Круги на воде

Неодобрительный взгляд Джинни весьма красноречиво упал на бутылку Блишена, которую Поттер успел достать из закромов лимонно-желтых кухонных шкафчиков. Применять к пузатой бутылке манящие чары показалось ему достаточно плохой идеей – еще бы! Печальная бы выдалась попойка, разбей он Рональдов подарок своим кособоким беспалочковым колдовством. — Значит бывших спортсменок не бывает? — усмехнулся Гарри, со звонким хрустом выкручивая тугую крышку из резьбы. Крепкий аромат корицы тут же заполнил небольшое пространство кухни, стоило пузатой бутылке глотнуть свежего воздуха. — Не переносишь алкоголь? Соблюдаешь режим? Маленькую кухоньку заполнил скрип открывающихся шкафчиков. Гарри критично осмотрел свою небогатую утварь, прежде чем, хмыкнув себе под нос, вытащить с сушилки пару обыкновенных кружек. Роксами для виски он как-то не успел обзавестись за все дни трезвого пребывания в Форксе. Почему-то Гарри подумалось, что в сказочном доме Калленов такого добра было навалом, несмотря на то что вампиры не могли похвастаться жаждой до дорогого алкоголя. — Ну, у меня довольно неплохие отношения с крепкими напитками. Только умоляю, никогда ни у кого не спрашивай, что творилось на последнем дне рождения Билла… — невесело выдала Джин, а после очень уверенно потянулась к чайной чашке, как только Гарри приглашающе махнул рукой в сторону обеденного стола. — Я вообще-то за тебя переживаю. Не боишься снова… повторения того инцидента. Джинни взмахнула рукой в каком-то непонятном жесте и наградила Поттера тяжелым вопросительным взглядом. Кажется, он кое-что понял: рыжая ведьма просто обожала заводить неудобные разговоры. Прямолинейность (читайте, твердолобость) – семейная черта всех Уизли. Даже тех из них, кто носил двойную фамилию. Гарри аж поморщился: далеко не от горячительного напитка, стало быть. Он-то и позабыл, что Джинни была тем самым человеком, который видел его в самых… сомнительных состояниях. Дело было аккурат после окончания войны с неназываемым ублюдком. Гермиона и Рональд тогда как-то отдалились от Гарри. Он их не винил, ведь лучшие друзья были всецело поглощены налаживанием своего неожиданного вспыхнувшего романа (Поттер так и не решился спросить, что же такого произошло в день битвы за Хогвартс в Тайной комнате). Андромеда, оставшаяся с малышом Тедди на руках, не выказывала носа из своего временного убежища где-то недалеко от Абердина. Как миссис Тонкс не пыталась держаться ради маленького внука, кажется, что смерть дочери и супруга подкосили ее, и в тот роковой девяносто восьмой что-то все же треснуло в ее непоколебимом и храбром сердце. Гарри никогда не забывал, что камин в ее доме всегда был настроен на тот, что стоял на площади Гриммо. Однако смотреть в грустные глаза Андромеды и чувствовать толику вины за произошедшее с ее семьей было сродни мучительной пытке. Ни Тед Тонкс, ни Нимфадора, ни Римус не заслужили той участи, которой удостоились, ввязавшись в противостояние Волдеморту и защищая Гарри от преследований прислужников Тома. Увы, войны не выигрываются в одиночку – Поттер был обязан этой победой сотням жизней, которые были сложены на кострище этой бойни. Ведь Гарри по-настоящему умер, как и все они, но почему в таком случае вернуться посчастливилось только ему? Гарри был достаточно труслив и нестабилен в то послевоенное время. Он боялся того, что в один из своих визитов в домик близ Абердина он прочитает этот самый немой вопрос в грустных глазах Андромеды. Оттого Гарри и предпочитал не навещать ее вовсе, отгородившись от мира вокруг в четырех стенах дома на площади Гриммо. В то время он напоминал Сириуса. Сириуса, тихо гниющего в ненавистном родительском доме, где из возможных компаньонов ему достались кряхтящий домовой эльф да гиппогриф, который несмотря на свою невероятную сообразительность, все же был так себе собеседником. Но, наверное, даже это было лучше, чем пожизненное заточение в Азкабане и отнюдь не романтические объятия дементоров, которые коварно поджидали мародера где-то на задворках открытого мира. Проведя какое-то время в заточении мрачного лондонского особняка, Гарри