить его словам — то же самое, что намеренно причинять вред себе же самой. — Локи так же встревожен из-за приходящих Зимних ночей. Хотя бы он прислушался ко мне и сейчас пытается выяснить, что происходит в Железном лесу. На самом деле.       Я открыто сделала такой же жестокий выпад и намеренно затронула тему, которая посеяла раздор, лишь бы Ве перестал взращивать во мне зерно сомнения. В его глазах любые мои слова звучали как попытка оправдать Локи чуть ли не каждый поступок, поэтому он больше ничего не сказал. Но я знала: хотел. Однако я начала думать об этом. Livets Ånde — Judah Earl       Площадь встретила начавшимися танцами. Главный костёр уже был готов, рядом лежали подстреленные ястреба, горожане готовились к кульминации праздника. Плотное кольцо зевак обступило танцующих, мне было это совсем не интересно, пока не мелькнули знакомые силуэты, заставив забыть о тревоге. Я не пыталась протиснуться в первые ряды, только шла по кругу, чтобы найти обзор получше. На удивление, это оказались Даин и Айне. Не замечая ничего и никого, они танцевали полностью отдавшись атмосфере и… друг другу. Их взгляды, касания и эмоции — всё это подтвердило, что они не обычные соратники или приверженцы одного дела, а влюблённые. Такие кардинально разные… сейчас стали единым целым. Сколько они уже вместе? Ни Даин, ни Айне не говорили о своих отношениях и, по всей видимости, не хотели их афишировать, однако я радовалась за их союз.       С Айне с того дня мы так и говорили, Даин отказывался выступать посредником. А я ждала, когда она сама будет готова открыться и больше её не искала.       Толпа хлопала в ладоши в такт музыке, находясь в полной эйфории. Струнные инструменты звучали ярко, страстно, в этот момент чувствовалась жизнь. — Увлекательное зрелище, не находите?       Я резко обернулась от вкрадчивого шёпота, раздавшимся над самым ухом, и положила руку на меч. Мужчина довольно улыбался своей выходке, застав меня врасплох. Его высокий рост, — а из-за стоячего воротника камзола он казался ещё выше — чёрные смеющиеся глаза и вычурное одеяние привлекали внимание. Он хотел быть замеченным, это стало очевидно так же, как и то, что это не обычный горожанин, который пришёл насладиться праздником. Красив, не поспоришь. Но эта притягательная красота выглядела больше опасной. — Кто вы? — спокойно, но настороженно спросила я.       Руку от меча я так и не убрала, хотя по его поведению не было заметно, что он хотел причинить вред. Следующим, что я заметила, были чёрные паутинки татуировки, тянущиеся по открытой части его шеи. — Вопросом на вопрос, как некультурно, — он разочарованно цокнул, чем хотел, видимо, поставить меня в неловкое положение. — Оружие вам не пригодится, не в моих правилах нападать на женщин. Вот мне, например, очень увлекательно смотреть, как альв и бывшая валькирия дружны.       Он знает их. И меня. Недаром его собеседницей стала именно я среди десятка людей. Куча догадок и мыслей возникли в голове, ведь незнакомец точно знал и других приближённых ко мне. Я постаралась распознать его энергию, но… ничего не почувствовала? Он человек? Тогда зачем ему скрываться? Настоящий предводитель?       Что за мысли? Предводитель — Расмус! — Валькирии становятся бывшими, если отрекаются от обета. Видимо, ваши знания об этом скудны, — парировала я. — Обычно разговор незнакомых начинается с приветствия, раз уж вы заговорили о культуре. — Это довольно не интересно. — А что вам тогда интересно? — Не что, а кто, — он чуть наклонился и произнёс тише: — Вы. Мне интересны вы.       Музыка стихла, танцы закончились. Раздались поддерживающие возгласы и оглушительные аплодисменты, народ стал разбредаться. А мы так и остались стоять друг напротив друга. — Вы знаете меня, — убедительно сказала я, и от этого осознания стало неуютно. — А мне теперь интересно узнать ваше имя. — О, Лив, сейчас оно вам ничего не даст, — он почти рассмеялся; взгляд зацепился за его руки — они были в перчатках. — Но, признаться, я сам жду, когда вы его узнаете. — А что, если я скажу, что знаю кто вы?       Его озарило любопытство, мужчина провёл рукой по щетине в мимолётном раздумье. Однако, чтобы не показывать интерес столь явно или не подыгрывать моему очевидному блефу, он лишь пожал плечами. — Вам остаётся лишь догадываться. — Когда же я узнаю точно? — Это знаете только вы, — незнакомец поклонился. — Позвольте откланяться, скоро разгар празднества, не хочу упустить ни мгновения.       Мужчина обошёл меня, а когда я обернулась, то не увидела даже его силуэта. Подобно тени, он скрылся, оставив за собой множество вопросов, ответы на которые придётся узнать. Позже. Сегодняшнее дело было намного важнее.       Вскоре показался Гарольд, Рагнар поспешил встретиться с Хрольфром, который уже вышел в город. Мы условились встретиться здесь же, а мне оставалось зайти ещё в одно место. Замелькали ряды домов, шум главной площади отошёл на задний план; со двора во двор бегали счастливые дети, в домах горели свечи, люди отмечали праздник. Я постаралась не обращать на это внимания.

