Дешевая драма

— Дайте мне, пожалуйста, вот эти, — девушка указывала на одну из ваз в цветочном магазине. Женщина нахмурилась: — Желтые тюльпаны…к расставанию, — как-то отстранённо проговорила она. — Всё возможно, — бросила в ответ Топаз, уже протягивая несколько купюр, — благодарю. Она вышла из магазина так же быстро, как и зашла. Телефон оповестил о новом сообщении.

Вероника «Ты точно уверена, что справишься без меня? Я могу просто тебя подкинуть к нужному месту. И подождать»

      Топаз покачала головой и быстро набрала ответ, уверяя подругу, что она справится сама. Так как и справлялась всё это время. Хотя брюнетка всегда старалась быть рядом и предлагала любую помощь. Она не могла сильно настаивать и нарушать личные границы Тони, поэтому просто принимала её отказы. Девушка быстро села в свой автомобиль и выдвинулась в путь. Она знала эту дорогу как свои пять пальцев. Здесь ничего не поменялось за всё время, начиная с момента, когда она ещё ездила сюда на одном из местных стареньких автобусов или с какими-то случайными попутчиками.

***

      Тони медленно шла по пыльной дороге, нервно сжимая в руках желтые тюльпаны. Она едва ли сдерживала свои эмоции, ведь этот день не обещал быть легким. Он никогда не был легким. Девушка ощущала, как внутри больно сжималось сердце, так что кололо в пальцах. Но она ничего не могла сделать с этим. Боль заполняла её тело, от самой макушки до пяток. Она уже свернула к ветхому забору, который слегка наклонился за столь длительное время. Вокруг стояла гнетущая тишина, такая которая и могла быть в нескольких километрах от города. Всё, что она слышала - стук её собственного сердца, который отдавал по барабанным перепонкам. Но и это она тоже не могла контролировать. Топаз сглотнула, когда уже ступила на стриженный газон. Она опустилась на колени и уперлась взглядом в белый камень. — Ну, привет, Марта, — раздался тихий голос. Тюльпаны легли на траву, контрастируя с зеленым. Мулатка провела пальцами по цифрам. Тем самым роковым цифрам, которыми ограничилась жизнь её когда-то безумно обожаемой девушки. Она шумно выдохнула и села, подогнув ноги. Несколько секунд молчания наконец прервались ей тихой речью: — Сегодня уже девять лет, как тебя нет. Ровно девять. И тот, кто сказал, что время лечит, полный идиот. Я знаю, что это глупо. Я знаю, что сама себя довожу. Ты всегда говорила, что если я не научусь совладать со своими эмоциями, не научусь делиться переживаниями, мне будет тяжело. Мне двадцать девять. И так тяжело как сейчас, мне не было очень давно, Марта, — девушка говорила полушепотом. Она не боялась показаться сумасшедшей, не боялась, что кто-то станет невольным слушателем. Здесь в принципе никого нельзя было встретить в обычный день. Маленькое старое кладбище под Лос-Анджелесом стало последней точкой для её девушки.

