Круги на воде

Гарри будто в трансе подошел к лестнице, ведущей к крыльцу своего дома на Рассел-роуд. Где-то за его спиной негромко хлопнула дверца автомобиля, извещая о том, что, кажется, Эдвард также посчитал своим долгом озаботиться неприкосновенностью жилища Гарри. Поттеру не нужно было оборачиваться, чтобы убедиться в том, что одноклассник следовал за ним по пятам мрачной тенью. Поттер только глупо вытаращился на незваного гостя, который, заметив-таки его приближение, перестал мерить нервным шагом крыльцо и остановился аккурат возле лестницы. Выходить за периметр деревянного навеса в эту промозглую погоду гостю, судя по всему, не хотелось. Гарри в неверии прикрыл на несколько секунд глаза. Нужно было убедиться в том, что происходящее вокруг не было плодом его воображения или уставшего после сдвоенной химии сознания. Когда он все же решился заново открыть глаза, наваждение по-прежнему спокойно стояло напротив, так никуда и не исчезнув. Наверное, в этот момент Гарри был просто олицетворением слова «гостеприимство». Однако, честно говоря, ему было немножечко плевать. Поттеру всегда казалось, что приличные гости хотя бы как-то уведомляют о своем приезде, а не обрушиваются словно снег на голову в разгар лета посреди песчаной пустыни, где-то недалеко от экватора. Так некстати Гарри вдруг припомнил, как однажды летом перед своим вторым курсом он обнаружил летающий Форд «Англия» под окнами бывшей комнаты Дадли. Приглушенный свет фар (чтобы не разбудить соседей) появился в ночном небе над Сарри, а сам Гарри с каким-то глупым весельем и азартом наблюдал за тем, как младшие представители семейства Уизли прерывают его «тюремное заключение», избавляясь от решетки на окнах. Вот уж кто точно умел похвастаться неожиданным и экстравагантным появлением. С другой стороны, в то время все его письма перехватывал ушлый на случайные пакости Добби, оттого было странно обвинять близнецов и Рональда в объявлении к нему домой без приглашения. (Гарри даже боялся предположить в своих самых смелых фантазиях, какое заклятье нужно было наложить на Вернона, чтобы он по доброй воле пригласил в свой дом ораву волшебников? Империусом бы дело здесь точно не обошлось, настолько дядя на дух не переносил все, что касалось волшбы и магического мира иже с ней, что Поттер не сомневался, Вернон сбросил бы с себя заклятье подчинения на раз-два). В те далекие времена жизнь казалась Гарри одним большим приключением, а любая возможность взаимодействия с магическим миром была самой настоящей сказкой. В последствии он, конечно, начал догадываться, что сказка эта имела не самый счастливый финал. Однако в детстве, несмотря на многочисленные попытки заделаться лауреатом премии Дарвина в глупых попытках свернуть себе шею, Гарри все равно считал себя самым счастливым ребенком на планете. Попахивало крайне нездоровым мазохизмом и комплексом героя, но Поттер искренне надеялся, что он все же нашел в себе силы перерасти это в себе. Сейчас было забавно наблюдать за тем, как со временем поменялись его жизненные приоритеты, а сам Гарри стал более черствым и скучным взрослым. Как никогда раньше он теперь понимал головную боль Северуса Снейпа, вынужденного выручать его из года в год из передряг, одна страшнее другой. Будь он на месте профессора, просто перекрыл бы мелкому Гарри Поттеру воздух и преспокойно отправился на покой. Возвращаясь же к нашим баранам, а точнее к нежданным гостям. Согласитесь, не каждый день, уезжая за тридевять земель на другой континент, чтобы начать свою тихую-мирную жизнь вдали от старых знакомых и семьи, в один прекрасный день вы обнаруживаете на пороге своего дома весточку из прошлого в лице одной небезызвестной ведьмы. Так что да, обвинить Гарри в отсутствии радушия можно было с большой натяжкой. – Я, конечно, не страдаю