Mystic lullaby — Aytekin Ataș, Azam Ali

      Немного погодя послышался знакомый детский смех, и я улыбнулась самой себе, ускоряя шаг. Сольвейг с кем-то болтала, я остановилась около забора и сняла капюшон, чтобы посмотреть, кто веселит девочку, и увидела, к своему счастью или сожалению, Локи. Он сидел на какой-то коряге, так, что я видела его профиль. Сольвейг неустанно что-то рассказывала и прыгала вокруг него, а Локи с живым интересом подыгрывал ей. Его присутствие здесь стало неожиданностью, не могло это быть обычным совпадением. Значит, Хрольфр его посвятил в свой план, — конечно! — поэтому и он будет в этом участвовать.       Рагнар неправ, его догадки — итог глупых сплетен. Но почему тогда меня предупреждал Ве?       Чтобы отгородиться от отравляющих мыслей, я вспоминала нашу последнюю встречу. Тогда, в заброшенном саду, я рассказала о том, что поведала Айне в момент нашей стычки.       …Айне всё же подтолкнула меня ближе к себе, наклоняясь к самому уху, чтобы начать шептать.       Правду. — Слушай и ничего не говори. Ты должна помнить Торжественный звон, когда покидала Скинандию, его дали намеренно, чтобы Вы с Локи встретились в одной точке. Против всех нареканий Ве я решила всё-таки попробовать в последний раз помешать вашему сближению. В ту ночь Локи видел тебя, но не поверил глазам. Для него это было равнозначно невозможному, он не мог осознать, что ты — не человек. После я опоила его отваром, который просила у Ангрбоды, чтобы Локи ничего не помнил. В ту ночь у нас ничего не было, я всё сымитировала, заставила тебя поверить в измену. Уже потом поняла, вы слишком сильно полюбили друг друга. Я делала всё, чтобы это предотвратить, но не получалось даже тогда, когда ты находилась ещё в Мидгарде. Локи пытался забыть, однако не выходило. Оставь те обиды, они бессмысленны, Локи помнил тебя с первой встречи. И да, — Айне ухмыльнулась, — золотком он меня не называл. Клянусь своим павшим отцом, это правда.       Её слова стоили многого. Когда никто любезно не напоминал, я забывала об этом и делала вид, что такого никогда и не происходило. Когда-то эта ситуация могла нас поссорить, разлучить и заставить поверить в то, что здесь Локи спокойно обходился и без меня, но не вышло. Против всех запретов и предписаний мы пошли с ним рука об руку. Истина от Айне стала окончательным подтверждением.       Локи тогда негодовал. Больше не на Айне, а на то, что этот инцидент подорвал моё доверие к нему. Он злился как-то по-другому, не так пылко и бурно, а, наоборот, спокойно и уравновешенно. Заметила, что и он изменился за прошедшие месяцы. — Чем же она меня опоила? — смеялся он, не веря в это. — Спроси у своей бывшей жёнушки, Локи.       Локи лежал с закрытыми глазами, положив голову на мои ноги, но тут же один глаз открыл. — Хочешь, чтобы меня ещё раз опоили? — Не хочу.       Даже отвернула голову, но Локи засмеялся и заставил обратить на себя внимание вновь: — Я тоже, — он перехватил мою руку, которая гладила его по волосам, снял перчатку и поцеловал тыльную сторону ладони. — А я говорил, что никого так не называл, кроме тебя. А ты мне не ве-е-ерила, золотко.       