ощутил что-то сродни эмпатии к своему крестному. На своем пятом курсе Поттер был весьма обеспокоен тем, что Сириус не выдержит изоляции и решит покинуть безопасный штаб Ордена. Однако теперь, зная, что жизнь Сириуса оборвалась на такой трагической ноте, Гарри даже немножко корил себя за глупость и гиперопеку. А в особенности за то, что ограничивал Блэка в его неконтролируемом желании свободы. Уж лучше бы Сириус провел последние дни наслаждаясь безграничным миром снаружи, чем коротал их взаперти темного особняка, в котором вместо радио вечно жужжал над ухом сварливый голос истеричного портрета Вальбурги Блэк. Джинни же в то время посвятила всю себя тому, что пыталась растормошить впавшую в депрессию Молли. Кажется, миссис Уизли до сих пор так и не смирилась с мыслью о гибели Фреда. А Гарри? Гарри же достаточно внезапно обнаружил себя предоставленным самому себе. Магическая Британия оказалась на грани серьезных социальных потрясений: застарелая и попахивающая нафталином основа магического общества в лице чистокровных семей оказалась не в самом выгодном положении, дискредитировав себя поддержкой неназываемого ублюдка. Бесконечные судебные процессы, обвинения в военных преступлениях, а также сам суд Визенгамота, который запятнал свою репутацию задолго до всего этого: было просто непонятно, кому же верить во всем этом беспорядке и бедламе. Как же кстати было то, что Кингсли тогда сумел собрать остатки оппозиции (которая к слову только чудом уцелела в противостоянии с пожирательским режимом) и подставить свое могучее плечо всем нуждающимся. Поттер уже плохо помнил детали тех дней, кажется, он только и делал, что болванчиком поддакивал на все продвигаемые Бруствером инициативы, но кажется, выходило неплохо. Кто-то из многочисленных влиятельных знакомых Кингсли даже умудрился нанять Скитер в качестве спичрайтера для Поттера. Страшные были времена… Кому расскажешь, не поверит! Гарри тогда снова вынужден был стать символом безоблачного будущего и надежды на все самое лучшее. Он тогда так широко улыбался в объективы камер Ежедневного Пророка, что теми фотографиями наверняка можно было излечить самую прогрессирующую стадию рака. Конечно, после такой изматывающей работенки вечера Поттер проводил в компании старого Огдена. Благо у Сириуса в доме обнаружилась приличная коллекция пузатых бутылок, пылившихся в потайном шкафу в старой спальне Регулуса. И как только Флетчер умудрился не отыскать сие сокровище и толкнуть где-нибудь в предместьях Лютного, оставалось для Гарри загадкой. В общем как ни парадоксально: ни строгие увещевания Гермионы, ни серьезные потуги Рональда так и не смогли отворотить Поттера от его нового хобби. Друзья были обеспокоены, общественность же разрывала Гарри на части, желая видеть его на всех благотворительных приемах, на всех судебных заседаниях над бывшими пожирателями, на всех новостных страницах прессы, непременно деловито пожимающим руку новому будущему министру (Кингсли тогда одержал победу на предвыборной гонке с небывалым отрывом). Неудивительно, что через месяц этой изматывающей беготни в колесе, Гарри с невиданным доселе упорством умудрился опустошить все запасы огневиски в бывшем тайнике Сириуса. Вкус антипохмельных зелий вызывал у него стойкое отвращение, но Кикимер продолжал каждое утро впихивать ему в руки потертый фиал. Поттер догадывался, что зелья варила Гермиона, но домовой эльф не желал раскрывать тайну личности своего талантливого зельевара-поставщика. Кажется, что в такие безрадостные утра Гарри был готов выпить и зелье, сваренное Невиллом, лишь бы унять гудящую тяжелую голову. — Ты сейчас напоминаешь человека, который должен был трагически погибнуть, но по счастливой случайности выжил, — низкий голос Джинни неприятно отдался шумом в гудящей голове Поттера. Кажется, что Гарри после утренней дозы зелья от Кикимера, все же ненадолго отрубился в кресле, потому как он совершенно пропустил тот момент, когда рыжеволосая ведьма материализовалась в гостиной на площади Гриммо. На ее волосах и одежде осели остатки сажи, а в камине тлели зеленоватые угли – все явно говорило в