Дешевая драма

      Шерил просто бросила всё на свете и уехала. В полную неизвестность. Она достигла предела своего отчаяния. Когда уже нечего терять, когда всё уже кажется не таким страшным, как возможность оставаться там, где ты есть. Она не думала о том, что будет дальше. Ей хватало лишь глупой надежды — всё изменится, обязательно изменится и станет лучше. Она просто купила билет. Билет в одну сторону. Ведь возвращаться не то чтобы не было желания. Возвращаться уже было некуда. Квартира на окраине города была продана с молниеносной скоростью, что давало ещё больше оснований думать о правильности своего решения. Вещи были отданы нуждающимся. Себе же девушка оставила только что-то самое необходимое, то, что смогло уместиться в её черный чемодан, что-то такое, что не приносило невыносимую боль. Уволиться с работы тоже оказалось проще простого, а отправить резюме в другой город оказалось минутным делом. Всё оказалось очень просто после принятия твердого решения, что так больше жить нельзя. Ничего не было такой огромной проблемой, как казалось раньше. Шерил словно заново родилась и переоценила всё, что когда-либо имела. И для этого ей понадобилось около трех лет. Но не простых трех лет, когда человек себе размеренно живет и варится в серых буднях. А невыносимые тысяча девяноста пять дней, которые она провела в страхе, истерике, тревоге и слезах. И это испытание и главную проблему можно было обозначить как «токсичные отношения». Она позволяла унижать себя, свои чувства, позволяла ставить себя на последнюю ступень и пренебрегать комфортом. Растворяясь в бесконечной любви, она просто-напросто потеряла саму себя, перестала отдавать отчёт любым действиям. Её использовали как только можно было. Ведь так удобно, когда твоя девушка имеет собственное жилье, достаточно денег, работает в престижном месте, имеет доступ ко всем новым кинокартинам и общается со знаменитыми людьми. Но всё это добавляло ещё и новые поводы для ревности, которые выливались в бесконечный контроль, недоверие и упреки.       Девушка стояла у огромного окна, наблюдая за взлетной полосой. Руки обжигал стакан с кофе, который должен подарить заряд энергии после нескольких бессонных ночей. Шерил бездумно смотрела вперед, ощущая внутри бурю. Она не могла точно определить, что чувствует. Как и всегда. Это была её одна из проблем, которая приносила много хлопот. Казалось, что её изнутри окутывала тревога. И это было бы достаточно логично. Ведь не каждый день человек бросает всё и уезжает в неизвестное, не имея там ничего и никого. Но на ровне с этим ощущалась легкость. Ведь за последние пять лет она смогла полностью сформировать желание убежать из этого города, подальше от родных, друзей, работы, ложных надежд и разрушенных мечтаний. Она знала, что от проблем нельзя убежать, что всё идёт изнутри. Но навязчивая мысль начать с чистого листа, быть абсолютно независимой и спокойно жить подальше от любых источников раздражения с каждым разом набирала обороты. И в конце концов реализовалась. Видимо, Блоссом просто достигла точки кипения, когда её внутреннее состояние просто кричало о потребности в каких-либо действиях. К сожалению, они не всегда были столь благоразумны. Её просто переполняла невыносимая боль, которая разрывала душу, которая въелась под кожу и постоянно ныла, как рана, которая никак не заживёт. Но сейчас не об этом. Кофе снова обжег её горло, приятно растекаясь теплом внутри. Март только начинался, поэтому на улице всё ещё было пасмурное небо, и периодически даже шёл снег. Девушка не думала совсем ни о чем, на это просто уже не оставалось сил. А может, это просто подействовали таблетки. Только не стоит думать о каких-то запрещенных веществах. Просто успокоительные, маленькие и белые таблетки, безумно горькие, если ты не успеваешь проглотить их сразу, выписанные и отданные по рецепту врача. Они определенно имели свой эффект, такой как и обещала инструкция в разделе с очень заумным словом «фармакодинамика». Шерил перечитывала этот раздел несколько раз в тщетных попытках понять, как же такая крошечная таблетка способна приводить её мозг в порядок и останавливать тревогу вместе с безумно депрессивными мыслями. Она определенно восхищалась теми, кто придумал такие вещества. Конечно, побочный эффект тоже имелся. Всё как и было прописано в одноименной графе. Но Блоссом готова была пережить слабость, сонливость и легкое головокружение. Она