Не верила. А теперь он стал единственным, кому я всецело доверяю. Мы вспоминали с улыбкой о том, что причинило нам боль. В тот день и Локи поделился тем, что терзало его многие столетия. А может, в связи со всеми событиями начало терзать только сейчас, и он решил поделиться? Это была история о… — Лив! — Сольвейг окликнула меня, завидев, отчего я вынурнула из воспоминаний.       Девочка подбежала ко мне и её ручки кольцом сомкнулись на моих ногах. Я тепло обняла её и поправила задравшийся мех на воротнике, а затем улыбнулась ей. — Здравствуй, Сольвейг. Ты не замёрзла? — Разве со мной можно замёрзнуть? — вклинился в разговор Локи.       Сольвейг задорно рассмеялась и за руку повела меня во двор. Как же хотелось всегда слышать только её детский смех и искреннюю улыбку. — Нет, мне совсем не холодно! Я так ждала тебя сегодня. Ко мне сегодня даже Даин заходил, — её глаза засверкали, когда она упомянула своего наставника. — Как же я могла не прийти в такой праздник? У меня кое-что есть для тебя.       Вильборг знала о Сольвейг, благодаря чему помогла с выбором оберега. Я достала из кармана украшение и присела на корточки. — Теперь Лунула станет твоим защитником, — я закрепила цепочку в виде полумесяца на шее девочки. — Она будет охранять тебя ото зла и приносить победы.       Сольвейг любопытно начала рассматривать цепочку, а затем обняла меня за шею так крепко, что я пошатнулась. — Она такая красивая, я никогда его не сниму! Спасибо, Лив!       Как же не хватало настолько искренних эмоций среди всей грязи и лжи, которая преследовала по пятам. Я встретилась глазами с Локи, который с полуулыбкой наблюдал за нами. Он совсем не удивился моему появлению.       Что-то не так. — А Локи мне наколдовал платье, но я его покажу тебе только дома, на улице холодно, — она повернулась к Локи, почему-то загрустив. — Оно ведь не исчезнет, когда ты уйдёшь? — Сольвейг, что за мысли такие? — шутливо встрепенулся он, подняв брови в изумлении. — Я могу наколдовать тебе тысячи платьев, и они никогда не исчезнут. — Вот здорово! — она радостно захлопала в ладоши: — Ринд! Ринд! Смотри, что мне подарили!       Как только Сольвейг убежала в дом, Локи опёрся локтями на колени и исподлобья начал смотреть на меня. Было в этом взгляде что-то дикое, необузданное. Зловещее. Только я не понимала из-за чего. Или хотела так думать. Таким я его видела в Свартвиде. Гневным и рассвирепевшим. — Иди сюда, золотко.       Он выпрямился, рукой приглашая подойти. Стоило послушаться, как Локи за руку дёрнул меня к себе, обнял за ноги и уткнулся головой в живот. Как и всегда, я начала ласково поглаживать его собранные волосы. В перчатках ощущения казались другими, не приносящими особую радость. Он дышал так мирно и казался таким спокойным, что, находясь в умиротворении, на мгновение я забыла обо всём. Хотелось закрыть глаза и стоять так до самого утра…       Локи очнулся первым. — Как ты, душа моя?       Неожиданный вопрос. Я сглотнула. Лицо непроницаемо, но сердце… Его участившийся пульс выдавал с поличным, и я точно знала: он это заметил. С момента нападения прошло достаточно времени, Ве не стал бы раскрывать тайну, ведь я его просила. Локи импульсивен, давно бы заявился с расспросами, но не в этот раз…       Значит, он не знал.       Или всё-таки знает?

Бам… Бам… Бам!