пользу того, что летучий порох донес Джинни сюда прямиком из Норы. — И я смотрю ты всеми правдами и неправдами пытаешься это исправить. Уизли кивнула в сторону осколков опустевшей бутылки, которые украсили выцветший ковер возле камина. Гарри без толики чувства вины оглядел остатки ночного бедлама и нашел в себе силы только на то, чтобы устало пожать плечами. Зелье понемногу проясняло вспухшие остатки серого вещества в его голове. Задеревенелые после сна в неудобной позе мышцы мало по малу возвращали чувствительность, отчего все его тело больше напоминало открытую рану, которую ни в коем случае не следовало беспокоить по настоянию врача. Хвала Мерлину, тошнота отошла на второй план, а вот зарождающееся чувство стыда все еще не было настолько сильным, чтобы сколь-нибудь влиять на поведение Поттера. Кряхтя и нецензурно выражаясь (внутренне, стало быть), Гарри попытался принять удобное сидячее положение в жестком неудобном кресле. И как он только умудрился в нем отрубится? Гарри только немного облегченно выдохнул, стоило рыжеволосой ведьме отворить заклинанием тяжелые створки окон, запуская в гостиную небольшой летний ветерок. А вот то, как Уизли вероломно распахнула задернутые наглухо шторы, Гарри ой как не понравилось. Минус к ее карме. Яркий солнечный свет тут же заполнил мрачные залы особняка, раздражая зрительные рецепторы, привыкшие к темноте, а гулкий шум улиц донесся до гудящей головы. — Тяжелый денек выдался вчера в Министерстве, — Поттер взмахнул остролистовой палочкой, но нужное заклинание так и не сорвалось с его уст. Продукты алкогольного распада в организме не на шутку угнетали умственные способности Гарри, даже простейшие чары левитации сейчас казались ему тождественными задаче самого большого кардинала в математических вычислениях. Заметив нерешительно зависшего Поттера, Джинни усмехнулась и быстро очистила ковер от осколков стеклянной тары. — Спасибо… Но кажется, что самая тяжелое уже позади. — Ты про победу в выборах? — Про нее самую, знаешь ли, Кингсли пришлось неслабо попотеть… — И в очередной раз выжать из тебя все соки, мистер Национальный герой, — Гарри нахмурился. Он был готов разразиться гневной тирадой в защиту Бруствера. Новый министр (так не привычно это легло на язык) в отличие от некоторых весьма активно пытался привнести чуточку порядка в целый океан хаоса, царивший сейчас в магическом сообществе, за что вызывал крепкое чувство уважения со стороны Гарри. Наверное, что-то такое отразилось на Поттеровом лице (которое сейчас вероятно имело весьма печальный вид), потому как Гарри вовсе не ожидал, что скорая на руку Уизли в ту же секунду наложит на его рот заклятье онемения. — По глазам вижу, хочешь сморозить какую-то глупость, — предостерегающе выдала ведьма, убирая палочку в карман куртки. Гарри хотел было наложить на себя «Финиту», однако так и застыл с палочкой в руке. Произнести заклинание Поттер так и не смог, склеенные чарами губы были не в состоянии издавать членораздельную человеческую речь. К сожалению, мычание мало ассоциировалось с витиеватой латынью. — Кингсли победил бы с тобой или без тебя — вопрос не обсуждается. Видел его политических оппонентов? Полтора калеки! Это не предвыборная гонка, это избиение младенцев. Ты ему был нужен только для того, чтобы противостоять авторитету этих толстосумов из Визенгамота. Спроси потом как-нибудь у дражайшего министра, откуда у него капитал на такую громкую предвыборную кампанию? Магический мир очень консервативен, а Кингсли со своими свежими нововведениями встал этим старикам как кость поперек горла, понимаешь, о чем я? Ну скажи уже хоть что-нибудь, ты что воды в рот набрал? Джинни бросила в сторону Гарри вопросительный взгляд, однако заметив его возмущение, тут же опомнилась и, громко ойкнув, кинула в него долгожданную «Финиту». — Хочет разрушить старые порядки и установить новые? — собственный голос показался Поттеру скрипучим карканьем. Кажется, где-то на кухне он видел графин тыквенного сока. Кажется, он на самую малость приблизился к тому состоянию, которое испытал на себе Дамблдор после того, как опустошил чашу с зельем