Не лги мне

Златовласый мальчишка с удивительно светлыми серыми глазами привычно свесился из окна своей комнаты на втором этаже его дома и высматривал на дороге своего лучшего друга. Михаила всегда было видно издалека — тёмные-тёмные волосы, совсем чёрные, и ярко-голубые глаза… Взрослые называли его Ангелом. Сам Михаил говорил, что если сравнивать его и Люцифера, то Ангел — именно Люцифер. У него же такие светлые глаза! А волосы? Совсем-совсем как пшеница под солнцем!.. А он?.. Разве может он быть Ангелом? Ну, никак нет. Стоит тёмной макушке Михаила показаться в конце улицы, Люц слетает по лестнице вниз и спешит встретить друга. Они совершенно разные по характерам — Люцифер чуть ли не хулиган, ему лишь бы устроить какую-то проказу и поиздеваться над кем-нибудь, Михаил же… Михаил был другим. Он любил природу и животных, всегда помогал тем, на кого «напал» Люц… Вот и сейчас, подходя к дому друга, он привычно отвязал банки от хвоста собаки и снял с дерева кота, которого блондин привязал к ветке отцовским ремнём.  — Ну зачем, они так прикольно скулили!.. — слегка капризно тянет Ширли, скрещивая руки на груди. Как и всегда, костяшки у него уже сбиты — с кем-то успел подраться. Да и руки в общем ободраны… Явно хорошо дрался. Даже под глазом синяк появился. Михаил достаёт из своего рюкзачка пластыри.  — Садись, будем обрабатывать твои ссадины! — командует он, и Люцифер закатывает глаза. Но уже даже не думает сопротивляться — им по девять лет, они дружат с четырёх… Уж кто-кто, а он точно знает, что спорить с Михаилом не стоит. Он, конечно, Ангел, но может и ударить… Блондин сам его учил, — Вот и с кем подрался уже? Люси, знаешь ведь, что если твой отец застукает тебя за этим, то тебе несдобровать. Ширли, как и всегда, лишь фыркает: ну и что с того? Подумаешь, опять запрут дома на месяц. Ничего страшного, бывало уже, переживёт. Но так как Михаил переживает… Вздохнув, сероглазый позволяет другу намазать свои синяки специальной мазью и заклеить ссадины пластырями. После этого мальчишки спешат в парк в конце квартала, где сегодня Михаил хотел показать Люциферу найденное недавно беличье дупло… Это было настолько интересно, что Люц даже пообещал никогда не мучить рыжих зверьков. Лишь бы только их увидеть. Вися на ветке большого дуба, мальчишки с восторгом рассматривали снующих туда-сюда белок и боялись даже дышать, чтобы ненароком не вспугнуть их. Михаил крепко держал Люцифера за руку, и возможно прохожим казалось, но на губах у юного Ширли была улыбка. Настоящая, мягкая и светлая, совсем не такая, к которой привыкли окружающие. Обычно он улыбался зло, насмешливо и жестоко, но не сейчас…  — Это было так здорово! — смеялся он, лёжа на траве в другой части парка и всё так же держа друга за руку. Этот жест всегда действовал на него до странного успокаивающе. Переплетя их пальцы, Люцифер смотрел на плывущие в небе облака, — Как ты их нашёл? Ай, ладно, не важно! Это всё равно круто. А давай завтра ещё придём?  — Конечно. Только ты ведь помнишь, что пообещал мне не трогать их?  — Помню. Не переживай, Майк, обещания-то я всегда сдерживаю!.. Не согласиться Новак не мог. Потому, кивнув, он тоже просто устремил взгляд в небо… Каким бы плохим Люцифер ни был, как бы его не ругали другие, он никогда не врал самому Михаилу. Для брюнета это было главным. Это значило, что Люц дорожит их дружбой. И потому голубоглазый постоянно закрывал глаза на все его плохие поступки. И часто даже, если Люцифер, допустим, разобьёт стекло, Михаил брал ответственность на себя. Чак Ширли, отец Люцифера, был очень строгим, поэтому мальчик старался не допустить того, чтобы его друга снова наказали. На обед мальчишки привычно забежали в кафе к отцу Михаила. Кастиэль Новак, такой же голубоглазый брюнет, как и его сын, всегда с удовольствием кормил их. Признаться честно, его заведение было единственным, которое никогда не страдало от набегов юного Ширли — ради своего друга он держал себя в руках. Да и Кастиэль всегда находил, чем занять активного ребёнка, чья нерастраченная энергия то и дело норовит выплеснуться в виде очередной шалости. Например, он мог попросить мальчишек помочь ему замесить тесто для хлеба. Оно густое-густое, очень плотное, и на его замес требуется довольно много сил. Так что через пару часов «избивания» теста, Люцифер падал почти без сил. Зато довольный. И кафе в целости и сохранности. Вторую половину дня парни провели на школьном спортивном стадионе — Люцифер учил Михаила подтягиваться, а Майкл делал вид, что у него ничего не получается. Конечно, он был намного сильнее, чем показывал другу… Но он знал, что «Люси» доставляет удовольствие быть самым сильным, потому позволял тому чувствовать себя таковым. Это ведь «Люси». Перед ним можно быть и слабым.