      В доме неожиданно что-то грохнулось, из-за чего я дёрнулась в объятиях плута, дальше послышалось ворчание Ринд. Стало тревожно. — Лив? — Я в порядке, Локи, — ровным голосом тут же ответила я, — в порядке. — В порядке, значит.       Локи отстранился и поднял прищуренные глаза. Мои руки медленно опустились на его плечи, а его — двинулись выше, намеренно задевая бёдра. Он зачем-то провоцировал меня. — Я не ожидала увидеть тебя здесь.       Локи усмехнулся, и его пальцы сомкнулись на моей талии: кожа буквально начала гореть. Не из-за того, что приятно, — они были горячими, словно огонь. Из груди вырвался рваный вздох, руки дрогнули. Стоило Локи это почувствовать, как он подтолкнул к себе. Ещё ближе. — А если бы знала, что я здесь, не пришла…       Я не позволила ему договорить: — Пришла бы. — Ты веришь мне, Лив?       Резко. И вновь неожиданно. И вновь казалось, будто от этого вопроса что-то зависело. Я гадала, к чему он вёл, о чём не хотел делиться. Очевидно, ответов я не получу. — Верю.       Не успев договорить, я оказалась на его коленях. Из-за полы плаща и прицепленного меча положение было крайне неудобным, но никого это не смущало. Локи заправил выбившуюся прядь мне за ухо, я же обвила рукой его шею. Дрожь усиливалась и отнюдь не из-за холода. — Да-а? — сладко почти пропел он. — Ве-е-еришь.       Плут приблизился, наши носы соприкоснулись. Близко. Очень близко. При других обстоятельствах я была бы уверена, что за этим последует. Однако не сейчас. Глаза то и дело скользили по его губам, из головы вмиг пропали все мысли, уличный шум отошёл на задний план. Захотелось рассказать всё, о чём я молчала и что скрывала. А ещё почему-то захотелось спать. — Локи… — выдохнула я. — Да, золотце… Ве говорил, ты пыталась меня отыскать, — шептал он, водя носом по моему, — но мне кажется, он неправ. — Почему?       Костяшками пальцев Локи начал ласкать мою щеку, а затем приподнял подбородок, с непонятным интересом разглядывая меня, будто никогда не видел. Я смотрела на него затуманенным взором и понимала, что слабею, что не слышу ничего, кроме завораживающего шёпота. Хотелось дать себе пощечину и встряхнуться, но я могла лишь слушать. — Мне кажется, ты где-то меня ждала, — Локи перехватил мою руку и поцеловал, совсем сбивая с толку. — Расскажи же, золотко, где? — Где? Я…       Хватка плута усилилась, не позволяя встать, хотя этого бы и не получилось: я напоминала марионетку, которую обездвижили. И тут послышался звонкий голосок Сольвейг из дома. — Лив, Локи!       Забвение мгновенно испарилось, и я подскочила но ноги. Вновь снизошёл слух и вернулась былая бодрость. Что произошло? — Мне говорят, что пора спать, — грустно проканючила девочка, выйдя на порог. — Ну-у-у, раз говорят, — Локи хлопнул себя по ляшкам и поднялся, — значит, нужно спать.       Ветром он пронёсся мимо, в дом, не удостоив меня и взглядом. Начало доходить, что случилось. Локи пытался подавить мою волю и заставить говорить.       Зачем? Зачем он это сделал? — Пойдём тоже, Лив… Ну пойдём!       Девочка схватилась за мою руку и почти повисла на ней, пока я стояла буквально с открытом ртом от шока. — Идём, Сольвейг.       Не отпуская руки, мы зашли в дом. В сенях стояла Ринд, с которой я приветливо поздоровалась, на Локи она посматривала с опаской, несмотря на хорошее отношение Сольвейг. В доме пахло свежеприготовленной едой и воском от свеч. Женщина оставила нас в тесной комнатушке, позволив уложить девочку. Локи ходил туда-сюда и участливо отвечал на каждый вопрос Сольвейг, которая красовалась своим новым платьем. Она была красива, как солнечный лучик. Grizzly man — Rockettothesky — А Даин говорит, что у меня уже проявляются способности. Это значит, что я стану такой же сильной, как и вы?       