в пещере инферналов, в которой Том устроил схрон для своего ненаглядного кусочка души. — Само собой! Простые авроры не идут во власть просто так. — Ты к этому сама пришла или кто подсказал? — ухмыльнулся Гарри, поднимаясь из пыльного кресла. Поттер хотел поближе подойти к рыжеволосой ведьме, но он совсем не ожидал того, что Джинни отзеркалит его поспешное движение, отчего они чуть ли не лбами столкнулись в центре гостиной. Гарри тут же почувствовал цветочный запах ее духов. Захотелось прикрыть глаза и поглубже вдохнуть этот нежный легкий аромат, который так не подходил затхлому воздуху пыльной гостиной. Глупые несмелые улыбки расцвели на их лицах, отчего Джинни неловко почесала макушку и скромно отвела взгляд в сторону, все-таки признавшись: — Гермиона очень любит поразмышлять о политике… Она теперь, знаешь ли, много времени проводит в Норе. О, Гарри прекрасно об этом знал! Он был искренне рад за налаживающиеся отношения лучших друзей. Даже почти не ревновал: за все годы многолетней дружбы ему немного поднадоело чувствовать себя третьим колесом в этих непрекращающихся склоках. Дружить на расстоянии было… болезненно, однако вмешиваться в чужие романтические взаимодействия было бы в стократ хуже. Рональд был настоящим балбесом, но, кажется, что Гермиона была очарована такими вот неуклюжими ухаживаниями. — Даже мама немного переключилась. Я давно не видела ее такой живой и жизнерадостной. Уверена, в мыслях она уже планирует свадьбу не менее грандиозную, чем свадьба Билла и Флер, — Джинни едва заметно поморщилась, видимо, припомнив невестку своего старшего брата, отчего Гарри фыркнул в кулак. — Кажется, что жизнь понемногу возвращается в привычное русло. Рон вот даже решил повременить с возвращением в Хогвартс, чтобы побыть какое-то время с семьей. — А ты? Джинни пожала плечами и неуверенно огладила руками волосы. Гарри был знаком этот жест: она часто так делала, когда нервничала или волновалась. — Думаю, что вернусь осенью на шестой курс, — решительно призналась ведьма. Она снова задорно улыбнулась, отчего ее конопатый нос забавно сморщился. — Ты ведь оставил меня за главную в команде, хочу еще раз вкусить торжество победы, когда выиграю для Гриффиндора Кубок школы по квиддичу. Не все же лавры должны достаться тебе! Гарри сам не понял, в какой именно момент их губы встретились в пылком и немного суетливом поцелуе. Он также не понял, кто первый потянулся за этими ласковыми и поспешными объятиями. Просто в какой-то момент почувствовал, как маленькими искрами где-то в горле щекотливо разливается огромное и необъятное чувство нежности к девушке напротив. Он цеплялся за нее будто за спасательный круг. А Джинни тянулась к нему в ответ, протягивая ему крепкую ладонь. Наверное, в отместку за все те разы, когда была вынуждена сама полагаться на Гарри, ждать его, неизменно спешащего к ней на выручку. Тайная комната, нападение на Нору, битва за Хогвартс – кажется, что Джинни порядком надоело ждать и Уизли решила наконец самостоятельно взять то, о чем так мечтала с детских лет, когда неоформленное и даже какое-то маниакальное чувство обожания избранного Гарри Поттера переросло в уверенную влюбленность в немного нелепого, подслеповато щурящегося, но невероятно обаятельного просто Гарри, который был неотвратим и надежен словно каменная скала. Он был ее ориентиром, твердой почвой под ногами, потеряв которую однажды Джинни чуть не сорвалась в пропасть. — Как будто облизала помойное ведро, — совсем неромантично бросила ведьма, как только закончился первый запал. Гарри виновато поморщился, антипохмельная настойка, кажется, почти вернула его в мир живых. Джинни положила подбородок на подставленное худое плечо и усмехнулась. — Ты будешь прощен за эту оплошность, если расскажешь мне, где ты прячешь огневиски. Клянусь, я запущу в этот уголок дома такой искусной бомбардой, закачаешься! А взамен буду заваривать тебе по вечерам успокаивающий чай. — Эй! Это кому из нас двоих тут нужен успокаивающий чай? Я абсолютно адекватен, а вот ты пытаешься разрушить мой дом, — Гарри тут же заткнулся, почувствовав суровый щипок где-то в