***

Ширли и Новаку по тринадцать лет. Они оба — лучшие ученики в своём классе, что для многих удивительно. Люцифер продолжал зарабатывать себе славу всеобщего проклятья, потому никто не ожидал от него таких успехов в учёбе… А Ширли был невероятно умён. Он с лёгкостью осваивал программу на пару месяцев вперёд и, порой, даже подтягивал в предметах Михаила. Он был странным ребёнком. В светлых глазах то и дело плясали черти, а улыбка… Улыбка нагоняла панику. В этот раз он превзошёл даже самого себя — разбил машину, врезавшись в неё на велосипеде… Михаилу на расспросы он отвечает, что врезался в дерево. Потому что не хочет говорить, чья это была машина. Потому что знает, какая реакция за этим последует. Но не знает того, что намного сильнее Мишу разозлит не сам факт того, что это за машина была, а то, что Люц скрыл это. Смотрел ему в глаза и врал. Вечером придя домой, Михаил видит совершенно разбитого отца и, обняв того, спрашивает, что случилось… Кастиэль, грустно улыбнувшись, говорит, что кто-то, видимо, сегодня врезался в его машину — разбита фара, оторвано боковое зеркало, куча мелких вмятин и вполне заметных царапин… Парень смотрит на отцовскую машину, светло-бежевую, и видит на ней красную краску… Ярко-красную краску, которой сам красил велосипед Люцифера вместе с другом. И внутри у него всё холодеет.  — Папа, спроси плату за ремонт с Чака Ширли. Любая экспертиза подтвердит, что краска, оставшаяся на твоей машине, та же самая, что на велосипеде его сына, Люцифера. Я буду у себя, — Новак, словно в бреду, поднимается на второй этаж их небольшого дома и запирает свою дверь. Ему необходимо подумать. Неужели Люц солгал ему?.. Нет, он никогда так не поступал… Никогда… До этого дня, — Чёрт! — кричит он, кидая в стену их с Люцифером фотографию с одного из Дней рождений Михаила. Он просто не может в это поверить!.. — Как?! Как ты посмел?! — спрашивает он у той же самой фотографии, с которой нагло улыбается его лучший друг. Его разрывают на части противоречия, — Столько раз, Люцифер, столько раз я выгораживал тебя! Всегда просил только не врать мне! Только этого, помнишь?! Помнишь?! — из ярко-голубых глаз катятся слёзы. Он устал. Столько всего накопилось, столько всего… Он так больше не может. И не будет. Утром Михаил Новак идёт к дому Ширли вместе со своим отцом. Кастиэль будет разговаривать с Чаком, а Михаил — с Люцифером. В тот вечер Кастиэль слышал всё, что кричал его сын… И ему было больно осознавать, что сегодня, по всей видимости, многолетняя дружба между Михаилом и Люцем распадётся. Последний раз покрепче сжав плечо сына, он подходит к Чаку, позволяя Мише действовать самому…  — Люцифер, — голос младшего Новака звенит ледяной яростью, и даже такой смельчак, как Люц, вздрагивает. Он тоже всё понимает, — Ты солгал мне, Люцифер. Столько лет я помогал тебе. Каждый раз, стоило тебе что-нибудь натворить, я вставал на твою сторону. Разбитое стекло, драка, издевательства над животными… Да что там над животными! Ты издевался надо всем, что двигалось! Над всем, Люцифер! И каждый раз я умолял взрослых ничего тебе не делать. Каждый раз я брал вину на себя. Каждый. Раз. Это именно меня отстраняли от занятий, это именно я ходил на отработки… Я, Люцифер! И никогда ничего тебе не говорил! Просил только быть со мной честным. Всего одна вещь взамен на мою бесконечную верность, за мою помощь, дружбу… Я просил честность. Знаешь, я бы простил тебе то, что ты испортил папину машину, на которую он копил три года. Простил бы без всякой задней мысли. Если бы ты мне признался, понимаешь? Достаточно было только