Сольвейг забралась в кровать и повернулась спиной, я принялась расчёсывать её волнистые длинные волосы. Альв рассказывал, что медленными аккуратными шагами подбирался раскрытию силы, многое зависело от принятия Сольвейг своих способностей. А по её задору было понятно: она полностью их принимала. Последним было то, что Даин видел огромный потенциал, поэтому планы возродить клан Молний казались не такими уж несбыточными. — Если ты будешь слушать Даина и много стараться, то ты станешь даже сильнее нас, милая.       Локи позади усмехнулся, захотелось ткнуть его локтём в бок, сейчас я была в уме. Сольвейг укрылась шкурой, больше её самой в раза три. — Тогда я буду много-много стараться! А он покажет мне Альвхейм? Я хочу в Альвхейм. — Ты помнишь, как я учил тебя уговаривать, Сольвейг? — А-а-а, надо…       Локи встал над нами и прислонил палец к губам. — Это же наш секрет.       Я улыбнулась и не стала допытываться. Всё-таки это секрет. — Точно… Тогда я попробую. Спасибо, Локи! — она проказливо прищурилась, видимо, намечая план действий. — Лив, а почему ты в перчатках? Мы же дома.       Я собиралась что-то сказать, но не смогла вымолвить ни слова. Не хотелось ей врать, а по-другому не получилось бы. — Лив очень холодно, видишь, какая зима настаёт суровая.       Сольвейг понятливо закивала, пока я смотрела на Локи и немо благодарила. Я кинула быстрый взгляд на окно, время приближалось к полуночи… и он это заметил. — Ну а теперь, Сольвейг, мы расскажем тебе увлекательную сказку. Или, может, предпочтёшь колыбельную? — Но я уже большая для колыбельных! Ринд мне пела их, когда я была маленькой. Хочу сказку, но интересную!       С какой бы любовью и заботой я не относилась к Сольвейг, но сегодня необходимо забыть об этом, потому что на кону стояло многое. Даже её благополучие. — Локи расскажет тебе две интересные сказки за нас двоих, — я взяла её за руку и подняла глаза на Локи в красноречивом взгляде. — А завтра я расскажу тебе всё-всё, что ты захочешь. — Но Лив, я думала, ты останешься. Не уходи сейчас. Ну пожалуйста…       Улыбка вмиг поникла на её красивом личике, уступая место печали. Голубые глаза почти наполнились слезами. — Ну как же ты уйдёшь, когда Сольвейг так просит остаться?       Зачем ты это делаешь?       Девочка начала всячески поддерживать Локи и уговаривать остаться. Я же с вопросом смотрела на беззаботного плута, который делал вид, что не пытался меня задержать здесь и это чистая инициатива Сольвейг. Любопытство, вызванное узнать его намерения, заставило поддаться. — Хорошо, я останусь, — я подняла указательный палец и серьёзно глянула на Сольвейг, — но не надолго. — Хорошо, Лив, хорошо!       Долго хранить строгость не выходило, я обошла кровать и примостилась с другой стороны, обнимая девочку рукой. Она придвинулась ближе ко мне и сжала свой оберег. Локи, задрав полы накидки, сел на лавку — её не было буквально мгновение назад — и приготовился говорить. Это у него получалось лучше всего. — О чём будет сказка? — в нетерпении спросила Сольвейг. — А ты слушай внимательно и узнаешь, — сказал Локи. — Жила-была в Мидгарде одна дева, да непростая, в ней хранилась могущественная сила. Такой уже давно не водилось в наших мирах. Некому было поведать ей об этом, пока она не попала в Асгард и не поняла, что она не человек. Она видела магию, слышала заговоры, чувствовала опасность и удивлялась. Вся её жизнь перевернулась с ног на голову… — А как она попала в Асгард? — перебила Сольвейг.       