районе ребер. — Это была последняя бутылка, клянусь. — Поверю тебе на этот раз, но с тебя причитается. Я давно хотела сходить в маггловский кинотеатр в Ноттинг-Хилл. Гермиона недавно рассказывала, как они с Роном ходили туда на свидание… — Будет тебе и кино, и свидание, — улыбнулся девушке Гарри, убирая с ее лица медную прядь. Все-таки им предстояло наверстать очень многое из упущенного. Того, что было отнято у них в это тяжелое время. Невеселые думы навели Поттера на другую мысль, которая ускользнула от него до этого. — Кстати я отнюдь не против. Непонимающий взгляд карих глаз обратился к Гарри. — Не против чего? — Политики Кингсли, — терпеливо поведал Поттер, поглаживая Джинни костяшками пальцев по конопатой щеке. — Он тот еще реформатор! Гермиона как и всегда абсолютно права. Он против насаждения культа чистокровности, против дискриминации оборотней и других магических существ. Кингсли потерял многих соратников в войне, не все из них могли похвастаться безупречной родословной или даже тем, что были людьми в общепринятом смысле этого слова... – Гарри был немного горд собой, что почти не запнулся в этом месте. Воспоминания о Люпине неприятно царапнули что-то внутри, отчего в горле запершило от чувства неуверенности. Однако мысль, которую он хотел донести до Джинни, непременно стоила того, чтобы быть озвученной: — Кингсли считает, что дискриминация в магическом мире рано или поздно может породить еще одну кровопролитную войну. Сама подумай, прошлая началась из-за комплексов одного чокнутого на всю голову полукровки. А та, что была перед ней, я даже комментировать это не буду! Гарри нашел в себе силы прямо встретить тяжелый взгляд Джинни, которым она одарила Поттера исподлобья. Он впервые видел такую сложную и горькую эмоцию на лице подруги. Было сложно догадаться о ходе ее мыслей. — Эти соратники сделали все для нашей победы, неужели я не могу отдать им должное и поддержать хорошего человека на пути к большим целям и большим изменениям? Джинни только грустно ему улыбнулась и вновь спрятала свое лицо в складках его домашней одежды. Гарри неуверенно сложил руки на ее спине и глубже вдохнул свежий цветочный аромат, который окружил его словно куполом. — Когда-нибудь ты поймешь, что этот мир продолжает только брать, но не отдает ничего взамен. Надеюсь, что это осознание придет к тебе не слишком поздно… Они простояли так какое-то время, обнимаясь посреди пыльной гостиной, в которой нестерпимо пахло перегаром. Каждый размышлял о чем-то своем и им было комфортно в этой тишине. На втором этаже время от времени о чем-то негромко причитал Кикимер (Гарри не представлял, чем обычно был занят домовик, когда не кидал в его сторону разочарованные взгляды, однако спрашивать об этом самого Кикимера казалось ему самоубийственной затеей). — Я хочу посмотреть «Сияние», сегодня как раз есть пара вечерних сеансов в Ноттинг-Хилл.

***

— Это чертовски хороший огневиски! — поморщился Гарри, ощущая как в груди разливается знакомое тепло. Во рту и в горле нестерпимо «жгло» от крепкого алкоголя. Оставалось надеяться на то, что зелья, подаренные Гермионой, сумеют вернуть его к жизни завтра с утра. Школьные занятия ведь никто не отменял. — Гарри, умоляю, только не привыкай, — поучительные интонации в голосе Джинни непередаваемо возвращали Гарри в прошлое, когда Молли отчитывала таким же образом проказников Форджей на летних каникулах, которые они все вместе проводили в Норе или в штабе Ордена на площади Гриммо. — Но раз уж ты в очередной раз забыл о своем дне рождения, то давай отметим его хотя бы так. Чайные кружки уже несколько раз были опустошены и вновь наполнены янтарной жидкостью. Джинни действительно очень хорошо переносила крепкий алкоголь, было удивительно видеть ее такой, ведь обычно бывшая девушка была слишком обеспокоена своей формой в роли охотницы Холлихедских гарпий. Волшебники обладали ускоренным метаболизмом, однако в профессиональном квиддиче многое действительно зависело от хорошей физической формы игрока. Взять хотя бы в пример Виктора Крама, рядом с которым даже выдающийся по всем характеристикам по меркам