научилась с этим справляться намного получше, чем с дрожащими руками, огромным чувством тревоги где-то за грудиной и слишком уж навязчивыми глупыми мыслями. «Тебе просто стоит сменить род деятельности, возможно» «Ты слишком грузишься, Шер, в мире полно приятного!» «Ты такая депрессивная, ужас. С таким-то характером, конечно, у тебя ничего и не будет получаться». «Да разве это проблемы? Ты просто преувеличиваешь» «Это всё от безделья»       Фразы, которые ей говорили время от времени близкие люди, сейчас таяли где-то за стеклом. Они уже не приносили такую боль, потому что с каждой секундой она осознавала, что никогда их больше не услышит. Это было ещё одним неимоверным поводом отправиться в другой город. Без возможности вернуться назад. Она знала, что ей будет страшно, что на каком-то моменте она точно подумает всё бросить. Именно поэтому не оставила себе ни единой ниточки, которая могла бы вернуть её в место печали и боли. В место, где многие знали и могли с упреком вспомнить, пусть даже и вскользь, её истории из прошлого. Истории, которые определенно оставляли черные пятна, прямо как пятна Роршаха, которые ей показывал врач не единожды.       Зал ожидания практически пустовал. Лишь несколько кресел были заняты людьми, абсолютно угрюмыми и погруженными в свои дела. Шерил даже не старалась их рассматривать, отдавая предпочтения взлетающим самолетам и своим наручным часам, чьи стрелки тащились невыносимо медленно. Она мечтала уже поскорее сесть в самолет, пристегнуть ремень, прослушать в миллионный раз инструкцию по безопасности, ощутить весь спектр эмоций при взлете, легкий толчок при посадке, возможно, пролететь через зону турбулентности, учитывая нынешнюю погоду. Но время тянулось, словно выбившаяся ниточка из одежды. — Уважаемые пассажиры, — громкий голос из ближайших колонок заставил даже вздрогнуть и напрячься в ожидании заветных слов, но ожидания были не оправданы, — рейс номер LH 2545 Атланта — Лос-Анджелес по причине экстремальных погодных условий задерживается. Ориентировочное время вылета 23.45. Извините за неудобства.       Шерил гневно опустила взгляд на часы, которые показывали всего лишь полдень. Она обессилено закатила глаза и оперлась плечом о стекло, грустно провожая очередной самолет, который направлялся, по всей очевидности, в совершенно другую сторону с более благоприятным климатом. Она не собиралась извинять ни авиакомпанию, ни погоду, никого. Гнев окутывал каждую клеточку её тела, ведь желания оставаться в этом городе ещё хоть час не было от слова совсем. Чтобы хоть немного привести в порядок свои смешанные чувства, Шерил решила прибегнуть к беспроигрышному варианту — тонкие сигареты с вишневым ароматом. Она не могла уже и вспомнить, когда эта «гадость» попала в её прекрасные руки. На рынке было много альтернатив, но она всё равно отдавала предпочтение стандартным табачным изделиям, находя в этом нечто эстетичное и успокаивающее. Захватив свою небольшую сумочку, девушка двинулась в направлении нужной её комнаты, а точнее территории, где можно было не бояться, что тебя оштрафуют за курение. На удивление, в помещении было достаточно пусто, как и во всём здании аэропорта. Блоссом списывала это просто на странную случайность. Последнее, что хотелось делать, — решать вопрос, почему так мало людей. Мало, ну и хорошо, никто не орёт, не толкается, не бьется в панике из-за столь длительного переноса рейса. Рыжеволосая вновь нашла своё место у огромного окна, открывающего вид на главный вход, где без конца происходило движение. Радостные и грустные лица мелькали то тут, то там. У каждого из них была своя история, каждая была по-своему интересна и заслуживала быть услышанной. Но у Шерил была иная проблема. Она уже поднесла зажигалку к сигарете, предвкушая приятный и расслабляющий эффект. Но маленький огонек сразу же потух, оповещая, что горючее вещество закончилось в самый неподходящий для этого момент. Несколько тщетных попыток доказали, что такого ожидаемого успокоения не наступит. Блоссом со злостью опустила руки и шумно выдохнула: — Ну конечно, как же иначе. Надо же добить! — Вам одолжить зажигалку? — внезапно раздался приятный голос с легкой хрипотцой из-за спины. Рыжеволосая резко обернулась, встречаясь глазами с девушкой. Выглядела она очень неоднозначно: широкая толстовка с самым непристойным ругательством английского языка, правда с цензурой, дреды, собранные в