Шакал

Шакал похлопал выступлению заики-Ивана от всей души, хотя, как и я, пропустил все мимо ушей. Лицемерная ты мразь… Хотя я тоже вяло присоединился к хлопкам. Выступающий вернулся назад и сел рядом с парнем в бордовом, начал его о чем-то допрашивать и тот вежливо отвечал, не забывая стрельнуть глазами в мою сторону. Понял я, понял, ты обо мне не забыл. У меня от нервов аж начался тик под глазом. Я прикрыл его рукой и отвернулся, игнорируя посылаемые мне «сигналы» ради своего здоровья. Только сейчас до меня, кретина, дошло, что с самого начала надо было так сделать! А теперь я всем своим видом, пойманного за жопу, сказал ему, что он не ошибся! Выступление девушки длилось целую вечность. Я попробовал было вернуться к тому, с чего начал. С мыслей о будущем, о Европе, о карьере… и поменьше о парнях. Катастрофически сложно. Сексуальное напряжение в воздухе можно ножом резать, у меня от него на лбу вена вздулась. Попробуем представить. Все может быть: «парень-гей из нищенской провинции, взял волю в кулак и поднялся со дна без помощи родителей, уехал в Швейцарию, построил там карьеру, встретил любовь всей жизнь — голубоглазого Рафаэля и остался с ним жить.» И снова парни? Почему Рафаэль получился голубоглазым?! Эх… история успеха в моей голове все равно была интереснее монотонного голоса девицы с банальщиной, вместо концепта района. Штампы в моей фантазии и то веселее! Рафаэль, например, не просто красавчик, но и умеет готовить мне завтраки в постель. Даже преподавательница, всегда чуткая и внимательная, стала просто кивать, как собачка в машине, дослушивая выступление. — Хорошо, хорошо, Светочка. Тебе бы исправить заключение, — Светочка села, поджав губы, явно ожидая как минимум бурных оваций. Софья Васильевна с явно большим удовольствием готовилась к представлению следующего студента. Есть что-то радостное в женщинах «за пятьдесят», когда они крутятся вокруг красивого молодого студента, да еще умного и подающего надежды. — А теперь, попрошу студентов обратить внимание на этого молодого человека, Савелий… Он, да, тот самый Он, встал и с театральной скромностью кивнул на оказанное ему внимание от препода. Хотя я насквозь видел, как он кайфует от взглядов, прикованных к его персоне, сейчас еще рукой помашет, как Юлий Цезарь подданным. — Савелий Арских у нас уже участвовал в этом сложном конкурсе в прошлом году и занял второе, — торжественно подняла палец она. — место среди всех студентов России! Это самая большая награда пока, какую получал студент нашего университета. Так что, учитесь у него, мои первокурсники, и мы с вами тоже поработаем! Да, у этого секс-инструктора есть чему поучиться… Но, какого черта? Это же никак не соотноситься с ним в моей голове. Это пазл никак не встает. Пример для студентов в приличном костюме и… парень с камеры, похожий на гопника. Он выступает перед всеми с блестящей презентацией… и он же имеет меня всю ночь за закрытыми дверями, пока никто не видит. Его невозможно найти, он словно тень, его не существует… А теперь он пришел ко мне сам, в своем лучезарном обличии, к нему приковано всеобщее внимание и никто не может оторвать от него взгляд. И имя ему… — Сава уделает этих двоих. Они же просто бездарности на его фоне! — Да, это точно… — с придыханием протянула левая. — Блин, он такой классный, так хорошо держится. Лен, он все еще смотрит сюда. Думаешь, мне подойти к нему после?.. — Не морочь себе голову. Он точно бабник. У таких все на лице написано. — Эх, ты наверное права. Они все одинаковые. «Бабник» кольнуло меня сильнее, чем я ожидал. Я глянул в их сторону, будто они только что меня оскорбили. Мысль, что и он тоже, как Ден… Я любовался им на импровизированной сцене у доски. Он держался не просто хорошо, а как древний оратор, как коуч, что хочет впарить тебе ненужную херню за кучу бабок, а ты и не против. У него был приятный баритон, как я был рад вспомнить его голос, хорошо поставленная речь, без затупов. Он не стоял столбом и не читал по бумажке, а двигался, ходил рядом с экраном и жестикулировал руками, с теми самыми длинными пальцами, для привлечения внимания. А самое главное — он горел своим проектом, он любил его, как дитя и как любящая мать, готов был рассказывать о нем бесконечно и хвалебно. Я даже не заметил, как полностью расслабился и на моих сухих губах застыла тень улыбки. Очнулся я только после самых бурных аплодисментов и слайда «спасибо за внимание» и обомлел. Как, уже все? Прозвенел звонок. Все стали собирать вещи, а я продолжал сидеть ровно. Мне же тоже надо их собрать, верно? Надо выйти из этой аудитории и попытаться не столкнуться ни с каким Савелием. Рассуждая так я, чисто механически, засовывал вещи в рюкзак, с видом, будто меня заставляют делать что-то невыносимо мучительное. Деревянно встал и зашагал вниз, желая слиться с толпой. Странно, но я умудрился упустить шакала из виду, хотя теперь для моих глаз его огненная коротко стриженная башка цель номер один. Может четверокурсники ушли вместе с другими преподами? Ну, ничего не поделаешь, у меня теперь хотя бы есть его имя… — Данковский Марк, — прозвучало за моей спиной, как только я вышел из кабинета и внутри все похолодело.