Хогвартса Седрик казался обычным подростком. — Запоздалое поздравление? — уточнил Гарри, перекатывая на языке огненный виски. Сейчас небольшое «Инфламаре», брошенное в его сторону, могло сделать из него огнедышащего дракона. — Не могла определиться с подарком, — без прикрас призналась Джинни. — Открытки было бы достаточно, ты же знаешь, — пробубнил под нос Поттер, однако был прерван стукнувшей по столу рукой ведьмой. — В тебе говорят старые комплексы. Одиннадцатилетка, который жил в чулане под лестницей и получал на все праздники пенсы да наперстки… — Вообще-то ты забыла о таком легендарном подарке, как зубочистка. Уверен, Дурсли оторвали от сердца такой щедрый презент. — Хватит паясничать, — пригрозила Джинни указательным пальцем, а после с шумом удалилась из кухни. Поттер с интересом проследил взглядом за уверенной походкой подруги, пока она не вернулась обратно на крохотную кухню. В руках ведьма несла странного вида сверток, перемотанный синей упаковочной бумагой. «Энгоргио», брошенное Уизли в сторону свертка и заставившее его разрастить до внушительных размеров, отчего предполагаемый презент теперь занимал добрую половину обеденного стола, показалось Гарри довольно интригующим. — Это старая модель, но Андромеда заверила меня, что звук получается просто чудесный. Открывай же, Гарри! Поттера не нужно было заставлять дважды. Неуверенно осмотрев синюю упаковочную бумагу, перемотанную как попало, волшебник только деловито почесал торчащие во все стороны лохмы. Он даже не знал с какой стороны ему подступиться к этой эксцентричной обертке, в любом случае выходило, что дело закончится тем, что он просто разорвет подарочную упаковку. На пробу начав разматывать с краев, Гарри был приятно удивлен, обнаружив под слоями упаковки допотопный на вид, но весьма симпатичный магический патефон. Он отличался от того граммофона, которым пользовалась профессор МакГонагалл во время репетиций к святочному балу, размерами и комплектацией (по крайне мере, Гарри не видел нигде гигантского рупора, придающего устройству сходство с каким-то из обитателей теплиц Помоны Спраут). Темные лакированные боковины красиво блестели и совершенно не сочетались с жизнерадостным интерьером его лимонной кухни, однако Гарри был уверен, что граммофон удачно впишется в интерьер его рабочего кабинета на втором этаже. — Ну что же, этот подарок вполне может посоперничать с пенсами и наперстками, — улыбнулся Гарри, отчего тут же схлопотал коварный тычок в бок от подруги. Поттер на пробу огладил лакированную звуковую коробку и откинул пластиковую крышку. Экспонат перед ним явно был маггловским, однако Гарри все равно ощущал в душе детский восторг от нежданного подарка. Захотелось тут же опробовать его, но кажется, что в доме на Рассел-роуд отродясь не водилось виниловых пластинок. Будто прочитав его мысли, Джинни вытащила из-за пазухи стопку квадратных упаковок. Гарри почти сразу опознал эти потертые и выцветшие обложки музыкальных хитов восьмидесятых. — На одной из них я даже обнаружила «автограф», — Уизли улыбнулась, вкладывая Гарри в руку старый альбом The Rolling Stones. Ржавого цвета обложка «Банкета нищих» была украшена отпечатком собачей лапы. Поттер усмехнулся, тут же узнавая специфическую «подпись», которую Сириус иногда оставлял в своих письмах для Гарри. Волшебник любовно и бережно огладил отпечаток лапы, достаточно крупной для обычной собаки, даже не представляя при каких обстоятельствах он появился на старой обложке винила. Гарри наугад приложил иглу проигрывателя к грампластинке, в маленькой лимонной кухне тут же стало еще теснее от звонкого с хрипотцой голоса Мика Джаггера, который распевал о том, что железно удостоверился в том, что Понтий Пилат умыл свои руки и предрек судьбу сына Господнего. — Спасибо, — Поттер повернулся к Джинни и одарил подругу скромной, но счастливой улыбкой. — Даже не представляю, к каким угрозам тебе пришлось прибегнуть, чтобы убедить Андромеду расстаться с этим богатством. — Она не фанатка. Даже когда Я попросила ее об услуге, она тут же сдалась, стоило ей услышать, что это часть подарка для Гарри