Затаив дыхание, с замершим сердцем я погружалась в воспоминания о своём пути. Вкрадчиво Локи рассказывал мою историю. Мою жизнь. Когда как для внимательно слушающей девочки это казалось обычной несуществующей небылицей. Смотря на Сольвейг, которая с увлечением слушала Локи и внимала каждому слову, в груди защемило. Это напоминало семейные тёплые вечера, когда родители укладывают ребёнка и говорят тихо-тихо, чтобы тот засыпал вместе с их голосом. — Ей помогли, Сольвейг, — ответила я и столкнулась взглядом с Локи, — ещё в Мидгарде ей повстречался один Бог, но дева не знала, кто он на самом деле. Их встреча пробудила силу, таившуюся в теле многие годы, которая после и помогла ей попасть в божественные миры. — Дева проходила через многие ловушки, училась орудовать мечом и колдовать, — продолжал плут. — Перед ней стояла цель: принести справедливость своими храбрыми поступками. Здесь-то Бог и дева повстречались заново. Заново начали узнавать друг друга…       Незаметно для Сольвейг Локи коснулся, а затем мягко сжал мои пальцы. Мы откинули все заботы за двери и проживали заново нашу зародившуюся любовь. — Их характеры разнились, смотрели они по-разному на многие вещи, — я опустила глаза лишь на миг, чтобы увидеть, как Сольвейг постепенно закрывала глаза, — но проходило время и, несмотря на все трудности, какими их судьба одарила… — …полюбили они друг друга.       На этих словах девочка счастливо улыбнулась, но сон уже утягивал её за собой. — Они… были счастливы? — тихо бормоча, спросила она.       Мы с Локи одновременно подняли глаза. Его — колючие, до сих пор злые пронзали точно иголки. Сейчас я была уязвима как никогда, и он это знал. Комната погрузилась в тишину, нарушаемую тихим тлением свечей. — Они будут счастливы, Сольвейг, — ответил Локи.       И свечи погасли, а вместе с ними исчез и Бог. Я вскочила на ноги. Куда он пропал, Сурт побери?! Неважно, сейчас неважно. Сольвейг уже мирно посапывала. Я поцеловала её в лоб и плотно прикрыла за собой дверь, прихватив меч и плащ. Наскоро попрощавшись с Ринд, я выскользнула на улицу и ринулась на главную площадь, лишь бы успеть убежать.       Я не успела. И не смогла бы.             В затылок долетело: — Куда же ты так спешишь, золотко?       Не успела и обернуться, как кольцо, доселе не беспокоившее, неожиданно обожгло…

Бам!

      Всё вдруг схлопнулось. Картинка сменилась на сеновал, где кучками стояли стога сена. Локи стоял около двери, всё ещё ожидая ответа. Я потёрла палец от неприятного ощущения, но кольцо словно не двигалось с места. — Довольно этого! — вскрикнула я, потеряв всякое терпение. — Ты всё знаешь.       Благоразумно и даже опасливо я отступила назад, когда как Локи начал наступать. Нет, я не боялась его самого, я боялась того, что он знает. В голове бил набат: бам, бам бам… Уже полночь. Рисовались безобразные представления того, что уже могло происходить на главной площади и вблизи Чёрной речки. — Знаю что? Ничего не хочешь сказать мне, золотце? Рассказать, может быть? — А ты ничего не хочешь рассказать мне, Локи?       Стало очевидно, что никто не хотел начинать, у каждого были на это свои причины. И если мои: сохранять спокойствие и не допускать лишних конфликтов, то молчание Локи ознаменовало плохой знак. Было ощущение, словно… он в своей стезе и орудовал своими стихиями — коварством и обманом. Сердце забилось быстрее, нужно уходить, а я не могла. Я напичкана оружием, знала, как правильно применять силы, но против Локи… была безоружна. Вот бы здесь появился Рагнар или Гарольд — стали первыми мысли. Хотя что бы они сделали? — Что за игру ты затеял, Локи? — Игру? — любопытство послышалось в хитром голосе.       