пучок на голове, высокие ботинки с грубой подошвой и облегающие темные джинсы с разрезами на коленях. Но больше всего внимание привлекли глаза девушки, такие большие, выразительные и карие. Но они были не просто карие, а с интересным отливом. Шерил невольно засмотрелась, продолжая молчать. Мулатка напротив удивленно повела бровью: — Так что? — Ах да, если у вас есть, — Блоссом ощутила румянец на своих щеках. Она редко засматривалась на людей так долго, но в этот раз какая-то неведомая сила заставляла это делать. Девушка напротив была ниже на несколько сантиметров, даже в своих ботинках с широкой подошвой. Она протянула бронзовую зажигалку, на которой красовались две буквы «Т». Одно ловкое движение и пламя соприкоснулось с кончиком сигареты, заставляя его медленно тлеть. Практически сразу их окутал приятный и совсем ненавязчивый аромат вишни. — Благодарю, — проговорила Шерил, делая достаточно глубокую затяжку, ощущая, как дым расползается внутри и приносит некое успокоение, конечно же, мнимое. — Обращайтесь, — с легкой ухмылкой проговорила «спасительница», пряча зажигалку в задний карман джинсов. Она практически сразу отошла на безопасную дистанцию, такую, которую было принято соблюдать в общественных местах, дабы не смущать посторонних. — Дурацкие переносы рейсов, — в сердцах прошептала Шерил, адресуя эту фразу в никуда, просто желая выговориться, куда-то деть свой гнев. — Оу, вы тоже направляетесь в Лос-Анджелес? — с легким удивлением задала вопрос мулатка, продолжая стоять в одной позе, облокотившись плечом о стекло, а руки скрестив на груди. — Как видите, — грубо кинула в ответ рыжеволосая, но тут же меняя тон, — торчать тут до полуночи — полный отстой. — Не могу не согласиться, — кивнула собеседница, — особенно, когда у тебя назначена деловая встреча. Вы тоже по работе? — Точно нет, — отрезала Шерил, продолжая скуривать табак и вредить своим легким. — Путешествуете? — Не многовато ли вопросов как для человека, который просто одолжил зажигалку? — нервно ответила Блоссом, поднимая глаза на назойливую девушку. Она внезапно зацепилась взглядом за её руки. Эта часть тела всегда вызывала особый восторг и интерес, который она не могла ни с кем разделить. На большом пальце левой руки красовалось золотое кольцо в виде переплетений. В голове мелькнуло несколько догадок, но их прервал всё тот же приятный, но уже надоевший голос: — Мне так не кажется. Я просто пытаюсь завести беседу. Скучно ведь. Но могу избавить вас от своего присутствия, — она демонстративно развернулась, издав резиновой подошвой характерный звук и двинулась в сторону мягкого дивана. В комнате повисла тягостная тишина, лишь изредка прерываемая голосом, оповещающим по громкоговорителю о переносах рейсов или о начале посадки. Шерил уже давно докурила, но упорно продолжала стоять перед окном. Голова уже гудела, что вызывала определенный дискомфорт. Она не могла понять, что пошло не так. Казалось, стоило бы принять ещё одну таблетку для полного успокоения. Она знала, что так делать нельзя, но периодически сама играла роль врача, корректирую количество. Иногда это приводило не к самым лучшим вариантам исхода, но никогда не ставило её жизнь под угрозу. Разве что иные случаи и действия. Но об этом снова не сейчас. Мулатка, в свою очередь, выражала абсолютное равнодушие и спокойствие. Она сидела, закинув ногу на ногу и уткнувшись в один из журналов. Было странным, что в комнате для курения она ни разу за всё их совместное нахождение не достала ничего из того, что содержало бы в себе никотин. Глаза Шерил несколько раз невольно остановились на этой девушке, а неведомая сила заставила открыть рот и произнести следующую фразу, пропитанную бесконечной горечью: — Я переезжаю. Точнее стремительно покидаю этот мрачный город. Вторая девушка точно не ожидала такого. Она опустила журнал и внимательно проследила за каждым движением рыжеволосой, которая уже нервно одергивала рукава своего свитера. — Видимо, вас здорово допекли, — не найдя ничего лучше, произнесла незнакомка, — между прочим, как я могу к вам обращаться? — Шерил. Шерил Блоссом. — Антуанетта Топаз, очень приятно, — мулатка уже встала на ноги, протягивая руку в знак приличия, — всё же торчать нам тут еще около 12 часов. Так что думаю, рано или поздно мы бы узнали имена друг друга, — она слегка улыбнулась, ожидая реакции. — Конечно, — Блоссом отпустила смуглую руку, про себя отмечая, что та была достаточно нежной. — Если вы не против, мы бы могли вернуться в основной зал ожидания, где больше свежего воздуха. — Конечно, — вновь повторила Шерил.       