Поттера, — закатила глаза Джин, а после мягко сжала в своей руке кончики пальцев Гарри. Поттер почувствовал, как нежными волнами в его ладони растекается приятное покалывающее тепло, в тех местах, где соприкасались их пальцы. У Джинни была крепкая хватка. — С днем рождения, Гарри. Хоть и спустя полтора месяца, — Поттеру понравилось, как бесхитростно мягко прозвучал голос Джин в этот момент. Кажется, что он напрасно переживал о том, что после их неловкого расставания бывшая девушка затаит на него обиду. Все же долгие годы, проведенные плечом к плечу, не прошли для них не замечено. Возможно, когда-нибудь он даже отважится на то, чтобы вновь объявиться на каких-нибудь посиделках многочисленного семейства Уизли без страха сгореть от стыда. Честно признаться, Гарри до сих пор побаивался оставаться с Артуром один-на-один. Все же быть бывшим парнем его единственной дочери – достаточно сомнительный титул. И даже будь он хоть трижды кавалером Ордена Мерлина первой степени, кажется, даже и это не помогло бы ему выработать иммунитет от суровых взглядов обычно мягкого и простосердечного мистера Уизли. Когда пузатая бутылка была опустошена где-то на треть (Гарри был уверен, заслугой этому была разошедшаяся не на шутку Джин), Поттер все же позволил любопытству взять над собой верх. Пластинка за пластинкой сменялась музыка, а их отнюдь не трезвые посиделки как-то незаметно переместились в более просторную гостиную. За окном уже вечерело, дождь накрапывал по крыльцу, отчего Гарри был особенно рад тому, что оказался в этот промозглый вечер у себя дома на мягком диване. Либо в нем сейчас говорил Блишен с корицей, либо он действительно начал обживаться на новом месте настолько, что двухэтажный коттедж на Рассел-роуд стал для него действительно чем-то большим, чем временное прибежище. Он обзавелся дружелюбными соседями (куда же без Свонов и их вечерних посиделок за просмотром бейсбола), друзьями в резервации, которые были всерьез обеспокоены его благополучием (и конечно же тем, чтобы его автомобиль всегда был на ходу, а масляная жидкость в пригодном для езды состоянии). Не говоря уже о необычном во всех смыслах семействе Калленов-Хейлов. Гарри даже нелюдимую Роуз мысленно записал в отдельный список небезразличных ему людей. Не только ради того, чтобы позлить ее. И само собой Эдвард… Гарри буквально вывалил свой поток сознания на Джин, которая на удивление терпеливо выслушала его сумбурный нетрезвый рассказ, ни разу не перебив. — Я очень ревную, — в какой-то момент выдала рыжеволосая ведьма и отвернулась в сторону окна, наблюдая за унылой осенней погодой. Гарри удивленно проморгался, а в ответ на свое удивленное молчание получил только фыркнувшую в чашку Джинни. От такого неаккуратного обращения, огневиски очень оскорбился и обрызгал чем-то ужасно развеселившуюся подругу. — Я долго размышляла о причине твоего переезда. Думала, что ты просто хотел сменить обстановку, ну знаешь… временно, — пустая чашка примостилась на кофейном столике подальше от непредвиденных эксцессов. Джинни забралась на диван с ногами, подогнув под себя пятки. — Думала о том, что возможно тебя окончательно достал Кингсли, репортеры из Пророка, которые по десятому кругу перемывали нам с тобой косточки и пели бесконечные оды нашему расставанию. А может быть, ты хотел побыть вдали от меня, попутешествовать вдоволь, повидать свет, познакомиться с кем-то, кто не будет видеть в тебе символ национального освобождения или того самого мага с карточки из шоколадных лягушек. Джинни тяжело выдохнула и помассировала переносицу прежде, чем снова обернуться к Гарри и воззриться на него трезвыми карими глазами. — Но выяснилось, что ты просто отправился в «большое плавание». Гарри непонимающе открывал и закрывал рот. Слова были готовы сорваться с его губ, однако он не знал, как подобрать их так, чтобы сказать правду, не разочаровав собеседницу. Гарри был похож на рыбу, оглушенную веслом и выброшенную на берег. Он и сам порой не понимал, что двигало им в его желании выбраться куда-нибудь подальше. Поттер привык за свою насыщенную на происшествия жизнь не опираться на строго