Наш диалог оттенял прошлое. Хорошие сказки остались в комнатке Сольвейг, теперь полноправную роль взяло настоящее. Я пыталась воззвать к его честности, но в походке и движениях не замечалось и отдалённо чего-то похожего. Я любила Локи, любила разным, привыкла к любому проявлению, однако эта сторона почти никогда не показывалась в наших отношениях. Сторона, где он будет не за меня, а… против. — Скажи мне, что это всё гнусная ложь. Скажи, что моё сердце напрасно горит из-за их лживых слов.       Он прекрасно понял, о чём и о ком я говорила. Но… не отрицал. В упор смотрел на меня и даже попытался хоть что-то ответить. — Почему…       Как загнанный зверь, я набралась смелости, сама ступила к нему и с силой взялась за шиворот рубахи. А он только этого и ждал, чтобы обвить руками мою талию и удержать подле себя настолько близко, насколько это возможно. — Почему ты ничего не отрицаешь? — с гневом вопрошала я, тормоша его. — Скажи, что я неправа! Скажи это! Скажи!       Да я готова была проваливаться в Гиннунгагап, лишь бы он ответил мне! Я была в ярости! Столько дней я шаталась по палатам в поисках, столько раз прокручивала эти уничтожающие мысли, чтобы что?! В голове всплыло всё, что подрывало моё доверие к нему, я усиленно гнала эти мысли прочь.       Это неправда! Неправда! — Почему ты не отпускаешь меня? Зачем держишь здесь?       Глаза метались по его равнодушному лицу, лишь между бровями залегла хмурая складка. Я выдохнула и отпустила его, а затем с каким-то отчаянием произнесла: — Почему, Локи? Я не должна быть здесь, ты же знаешь это.       Его руки сильнее сжали ткань моей одежды, будто бы он к чему-то готовился. — Я хочу тебе кое-что сказать.       Я напряглась и с надеждой в душе стала ждать признания. Однако вместо этого Локи наклонился ближе, обдавая тёплым дыханием мои губы. — Ты хочешь спать, золотко. — Что? — растерявшись, я нахмурила брови. — Спать? Я не хочу спать. — Ты хочешь.       Словно по щелчку, ноги подкосились, Локи, зная, что это случится, заботливо удержал меня под мышки, на его лице расплылась донельзя лукавая ухмылка. На веки словно налили раскалённое железо. Из-за резко накатившей сонливости всё происходящее походило на бред. Я яро противилась чему-то, что подавляло мою волю. — Тише-тише, золотко, я держу тебя.       Я цеплялась за его плечи, пыталась подняться, но не получалось. Земля ходила ходуном, всё расплывалось, как бы я не пыталась напрячь зрение. — Мне нельзя… Нельзя спать… Нужно… Локи, мне нужно встать… — Нет, Лив, не нужно.       Локи нежно подхватил меня на руки, устраивая голову у себя на груди, и посмотрел прямо в мои прикрытые глаза. Последним, что я слышала, было: — Спи, моя дорогая обманщица.       А затем я всё-таки провалилась в Гиннунгагап.

***

— Лив! Лив! Вставай-вставай!       Маленькие ручки трясли, пытались разбудить. Со стоном я еле открыла глаза и увидела нависшую надо мной Сольвейг. Стоял какой-то странный гул. — Что такое, Сольвейг? — я приподнялась на локте и другой рукой огладила её личико. — На улице все кричат, они куда-то бегут. Ринд сказала, нельзя выходить. Мне страшно, Лив! — Сольвейг, я здесь, не бойся, милая.       Не успев очнуться, я сгребла подрагивающую девочку в объятия с желанием согреть и утешить. За окном царила суматоха, начало доходить, что я в комнате Сольвейг. Что я здесь делаю?! Воспоминания приходили одно за другим, быстро и предельно чётко. Кольцо, оно до сих красовалось на пальце и холодило кожу. Сжав челюсти, первым я спросила: — Где Локи? — Я не знаю, его не было, когда я проснулась. Была эта бумажка, но я ещё не научилась читать.       Сольвейг отдала скрученное послание. Когда я его взяла, то поняла, что и мои руки дрожали. Чтобы не сеять лишнее беспокойство, я выдавила улыбку — только ради неё — и постаралась собраться.

«Приходи на место, куда всех созывала. Твои поиски окончены.»