провалами в памяти и абсолютно точно узнал тебя, однако… – Гарри напустил на лицо серьезность и даже прищурил в подозрении глаза. – Какой из пирогов Молли самый вкусный? Дурацкая привычка, оставшаяся со времен Ордена Феникса и обеспечивающая всем его членам мнимую уверенность в том, что его собеседник не является какими-нибудь пожирателем под обороткой, кажется, заставила гостью в удивлении выгнуть светлые брови. Хорошо, что Гарри не выставил палочку, беря под прицел вероломную нарушительницу спокойствия. Не будем вдаваться в подробности и уточнять, что палочка Гарри снова валялась где-то на дне его бездонного рюкзака. – Я бы сказала, что это пирог из спелых садовых яблок, однако зная тебя и твои неприятные ассоциации с выпечкой Петуньи, которая готовила такой пирог на каждое заседание соседского клуба, а тебя припахивала чистить для него яблоки, я остановлю свой выбор на пироге с ревенем. Гарри деловито хмыкнул себе под нос. Для вида он постоял в раздумьях некоторое время, но все же не смог найти в себе сил не ответить Джинни на улыбку, которую та продемонстрировала стоило Поттеру дать слабину. Рыжая ведьма в этот момент просто лучилась довольством и победным триумфом. – Скажу тебе честно, я даже немного уязвлена. Поттер только развел руками в ответ на обвинительную реплику. – Не обижайся. Ты же помнишь, постоянная бдительность. – А я не про твою проверку, остолоп, – скрестив руки на груди, поделилась Уизли. – Стоило мне перейти в разряд твоей бывшей девушки, как ты тут же решил сменить имидж и избавиться от дурацких очков. Это просто удар ниже пояса, Поттер. Гарри всегда удивляло то, как бестактно Джинни могла проломить лед в любом разговоре. Он был восхищен ее прямолинейностью и одновременно с этим ужасно обижен тем фактом, что Джинни оказывается имела какие-то претензии к его ныне почившим очкам-велосипедам. – Эй! – упрямо возмутился Гарри, поднимаясь по скрипучей лестнице на крыльцо. – Это были хорошие очки! Ты знаешь, вообще-то в моду снова начали возвращаться круглые оправы. – К внешнему виду у меня ноль претензий, но вот целоваться в них было чертовски неудобно, – выдала Уизли с широкой улыбкой. Безапелляционно, сказал бы Гарри, потому как он вновь был ошарашен темой, к которой свернул их разговор. Кажется, он уже стал забывать старую добрую Джин, которая никогда не отличалась робостью, даже если оказывалась заложницей неловких ситуаций. Когда первый шок от воссоединения миновал, Гарри наконец-таки нашел в себе силы внимательнее рассмотреть свою старую подругу. Джинни очень повзрослела с их последней встречи. В самом хорошем смысле, вы не подумайте! Несмотря на карьеру профессиональной спортсменки Джин всегда имела по-детски округлое лицо, вдоволь усыпанное бледными веснушками. Однако теперь Гарри невольно отметил, что бывшая девушка окончательно растеряла свои подростковые черты, ее лицо заострилось и теперь очень соответствовало ее целеустремленности. Одета она была неброско, очень практично по меркам дождливого и пасмурного Форкса: на ногах кроссовки, синие выцветшие джинсы, теплый ворот вязаного свитера (не авторства Молли Уизли, стоит отдать должное) торчал из-под зеленой дутой куртки с капюшоном. Медные волосы были непривычно коротко острижены и собраны в аккуратную косу. Было похоже, будто Джин вот-вот отлучится на очередные спортивные сборы. – Представишь меня своему другу? – с улыбкой поглядывая на Эдварда, выдала Уизли. – Он так забавно прошмыгнул хвостиком за тобой от самого автомобиля. Гарри обернулся через плечо, тут же натыкаясь взглядом на истуканом замершего у него за спиной Эдварда. Одноклассник с нечитаемым выражением лица осматривал гостью. Его бледное лицо вновь превратилось в маску, отчего было достаточно сложно предугадать ход его мыслей. Гарри в мгновение стало как-то