спроектированные планы, ведь практика доказывала, что любая самая незначительная деталь могла запросто разрушить все до основания. Он полагался на интуицию, которая, к счастью, по большей части не давала сбоев и практически всегда вела его непроторенной дорогой вперед. И этот раз не стал исключением. Гарри двигался без предопределенной цели, но в итоге нашел что-то большее, чем то, что искал в самом начале своего пути. — И выглядит все так, будто бы ты не собираешься возвращаться. Будто бы я… мы все остались для тебя недосягаемым прошлым. Прочитанной главой книги, которая будет бесконечно пылится на полках до скончания дней. — Очень поэтично, — усмехнулся Гарри со своего места. Джинни тоже не удалось надолго сохранить на лице маску серьезности, оттого Поттер с каким-то странным довольством наблюдал за тем, как подруга растянула губы в полуулыбке в ответ на его мрачное веселье. — А что мне еще было сказать?! — чего уж Гарри точно не ожидал, так это того, что в него прилетит метко запущенная подушка. Одна из лучших распасовщиц Гарпий только что грамотно и выверено вывела Гарри Поттера из игры. Потерев ушибленный нос, Гарри возрадовался, что на нем в этот момент не было очков. — Например то, что ты за меня безмерно рада? — Само собой, но не все же о хорошем, — хитро прищурившись, произнесла Джинни, ловко перехватывая подушку из рук нерасторопного Поттера. — С этой точки немного подробнее. — Я хотела рассказать тебе раньше, но ты был настолько поглощен своим переездом и никак не желал заглянуть в Нору, что события набрали стремительные обороты, как большой снежный ком. У меня тоже кое-кто появился. К чести Гарри, он сумел сохранить на лице бесстрастное выражение. Он догадывался об этом еще с прошлого разговора, когда Гермиона ненароком обмолвилась о том, что ему непременно нужно обсудить с Джин кое-какие вопросы, касающиеся их личной жизни. Однако эта мысль всегда оставалась где-то на периферии, до конца не оформленная и эфемерная. Лучистые глаза режеволосой ведьмы были наполнены каким-то странным предвкушением и неуверенностью, отчего Поттер только неуверенно кивает собеседнице в знак того, чтобы она продолжила. — Точнее сказать, этим я собиралась поделиться с тобой в рождественский ужин… Гарри помнил, как Рональд в прошлый сочельник все никак не отставал от него с расспросами. К счастью, в тот раз Поттеру удалось отбрехаться от лучшего друга каким-то рождественским приемом в Министерстве, на котором он, к слову, так и не появился, проведя праздник в компании Тедди, Андромеды и Кикимера. — Ну вы же не расстались за все эти… девять месяцев? — Нет, ведь мы успели обручиться. Гарри подавился воздухом. Кажется, что кислород наравне с неожиданными новостями попали ему не в то горло. Поттер уверен, что будь у него хоть десять горл, он все равно не смог бы просто так переварить это… довольно шокирующее известие. — А летом сыграть свадьбу. Поттер неверяще хмыкает себе под нос, как только первый шок сходит волной на нет. — Туше. Гарри уже было хотел обвинить подругу в том, что она буквально загнала его в угол своим неожиданным признанием, однако на деле все оказалось в точности так, как она и сказала. В угол Поттер загнал себя самостоятельно, оборвав накануне любые контакты с Джинни и семейством Уизли. Наверняка Рональду (под немалым давлением супруги) хватило ума не трещать направо и налево о том, что его младшая сестра наконец выходит замуж спустя несколько лет неопределенности, которые подарил ей Гарри. — Я… поздравляю тебя, — Гарри только и сумел выдавить из себя неуверенную улыбку. Кажется, что лучащейся каким-то странным весельем Джинни она пришлась по душе. — Ну может быть, в этот радостный торжественный момент ты поделишься именем своего… избранника? — Знаешь, мне кажется, что я не ушла сильно далеко и мои поиски завершились где-то в районе фан-клуба людей, у которых перед тобой образовался долг жизни, — Гарри вновь ощутил неприятное царапающее чувство где-то в районе солнечного сплетения. Ему на ум приходил только один человек. — Это Драко. Драко Малфой. — … — Да, у Рона была примерно такая же реакция.