По пути они определенно подметили, что стало в разы больше людей, которые обеспокоенно спешили к терминалам, отовсюду слышался непрекращающийся гул и стук колесиков чемоданов. Атмосфера в аэропортах всегда была особой. И это имело определенную романтику. Романтику предвкушения встречи или горечь от предстоящего расставания. Кому как везло. Но для Антуанетты, Шерил и ещё десятка людей всё превратилось в ожидание. Расположившись поудобнее на креслах, девушки несколько секунд молчали, словно пытаясь подобрать ненавязчивые темы для разговора. Они не хотели бы показаться невежливыми или слишком любопытными. Им просто было необходимо разбавить ближайшие двенадцать часов пребывания в этом месте. — А вы из Лос-Анджелеса? — первая подала голос Шерил, при этом стараясь отвести глаза от тонких пальцев и не засматриваться на кольца. — Абсолютно верно, — последовал спокойный ответ, — родилась там и выросла. И продолжаю своё тихое существование. Вы там когда-то бывали? — Нет, ни разу. — Тогда вы будете приятно удивлены, — на губах заиграла улыбка, — это прекрасный город с особой атмосферой. Здесь практически всегда тепло, люди просто замечательные, открытые, веселые и очень разные. Правда, ситуация на дорогах бывает напряженной из-за огромного количества транспорта. Но! Океан! Боже, вы влюбитесь в рассветы и закаты на берегу! — Звучит довольно интригующе, — Блоссом внимательно слушала, не переставая отмечать приятный тембр голоса, подмечая, что ей редко так сильно западает чей-то голос в душу. — Я бы могла рассказать вам множество интересного и полезного про этот город, — задумчиво протянула Тони, — но я просто не хочу показаться слишком навязчивой. — Всё в порядке. Мне очень интересно!       Следующие несколько часов прошли в нескончаемых разговорах. Топаз просвещала рыжеволосую во всех тонкостях, периодически добавляя нотки юмора и моменты из собственной биографии. Истории были красочными, дополненными искренними эмоциями мулатки. Они болтали, даже не замечая угрюмые лица вокруг, которые не смогли найти себе человека для более спокойного ожидания. Шерил не была привыкшая к знакомствам, тем более таким внезапным. Всё всегда ограничивалось чем-то деловым и не выходило за рамки. Но в случае с этой удивительной незнакомкой из Калифорнии всё приобретало совсем иные краски. Её хотелось слушать и слушать с замиранием души, задавать глупые вопросы и смеяться над впервые услышанными шутками. — Мне кажется, я столько всего рассказала, что вас и не отличишь теперь от коренного жителя, — подвела итог Антуанетта, допивая свой кофе, за которым они отлучались уже раз третий. — Я очень признательна вам за этот рассказ. Это, правда, было полезно. — Шерил, я могу рискнуть задать личный вопрос? — Тони проследила, как губы её собеседницы слегка дрогнули, но она кивнула в знак согласия, — вы всегда имеете право не отвечать. Но почему вы так стремительно переезжаете?       Блоссом помедлила прежде чем ответить. С одной стороны хотелось выговориться, рассказать хоть малую часть истории, которую она планировала утопить в волнах океана. А с другой стороны, не хотелось загружать прекрасную голову своей жизнью. — Скажем так, вынужденные обстоятельства. — Криминальная ответственность? — Тони подавила в себе легкий смешок. — Тогда я бы бежала на другой континент, согласитесь, — ответила девушка с легкой улыбкой, — просто смена обстановки положительно влияет на мозг. — Согласна. А кем же вы работаете? — но Ануанетта тут же принялась сама давать ответ на этот вопрос, — я бы подумала, что вы связаны с творчеством. С чем-то креативным. — Почему? — Ваш стиль, манера речи, — она оценивающе прошлась по фигуре девушки. — Да от вас просто веет чем-то нестандартным! В хорошем смысле только! — последнее дополнение вызвало нескрываемую улыбку у Шерил. — Вы в какой-то мере правы. У меня специализация искусствовед в области кино. — Господи, это же прекрасно! — Тони не могла скрыть свой восторг, — а я то думаю, почему ваша фамилия показалась мне знакомой! Я же читала регулярно ваши отзывы по фильмам. У вас прекрасно получается, между прочим! — Издержки профессии, — смущенно опустила глаза рыжеволосая. — Теперь моя очередь задавать вопросы, верно? — Как посчитаете нужным, — Тони