***

9 лет назад — Может, ты всё же не поедешь? — с наигранной обидой проговорила Тони, прижимаясь сильнее к девушке с русыми волосами. — Мне кажется, молоко нам и не так уж и нужно. — Ну, Тони, ты же прекрасно знаешь, что оно есть в рецепте, — она проводила пальцами по смуглой коже, даря при этом широкую улыбку. — Я вернусь так быстро, что ты даже не заметишь. — Я уже скучаю, — жалобно сказала мулатка, продолжая удерживать собеседницу максимально близко к себе. — Ты как ребенок, ей-богу, — выдохнула Марта, снимая её руки с плеч и переплетая их пальцы, — полчаса и я буду дома. — Но не больше! — Конечно, ты пока можешь начать кулинарить. Я доверяю тебе важную часть! — оставив мимолетный и слегка смазанный поцелуй на губах девушки, Марта вышла из дома. Но вернуться через полчаса не получилось. Прошёл час, когда Тони уже не находила себе место. Телефон был отключен, а сердце не давало покоя. Она словно с первых секунд, как только автомобиль покинул двор , стала ощущать непонятную тревогу. Но она старалась не придавать ей внимания , списывая всё на практически бессонную ночь. Девушка взяла велосипед, который принадлежал Марте. Ведь они временно жили в её загородном доме, отчего периодически приходилось делать такие незапланированные поездки в магазин, когда по случайности забывались какие-то продукты. Но то, что было дальше, навсегда отпечаталось в несчастной памяти Топаз. Желтая лента, машины скорой помощи, полиция, репортеры, множество людей. «Водитель встречной полосы не справился с управлением» «Лобовое столкновение» «Время смерти 11.54» Эти фразы стали самыми страшными для молодой девушки, которая с ужасом наблюдала всю эту картину. В тот самый момент мир Антуанетты Топаз безвозвратно рухнул. Это стало просто стечением ужасных обстоятельства, просто так сложилось. Но Тони продолжала винить себя во всём. Она продолжала анализировать, продолжала ненавидеть за то, что так бесцеремонно отвлекала Марту во время похода в магазин, за то, что захотела готовить тот чертов пирог, что вообще отпустила девушку ехать в город. Она лишь маленькой частью мозга понимала, что это не имеет смысла. Но ничего не могла сделать. Чертовы частицы «бы» стали сопровождать её везде. Она не смогла ни дня находиться в доме Марты, в этом солнечном месте, в котором резко стало безумно одиноко, холодно и мрачно. Всё напоминало о девушке, отовсюду веяло былой любовью. Но ничего уже не могло стать как прежде. Никогда больше Марта не встретила бы её на пороге, не заключила в крепкие объятия. Они никогда больше не смогли бы посидеть до поздней ночи на заднем дворе, предаваясь каким-то глупым историям из детства или просто одаривая друг друга нежными поцелуями. Время в этом доме остановилось навсегда, сохраняя лишь в некоторых деталях что-то, что было уже бессмысленным для следующих хозяев. Небольшая вмятина на дверце шкафа от стула, на котором туда въехала Топаз, когда они дурачились перед Рождеством. Отсутствие стекла в одном из шкафчиков, ведь поиграть в теннис дома казалось для Топаз отличной идеей. И самое главное — тюльпаны на заднем дворе, которые Марта с таким трепетом выращивала. Ведь в её голове не было лучше цветов, чем желтые тюльпаны. Первые пару месяцев Тони практически потеряла связь с внешним миром. Её только навещала Вероника, которая совершенно не понимала, как помочь в такой ситуации. И всё, что она могла — просто быть рядом. С родителями Марты Топаз не поддерживала связь, ведь те изначально не были в восторге от такого союза, и всё теплили надежды, что это просто юность и глупость. Первый год прошел как один бесконечный день. Она никогда не ощущала себя настолько опустошенной, разбитой и измученной. В то же время учеба пошла по наклонной, что принесло за собой отчисление. Девушка никак не могла собраться с мыслями и прийти в это учебное заведение, в место, где они когда-то и познакомились с Мартой, где они впервые и поцеловались, где они проводили много времени в компании друзей. И даже учитывая, что Топаз страдала, она ненавидела все эти слова сожаления и попытки ей помочь. Она старалась максимально избегать любого контакта с однокурсниками. Мулатке понадобилось около двух лет, чтобы прекратить вскакивать посреди ночи в холодном поту и с громким криком от того, что она снова и снова возвращалась в своих снах в тот самый ужасный день. Она слишком отчетливо слышала и видела, что казалось всё происходит наяву. Каждый раз просыпаясь в своей кровати, она судорожно сжимала покрывало и начинала тихо плакать. Но благодаря настойчивости Лодж юная девушка-сценарист всё же возобновила учёбу , получила диплом и отправилась на поиски постоянной работы. Ей даже было что уже предложить. Ведь всю свою боль она изливала именно в строки. Но самый главный сценарий, тот, который и был передан Шерил для дополнительной оценки, она так и не смогла вынести в свет. Топаз уже стояла перед дверью одного из редакторов, когда осознала, что не готова оторвать эти важные моменты от своего сердца и вынести их в мир. Она просто ушла. Скорее, убежала из того офиса, даже стыдясь мыслей о том, что собиралась оголить свою душу. Она прекрасно понимала, что люди бы не поняли, о ком история, не расценили бы это как прямую биографию сценаристки. Но что-то в голове Топаз не позволяло делать такой шаг. Именно поэтому толстая папка так и пролежала целых девять лет в её столе. Тони регулярно приезжала в это место, где был идеально выстрижен газон, а люди встречались максимально редко. Только здесь она могла быть настоящей, изливать свои слёзы, кричать и разбивать костяшки от осознания невозможности что-либо поменять. А осознание долго её окутывало и доходило очень медленно. Оно могло накатить где угодно и в самое неподходящие время. Но даже с этим девушка научилась справляться. У неё не хватило сил убрать фотографии, чтобы не раниться о них сильнее. Она с трепетом хранила каждую открытку, каждую милую вещицу, которую Марта успела ей подарить с невероятной любовью. Это были первые серьезные отношения для Топаз с девушкой. Она считала их идеальными. Она никогда прежде не любила так сильно, никогда не ощущала такой легкости, такого счастья и непринужденности. Она попросту отдала своё маленькое сердце той русой девушке. И за все эти девять долгих лет она так и не смогла принять эту боль. Да, это стало легче, это болело не так сильно, как в первое время, это уже не нарушало обычный ход её жизни. Но это ставило определенные ограничения, которые Тони сама себе и придумала. Она на подсознательном уровне запрещала себе заводить какие-либо знакомства. Любые попытки она сводила на нет, каждый раз изощряясь в своих отговорках. Если и случались мимолётные взаимодействия, то она ещё долго потом корила себя за это. Но главное правило не нарушалось никогда — к её телу прикасаться было категорически нельзя. Она не могла себе найти объяснение такого поведения. Она отмахивалась от постоянных предложений или уже скорее настойчивых просьб Лодж о походе к специалисту. Но Тони считала, что неплохо справляется сама. Что ей комфортно быть наедине с собой, и это совсем не приносит ей боль.