неловко, ведь Эдвард наверняка услышал их странную перепалку и вполне мог сделать для себя какие-то странные выводы. Гарри упорно пытался поймать ореховый взгляд Каллена, но Эдвард будто бы в отместку все никак не прекращал буравить взглядом улыбающуюся Джин. – Джинни, знакомься, это Эдвард. Эдвард Каллен. Он учится в старшей школе Форкса и мы вместе посещаем политологию и биологию… – на этом моменте своей сумбурной речи Гарри впал в ступор, даже не представляя, как можно описать текущий статус своего одноклассника одной емкой фразой так, чтобы Джинни даже и не подумала отпускать язвительные комментарии относительно его, Поттерова, здравомыслия. Отчего-то ему показалось, что представление в духе: «это мой новый бойфренд-вампир» или «Джинни, познакомься, это кровосос-вегетарианец, с которым я кстати недавно начал романтические отношения» звучали у Гарри в голове просто катастрофически. В легком приступе паники Поттер обернулся в сторону Эдварда в надежде отыскать в его безэмоциональных глазах хоть какую-то подсказку на то, как ему лучше поступить и выкрутиться из этой без сомнения абсурдной ситуации, однако вампир оставался предательски безмолвным. Это было ужасным испытанием – знакомить бывших с нынешними, и врагу такого не пожелаешь. Поттер, смирившись с тем, что подмоги ждать не придется, только тяжело выдохнул и сделал то, что получалось у него лучше всего: мысленно перевел тумблер, который контролировал связь между его сознанием и артикуляционным аппаратом, в выключенное состояние и сморозил очередную чепуху: – Ну и он вот, например, не имеет ничего против моих очков, когда мы целуемся, – Гарри длинно выдохнул, почувствовав, как кровь в мгновение прилила к щекам от невероятного чувства стыда, поселившегося во всем его теле. Но ратуя за решимость детей дома Годрика, Поттер не счел нужным останавливаться на достигнутом: – Хотя сейчас вот я абсолютно точно припоминаю, что вроде как целовались в последний раз мы как раз-таки без очков… Да! Я же сломал их после аварии, когда беседовал с отцом Эдварда в больнице. Кровищи я тогда напускал на больничную койку, закачаешься! Ну в общем этот скромно стоящий за моей спиной истукан очень сильно мне нравится, поэтому слезно умоляю тебя, Джин, перестань шутить ниже пояса хотя бы до тех пор, пока Эдвард не поймет, что под всем этим слоем искрометного юмора и остроумия скрывается вполне хороший человек. Или до тех пор, пока Эдварду не придется в срочном порядке вызывать отряд быстрого реагирования МАКУСА, если мы устроим на этой чудесной улице, на которой, между прочим, стоит мой дом, магическую дуэль. Отрадой для глаз стала удивленно вытаращившаяся на Гарри Джин. Кажется, что старой подруге было в новинку то, что Поттер пригрозил ей поединком. Бог видит, Гарри не хотел прибегать к таким мерам, в нем еще теплились воспоминания об изощренных сглазах бывшей девушки, которые порой прилетали в него после особенно неудачной ссоры. Джинни была снисходительной, всегда накладывала их вполсилы, однако изобретательностью она явно пошла в близнецов Форджей, поэтому для Гарри всегда было лотереей, чем же таким неприятным он обзаведется в следующий раз. Несколько раз даже приходилось обращаться в Мунго: прав был Кикимер, не стоило предоставлять Джинни беспрепятственный доступ к библиотеке на площади Гриммо. Однако несмотря на вполне травматичные воспоминания, Поттер не мог допустить того, чтобы Джинни вдоволь разыгралась со своими скабрезными шуточками. Как девочка, выросшая среди шестерых братьев, она порой выдавала такие кучерявые реплики, за которые любой чистокровной леди пришлось бы краснеть до самых панталон. Гарри на пробу бросил очередной взгляд исследователя к себе за спину, чтобы увидеть ушедшего в глубокий душевный транс Каллена. Зрачки вампира, кажется, совсем