удобнее откинулась на спинку стула, переводя взгляд на небо, где уже разливался закат. В этот день он был каким-то особенным, каким-то огненным, словно пламя захватывало всё пространство. — Чем вы занимались в Атланте? — Скажем так, я черпала немного вдохновения для будущего сценария, — на этих словах в карих глазах напротив отобразилось глубокое удивление, — о да, это стало сейчас открытием. Но я сценарист на минималках. Правда, в этом году один из моих фильмов вынесут в номинацию. Мне кажется, это великое достижение в мои почти двадцать девять лет. — Двадцать девять? — изумленно переспросила девушка. — Что вас смущает? — Вы выглядите лет на пять моложе, — ухмыльнулась Шерил, замечая, как её слова приятно отозвались в душе мулатки. — Очень признательна, конечно. Но это мой настоящий биологический возраст. И между прочим, в Атланте мне очень понравилось! — Почему мне никогда не попадались ваши работы? — Шерил всё ещё не могла сопоставить, как могло так произойти, что эта девушка оказалась с одной сферы деятельности. — Не знаю, возможно, они не имели большой популярности в вашем штате. В Калифорнии многие из них ценятся, например. И это достаточно тешит моё самолюбие. В связи с вашим переездом у вас будет возможность это увидеть. — А что насчет новой работы? О чем она? — Блоссом не скрывала свой интерес. Поговорить об искусстве кинематографа было словно бальзам на душу в этот нескончаемый день. Она даже остановила свои бесконечные движения рук, которые беспокойно то одергивали рукава свитера, то прокручивали кольца, то поправляли и без того уложенные волосы. — Очередная дешёвая драма, — засмеялась мулатка, но сразу же притихла под пронзительным взглядом карих глаз. — Вот не стоит так отзываться о собственном труде, Антуанетта. Я же вас серьёзно спрашиваю. — Ну хорошо, допустим. У неё даже есть название, если честно. Возможно, я делаю прямо сейчас ошибку. Но я хочу вам рассказать. Всё же вы критик. «У вас там сколько времени?». Звучит глупо, да? — Ну почему? Я так не думаю. Звучит, как начало чего-то грустного. Вокруг чего закручивается сюжет? — Грустно будет, конечно. А вот сюжет… Да всё банально. Любовь. Самая чистая и непорочная. — Обреченная? — Отчасти, — Тони опустила голову, всматриваясь в свои ботинки, — я всё ещё в процессе написания. А в вашем городе я смогла получить достаточно впечатлений и прочувствовать легкую смену в часовых поясах. Если я доработаю этот сценарий, я обязательно отправлю его на ваше имя. Для оценки. — Принято! — Шерил улыбнулась. Повисла небольшая тишина. Каждая думала о чем-то своем. Что-то цепляло в этом мимолетном знакомстве, что-то заставляло говорить, вспоминать разные подробности, только лишь бы не наступало молчание. Между ними установилась странная связь, словно эта встреча была предначертана где-то в книге судьбы. Словно так и должно было случиться, что из всего огромного аэропорта именно у Шерил Блоссом прекратит работать зажигалка, а Антуанетта Топаз окажется совсем рядом.       Прошло еще несколько длительных часов, прежде чем мужской голос наконец объявил посадку на рейс Атланта — Лос-Анджелес. Все стали медленно собирать свои немногочисленные вещи и выдвигаться в сторону терминала. — Мы даже не обменялись с вами номерами, — спохватилась Шерил, поднимаясь со своего кресла и чувствуя, как её спина не очень благодарна за эти практически двенадцать часов без движений. — А вы верите в судьбу? — ответ Тони застал врасплох. Он был слишком неожиданным от столь брутальной девушки. На её губах играла хитрая улыбка. — Возможно. Но… — Ну вот и прекрасно, — перебила её Тони, — если нам суждено, то мы ещё встретимся. А теперь приятного полета! — она резко развернулась и уже направилась к стойке, чтобы предоставить свой посадочный талон и паспорт.       Блоссом стояла в абсолютной растерянности. Она даже не успела поблагодарить девушку за прекрасно проведенное время или узнать что-то больше о ней самой. Она стояла посреди огромного зала с документами в одной руке и небольшой сумочкой в другой. В душе разливалось некое странное тепло и глупая надежда, а на губах вырисовывалась улыбка. — В Лос-Анджелесе живет около 4 миллионов людей, — начала говорить про себя Шерил, — если суждено… Ну, конечно, суждено! Социальные сети никто не отменял! На этих словах девушка уверенно зашагала в нужную сторону, полностью уверенная в том, что уже завтра всё станет в разы получше.