***

      Слезы полностью заполнили её глаза и медленно стекали по щекам, спускаясь по шее за воротник рубашки. Это было определенно грустным зрелищем: хрупкая девушка, одетая во всё черное, которая сидела подле могильного камня и даже не старалась уже смахивать свои слезы. Он лишь перевела дыхание и продолжила говорить, при этом неосознанно проводя рукой по траве, как когда-то она в разговорах водила по шелковым волосам Марты: — Я просто так больше не могу. Это какая-то чертова комедия. И черт, это так глупо…сидеть тут и разговаривать с …с камнем…боже…мне иногда кажется, что я чокнулась. Хотя…может, это и так. Вероника давно говорила мне посетить терапевта. Возможно, она была права… Тяжелый и громкий выдох прервал её слезный монолог. Тони снова перечитала полное имя своей девушки и коснулась кончиками пальцев выгравированных надписей. — Но я всё же уверена, что ты меня слышишь. И понимаешь. Только вот…ответить не можешь. Но мне всегда было достаточно даже, когда ты просто меня слушала. Знаешь… — она запнулась, а потом внезапно решила просто лечь на мягкую траву, которая уже приятно щекотала её кожу, — пусть это чертовски странно, но мне всё равно. Так вот…я просто хочу выговориться. Люди часто пишут дневники, а я тут…общаюсь с твоим образом. Где-то недалеко тихо запели птицы, они весело перелетали с одной ветки на другую, что определенно было сильным контрастом с этим угнетающим местом. Легкий ветерок заставлял травинки шуршать прямо у уха, позволяя расслабиться сильнее. — Мне кажется, я чувствую нечто трепетное и нежное к одной девушке. У неё рыжие волосы, длинные и такие, черт побери, красивые. Они слегка вьются. И я кажется забываю дышать каждый раз, когда она их перекидывает назад или просто поправляет. Она вся удивительна. Её манера общения, её характер, её забавный смех. Наше знакомство стало случайностью. Абсолютной, — она снова замолчала, обдумывая новую идею, — как забавно выходит. Твоя смерть тоже была случайностью. Глупой и одновременно ужасной случайностью. Никогда не перестану удивляться и недоумевать, как такие вещи в жизни существуют на таком сильном контрасте. Такие мысли точно сведут меня с гребаного ума. Тони беспокойно дергала пуговицу на рубашке, это её немного успокаивало и дарило связь с реальностью.  — Но я опять словно чувствую себя виноватой за такие чувства. Хотя именно такого я не испытывала после тебя. Вот совсем никогда. Я влюбилась как в первый раз. Сильно и необъяснимо. Практически с первого взгляда, как бы это романтизировано не прозвучало. И я знаю, что с прошлым надо уметь расставаться. Что надо двигаться вперед…ты так говорила всегда…ты словно что-то знала… — голос затих, а в голове нарисовалась новая картинка.