не шевелились и он будто бы на мгновение забыл о существовании такой важной физиологической особенности человеческого организма как дыхание. Вампирам это было ни к чему, но обычно Эдвард более ответственно относился к сохранению своего инкогнито перед незнакомыми людьми. Гарри хотел было растолкать замершего одноклассника, когда заметил, как уголки губ Каллена дернулись в еле заметной улыбке. Судя по всему, запальная речь Поттера все же была им услышана, осмыслена, отрефлексирована и даже вызвала в нем удивительный приступ веселья. Хороший знак. Обиженные люди (да и вампиры) так не улыбаются. – Я Джиневра, – отойдя от первого шока, негромко представилась подруга. – Но прошу, называй меня просто Джинни. Джиневрой меня зовут только мать и некоторые особо одаренные репортёришки. Девушка протянула Каллену руку в приветственном жесте. Еще один хороший знак, подумал про себя Гарри, наблюдая за неловким рукопожатием. – А ты выходит не маггл? Ну и холодная же у тебя рука, приятель! На мне несколько согревающих чар, но меня все равно пробрало до костей. Как будто рядом с аркой Смерти прошлась… – Я вампир, – коротко бросил Каллен, в каком-то нервном жесте пряча ладонь в карман своего пальто. Одноклассник стоял с ровной спиной и очень внимательно рассматривал Джинни с высоты своего роста. Рыжеволосая ведьма была даже ниже, чем Бэлла, отчего Каллен со своим весьма внушительным ростом наверняка со стороны был похож на Гэндальфа Серого, оказавшегося в окружении хоббитов Шира. – Мне уже стоит начать переживать за сохранность Гарри? – уточнила Уизли, переводя полный замешательства взгляд с Гарри на Эдварда и обратно. Гарри не нужно было быть легиллиментом в десятом поколении, чтобы отчетливо прочитать на ее лице немой вопрос. – Я и моя семья придерживаемся принципов гуманизма в плане выбора… рациона питания, – дипломатично поделился Эдвард. – Кровь животных вполне утоляет мой аппетит. Поэтому жизнь Гарри находится… в относительной безопасности, скажем так. – Как это в относительной? – оскорбился Поттер. Каллен только и нашелся, что наградил Гарри красноречивым взглядом, после чего вновь вернулся к своему излюбленному занятию – прожиганию Джинни Уизли настороженным взором. Поттер смекнул, что здесь к чему, и локтем попытался ударить Каллена в твердый бок, дабы вампир не брал в привычку разгуливать в чужих сознаниях на правах полноправного хозяина. Это было просто невежливо! Да и мало ли как могла отреагировать Джинни на такой хамское отношение. Гарри даже боялся предположить. Не стоит и говорить, что карма за этот неосмотрительный тычок настигла Поттера практически мгновенно. Волшебник со стоном натирая ушибленную конечность, надеялся на то, что разум Джинни достаточно защищен от поползновений одного одаренного вампира. Помнится, что Джин была единственной, кто смог противостоять гипнотической мелодии проклятой музыкальной шкатулки, найденной в очередном рейде археологических раскопок в завалах мусора на площади Гриммо, которые Кикимер любовно обзывал остатками былого величия древнейшего и благороднейшего рода Блэк. Кажется, что после истории с одержимостью дневником Тома Реддла, Джинни выработала иммунитет к сложным заклятиям из разряда ментальной магии. – Математика довольно простая: я взял в расчет все те случаи нелепого геройства с твоей стороны, когда ты пытался вызволить из беды несчастливых на руку школьниц, не говоря уже о паре ситуаций, когда ты достаточно виртуозно играл на струнах терпения Розали. – Кстати о школьницах в беде, – резко оборвал обидную реплику Каллена Гарри, припоминая, что Эдвард должен был чудесным образом оказаться в западных доках Порт-Анджелеса в самое ближайшее время. Гарри в легком приступе паники обернулся в сторону Каллена. – Мне кажется, мы совсем забыли об одной такой девице!