      Бежать.       В комнату вошла чуть ли не плачущая Ринд и начала мельтешить, говорить невпопад, нервируя и без того испуганную Сольвейг. Понятно было одно: произошло что-то ужасное. И произошло это тогда, когда я по принуждению спала. — Сольвейг, — я опустилась на корточки и взяла её за руки, — сегодня у тебя будет задание, которое подкрепит твою силу. Ты ведь обещала стараться, правда? — Да, Лив, я… — она всхлипнула, и от одного её вида в груди затрепетало от боли. — Я буду стараться. А какое задание? — Сегодня ты должна быть очень храброй, нужно постараться не бояться и слушать все указания Ринд. Ты меня поняла? — Я поняла, Лив, — слезинка потекла по её щеке; я не вытерпела и обняла девочку, ласково поглаживая спину. — Тогда я стану очень сильной? — Ты станешь самой сильной, я тебе обещаю, — я поднялась и поцеловала Сольвейг в лоб. — Лунула охраняет тебя, не забывай.       Строго и без лишней паники, отведя Ринд, я постаралась усмирить её страх, в подобном состоянии невозможно сохранять хотя бы какое-то спокойствие. Настоятельно я призвала их запереться и никуда не выходить, а сама, растрёпанная и сбитая с толку, выбежала на улицу и остановилась. Тело вздрогнуло, ведь плаща не было, а затем задрожало сердце. Творился полный хаос: люди бежали из стороны в сторону, кричали и вопили, позабыв о том, что ещё вчера они весело встречали праздник. — Бергельмир говорит — война с асами-то! — Скорее! Там сожгли всё селение!       Сначала я двинулась к главной площади и слилась с толпой. На подходе дыхание стало тяжёлым, а холодный воздух заставлял задыхаться. Меня чуть ли не сбили с ног, когда я остановилась, завидев на брусчатке следы крови, а повсюду разруху. В центре стоял выжженный до тла главный костёр, около него сидели раненые стражники, которым оказывали помощь. Были и трупы. — Лив!       Услышав знакомый голос, я не успела даже обернуться, как Рагнар на ходу сгрёб меня в охапку, а затем отстранился и жёстко сжал плечи. — Ради всех молний, Лив, где ты была?! Где ты, Сурт побери, была?! — он кричал и даже не сдерживал свои эмоции, а затем спокойнее спросил: — Почему ты в таком виде? Что случилось? — Я… Я…       Мне нечего было ответить. Никакая отговорка не послужит оправданием. Рагнар был вне себя. Я замотала головой и обняла себя, понимая, что заставила их волноваться, что предала их доверие, что виновата. И на лице подошедшего Гарольда не нашла поддержки, я её не заслужила. Громогласный великанский голос, внушающий ужас, раздавался со стороны палат. Это была речь Бергельмира, её невозможно было пропустить мимо ушей.

— Рагнар, потом, — он насильно отвёл друга от меня, а затем серьёзно сказал: — Наш план пошёл крахом. — Что произошло? Рагнар? Гарольд? — Локи…       Сердце подскочило, когда Гарольд опустил озадаченный взгляд. Рагнар начал недовольно причитать. Я не слышала его. — Что Локи? — безжизненным голосом просипела я.       Если что-то святое осталось в этой жизни, пусть всё будет не так, как я подумала. Я поняла, что то, куда бежит народ, связано с тем, что хотели показать воины. — Не верю я тебе! Обезумел он, что ли? — Обезумел не обезумел, а тела обезображенные лежат и висят…       Мимо пронёсся диалог двух девушек, которые спешным шагом уходили прочь. Мой сумасшедший взор направился за ними, там тонкими струйками в небо поднимался дым, Гарольд это заметил и… — Нет! Постой!       Не послушав, я сорвалась, видя перед собой только место злополучной таверны. Место, куда меня позвали. Без доли вежливости я обходила людей и их разговоры — они позволяли, потому что находились в состоянии шока. Когда открылась цельная картина, резко затормозила и отшатнулась, так и не выйдя в первые ряды. За мои предплечья схватились Рагнар и Гарольд: они не успели меня остановить. Первым, что бросилось в глаза, было сожжённое тело, рука — если так можно назвать полностью обгоревшую плоть — которого тянулась, чтобы попросить о помощи. Губы задрожали, а остальное тело впало в онемение.       А хотелось закричать. От охватившего ужаса.       Пахло смертью, а посреди неё, как главный сотворивший, спиной стоял Он.       В ту ночь, в уже испепелённой таверне, меня узнал Он. Зачинщик обернулся и медленно поднял голову.       Его полыхающие пламенем глаза, сразу же устремлённые на меня, стали самым страшным из всего, что я здесь видела.       Это был Локи.