***

Зима девять лет назад — Тони, — проговорила Марта, медленно перебирая её пышные волосы, пока они нежились у камина, — ты когда-то думала, что мы можем расстаться? — Эй, ты чего это? — девушка резко приподнялась, поворачиваясь лицом к своей собеседнице и пытаясь найти ответы на её лице, озаренным отблесками огня. — Откуда у тебя в голове такие мрачные мысли?  — Ну, просто. Это жизнь. Редко бывает что-то навсегда, — едва слышно прошептала Марта. — Мне не нравится этот разговор. Что-то случилось? — Нет, нет, — поспешила заверить её девушка, — просто мысли всякие лезут. Вот и решила спросить. — Давай мы лучше подумаем о чем-то более радостном, — попыталась отвлечь девушку Топаз, беря её за руки и притягивая к себе, чтобы точно убедиться в нормальном её состоянии. — Но всё-таки, если вдруг что-то случится. Тони…тебе всегда надо продолжать двигаться вперед. Несмотря ни на что, понимаешь? — Марта, ты уверена, что ничего больше не хочешь мне сказать? — голос уже дрожал от дикого напряжения и невозможного количества мыслей в голове, которые уже больно давили на мозг. — Точно. Я просто рассуждаю. Я не говорю о прямом расставании. Я не много о другом...Ну , всякие бывают ситуации... Я просто хочу, чтобы ты пообещала, что бы не произошло, ты не опустишь руки, что ты сможешь двигаться вперед. Обещаешь? — Хорошо, — очень тихо ответила мулатка, всё ещё пребывая в полной растерянности от такого внезапного разговора, который не был похож на их обычные беседы возле камина. Это всегда было что-то легкое, приятное и веселое. Что-то такое, что заставляло расслабляться и думать, что всё так будет всегда. Что-то, что вселяло убежденность в завтрашнем дне. Но никто из двух девушек, нежно предающихся объятиям, в тот тихий зимний вечер не мог знать, что буквально через пару месяцев эти слова станут почти пророческими.

***

      От таких воспоминаний сердце Топаз заныло сильнее. Она понимала, что не сдержала слово, данное Марте чуть более девяти лет назад. На самом деле, она попросту и забыла в свете всех событий, что такой разговор вообще между ними происходил. Но этот день почему-то стал тем самым временем, когда нейроны сыграли с ней и выкинули такое неожиданное содержимое её долгосрочной памяти. Она уже снова приняла сидячее положение, при этом отряхнув рубашку. Карие глаза щурились от яркого солнца, которое достаточно беспощадно испепеляло её. — Кажется, мне пора начинать сдерживать своё обещание, — вновь заговорила Тони. — Ведь всё, что я теперь могу сделать для тебя — это именно воплотить его в жизнь. Я даже отправила на постановку сценарий. Про нас. И как сказала Шерил, он обязательно понравится второму человеку. И я знаю, что тебе бы точно понравилось. И…я всегда буду помнить тебя. И любить. Особой любовью. В моём сердце всегда будет место для тебя, Марта.       Она провела в очередной раз по холодному камню, повторяя каждый завиток буквы и цифры. Ей казалось, что внутри что-то сломалось окончательно. Но сломалось так, что хотелось жить. Впервые так сильно и отчетливо. Топаз поднялась на ноги простояла так еще какое-то время, тихо бормоча какую-то молитву, которую зачитывала каждый раз перед тем, как уйти. Она поправила букет тюльпанов, зная, что буквально к завтрашнему дню он уже не будет таким прекрасным. Кинув последний, полный боли и грусти, взгляд, она наконец нашла в себе силы выйти на ту же пыльную дорожку и двинуться в сторону выхода. Голова гудела от переизбытка всего, что случилось прямо сейчас. Такого состояния она не испытывала очень давно. Но Тони пока ещё даже не могла догадываться, что её ожидало по возращению домой.