***

– Надолго ты в наших краях? – с праздным любопытством поинтересовался Гарри, пропуская в дом свою старую боевую подругу. Он придержал для Джинни дверь, чтобы она могла взгромоздить на плечо пузатую дорожную сумку, которая все это время сиротливо стояла в отдалении на крыльце. Гарри только сейчас ее заметил! Стоило Поттеру только вспомнить про опасность, которая мрачной тенью нависла над Беллой Свон, вероятно находившейся уже на полпути в Порт-Анджелес, как Каллен спешно запрыгнул в свой автомобиль и, сверкая фарами, скрылся за ближайшим поворотом, направляясь в сторону сто первого шоссе. Поттер подивился его прыти, но отнюдь не был удивлен тем фактом, что одноклассник перед своим спешным побегом, достаточно показательно запечатлел на губах Гарри весьма целомудренный, но такой нежный поцелуй. Поттер растерялся. То ли от смущения, то ли от колкого веселья в глазах Джинни, то ли от всего сразу, Гарри замер неподвижным изваянием в крепких объятиях вампира, давая таким образом последнему полный карт-бланш. Кажется, на что-то такое Каллен и рассчитывал, когда сгребал в охапку нерасторопного мага. Благо что у Эдварда времени было в обрез, оттого дальше собственнического обмена биологическими жидкостями на виду у явно веселящейся со всего этого Джинни Уизли дело так и не зашло. Подруга на это только звонко присвистнула, давая понять своему бывшему парню, что оценила сей демонстративный жест по достоинству. – А у тебя я смотрю пунктик на всяких неживых чудиков, – саркастично выдала Джинни, аккуратно размещая свою тяжелую ношу рядом с полочкой для обуви. – Помнится прошлый твой фанат, аж несколько раз возвращался с того света, чтобы расставить наконец все точки над «и». Гарри, а можно мне надеть эти пушистые тапки? Поттер только страдальчески выдохнул сквозь зубы и приглашающе взмахнул рукой в сторону белых тапок, совершенно не находя в себе сил комментировать последнюю реплику подруги. Упоминания о Томе самую малость подпортили ему настроение, он не был намерен развивать эту тему дальше. Кажется, что Джинни почувствовала перемену в его настроении и что, кажется, на этот раз она сильно перегнула палку, оттого, переобувшись в уютные домашние тапочки и избавившись от теплой дутой куртки, девушка подарила Поттеру виноватую улыбку. Гарри не мог злиться на подругу, ведь он сам порой не понимал, как она так спокойно могла рассуждать об ублюдке Томе Реддле после тех мрачных событий своего первого курса в Хогвартсе. За свою доверчивость и за хитрость осколка души, запечатанного в дневнике шестнадцатилетнего Темного лорда, Джинни чуть не поплатилась собственной жизнью, а первые волшебные воспоминания о магической школе были запятнаны и безвозвратно испорчены неназываемым террористом. Возможно, таким образом она боролась с призраками прошлого, уж Поттер точно не станет попрекать ее за это. – А ты я вижу вообще отстал от новостей в цивилизованном мире, – переводя тему, шутливо заметила Джинни. – Сразу после небольшого визита в твою геройскую обитель я направляюсь в Мексику. Четвертьфинал Чемпионата мира по квиддичу сам себя не осветит. Гарри чуть не запутался в собственных ногах, когда услышал последнюю фразу. Он остановился посреди небольшой гостиной и удивленно вытаращился на свою подругу. – «Гарпии» вышли в четвертьфинал?! И постой, ты это магический мир назвала цивилизованным, я не ослышался? В ответ на вопрос Гарри Джинни только неприятно поморщилась, что не укрылось от внимательного Поттера и, достав из рукава свитера волшебную палочку, взмахнула ей, приказав тяжелой сумке левитировать следом за ней. – Нет. Тут такое дело… Я больше не играю за «Гарпий», – пожав плечами, ответила волшебница. Она расслабленно плюхнулась на диван и взмахнула палочкой, отчего ее дорожная сумка аккуратно приземлилась рядом с журнальным столиком. – С этим покончено. Теперь я посвятила себя миру спортивной журналистики. Но кстати говоря, я слышала, что Ирландцы снова вышли из лиги и будут играть в эти выходные. Хочу успеть к их матчу с Болгарами! – Жаль, что Крам больше не играет, – с досадой выпалил Гарри, разместившись в кресле напротив. Он заметил, как болезненно Джинни отозвалась о своем уходе из команды, но не хотел бредить ее душевные раны. Бывшая подруга могла знатно разозлиться, если бы вдруг поняла, что Гарри пытается выудить из нее что-то на эту тему силой или хитростью. Если она будет готова, то сама расскажет, иначе от нее правды не добиться, Поттер знал об этом не понаслышке. – Я бы посмотрел на матч-реванш. – Какое беззаботное было время, не правда ли, – с ностальгией заметила Джинни, утопая в мягких подушках. – Ты не представляешь, как я вымоталась, пока добиралась сюда! – Длительный перелет? – со знанием дела спросил Поттер. – Самолет до Нью-Йорка. Поезд. Порт-ключ. Добил меня марш-бросок на метле. Гарри, сначала я потерялась сама, а потом потеряла бумажку с твоим адресом. Зато теперь я знаю, что патронусы достаточно долго пересекают океан. И все из-за того, что я поддалась уговорам Гермионы! Гарри в замешательстве уставился на свою подругу и тут все паззлы сошлись. Кажется, что Эмметт как-то спорил с Розали о том, что видел в лесу резвящуюся белую лошадь. Сомневаться в здравомыслии здоровяка отныне не приходилось. При встрече он обязательно успокоит этого гриззли новостью о том, что телесные патронусы действительно очень хорошо имитируют животных. – Ты могла отправить патронуса мне, а не отправлять его аж в Британию! – насмешливо выдал Гарри, любуясь страданиями рыжеволосой ведьмы. Было отрадно наконец осознать, что причиной дурного настроения Джинни по приезде был отнюдь не он сам, а всего лишь долгая и тернистая дорога. – Я так и представляю, как бы ты оправдывался перед своими одноклассниками-магглами за белую говорящую лошадь. – Твоя правда, – со смешком отозвался Гарри. – А твой дом, это просто что-то с чем-то! Я несколько раз прошлась вдоль улицы, прежде чем смогла его обнаружить. Что за чары ты наложил? Гарри виновато почесал затылок и как-то глуповато улыбнулся своей подруге. Получается, что проблема была отнюдь не в сокрытии дома от непрошенного внимания не-магов, потому как даже такая одаренная ведьма как Джинни не сразу смогла отыскать нужный коттедж на Рассел-роуд, хотя определенно знала его адрес. Поттер нахмурился и в задумчивости пожевал нижнюю губу. – Это те же чары, которые мы накладывали вместе с Артуром на Нору, чтобы скрыть ее от взглядов жителей Оттери-Сент-Кэчпоул. Я попросил Гермиону поискать чары послабее, но кажется, что все стало еще хуже… Джинни в удивлении похлопала карими глазами и бросила настороженный взгляд на Гарри. – Это обычные чары рассеивания внимания, но опытные маги сразу чувствуют такое. Найти нужный дом не проблема, главное знать, где он находится. Даже маленькая Полумна с легкостью находила дорогу к Норе, когда мы были мелкими девчонками. Я же… просто не чувствовала ничего. Тридцать четвертый дом, а следом тридцать восьмой! Больше похоже на заклятье Фиделиус, которым профессор Дамблдор спрятал дом на площади Гриммо. – У меня точно нет хранителя тайны, – развел руками Гарри, чем, кажется, еще больше озадачил притихшую напротив Джин. – Здесь вообще в округе не водятся маги, только какие-то оборотни, судя по здешним легендам, но я так никого и не встретил. – Зато мрачные симпатичные вампиры тут водятся очень удачно, – усмехнулась подруга, чем вновь вогнала Поттера в краску. Недавнее запальное признание и очень красноречивое поведение Эдварда перед отъездом в Порт-Анджелес, говорили за себя. Гарри просто не чем было крыть такую откровенную насмешку. – На самом деле, у меня тоже для тебя есть несколько новостей, – нервно передернув плечами, проговорилась Джинни. – Но давай обо всем по порядку. Сперва я просто настаиваю на том, чтобы ты угостил меня чаем, Гарри Поттер. Гарри тяжело вздохнул, сосредоточившись на серьезных карих глазах своей подруги. Если Джинни не вываливала все махом, вероятно, это действительно было что-то важное. – Может быть я сразу предложу тебе огневиски? – выдохнув, предложил Поттер. – Где-то тут у меня запылилась бутылка «Огненного виски Блишена с ароматом корицы».