этого! Но нет! Ты решил соврать мне! Мне! — мальчик кричал так, что его, наверное, было слышно на другом конце улицы… Но вдруг он замолчал, глядя в почти прозрачные глаза не-друга, — Больше никогда не подходи ко мне, Люцифер Ширли. Никогда. Я не хочу иметь с тобой ничего общего. Развернувшись, брюнет направился было к своему отцу, который уже получил деньги от пышущего гневом Чака, но тут Люцифер схватил его за запястье… Судя по всему, блондин хотел ему что-то сказать в своё оправдание, но Михаил больше не собирался что-либо слушать. Резко развернувшись, он так врезал Люциферу в челюсть, что тот отлетел на пару метров!.. Прыгнув следом за ним, Новак уселся поверх лучшего друга и стал колотить его по лицу, не разбирая ничего. Так же, как сам Ширли делал со своими жертвами.  — Я. Сказал. Не. Подходи. Ко. Мне! — кричал он, чувствуя под кулаками горячую кровь и не имея силы остановиться, — Думаешь, я слабый?! Я всегда был сильнее тебя, Люцифер! Всегда, слышишь ты это?! Слышишь?! Не смей трогать меня! Никогда! Я тебя ненавижу, Ширли! Не-на-ви-жу! Надеюсь, на этот раз ты меня понял?! Хоть какая-то информация может удержаться в твоём крошечном мозгу?! Резко остановившись, он презрительно скривился, больше не видя перед собой того мальчика, с которым вместе сидел на дубовой ветке, наблюдая за белками. Теперь перед ним был просто Ширли. Тот, кого все заслуженно звали Дьяволом. И теперь Михаил это видел. Поднявшись на ноги, Новак достал из своего рюкзака аптечку, которую всегда носил специально для друга, и кинул её в него. Теперь она ему не понадобится. Наконец вернувшись к отцу, парень стёр кровь с рук предложенным Кастиэлем платком, зло сверкнул яркими глазами на Чака и направился вниз по дороге, в школу. Теперь-то он её пропускать точно не будет. И его больше не посмеют отстранить от занятий. Потому что теперь ему некого защищать, ведь друзей у него больше нет. У него теперь никого нет. Новак не замечает, что в его глазах теперь тоже поселяются черти. Он не замечает, что и сам теперь способен одной улыбкой заморозить душу того, на кого смотрит. Не может заметить того, как с того раза стал точь-в-точь отражением Люцифера Ширли… Только он ни над кем не издевается. Он помогает всем, кому только может. Участвует во всех школьных мероприятиях. Даже устраивается на медицинские курсы… Только каждый раз, стоит посмотреть на аптечку, он на автомате думает: «Надо не забыть взять мазь для… Чёрт! Не надо! Не надо!..» А по выходным Михаил тренировался на школьном спортивном поле. Особенно любил он турники. И если кто-нибудь попробует припомнить ему, что именно на них он постоянно зависал с Люцифером, то этому человеку не поздоровится. Потому что Михаил, конечно, добрый, но и отправить в нокаут одним ударом вполне себе может. Люцифер Ширли тоже меняется. Без Михаила, который уравновешивал его, блондин сорвался окончательно. Его забирали в полицию минимум раз в месяц, а выкуп каждый раз оплачивал почему-то не Чак Ширли, который был довольно обеспеченным, а Кастиэль Новак, и это даже не смотря на то, что в его семье появился ещё один ребёнок… Но Люцифер игнорировал это и ввязывался в драки снова. Лишь иногда ловил себя на том, что сидит на подоконнике, смотря в ту сторону, откуда обычно приходил Михаил… Однажды он даже попытался поймать и помучить белку с того самого дуба, чтобы забыть очередное обещание, данное Новаку, но… Вместо этого каждую неделю он теперь по ночам приносит зверькам орехи, чтобы этого никто не увидел. И сидит на нижней ветке, глядя на дупло и вспоминая, как сидел вот так же с Михаилом… Лжец. Он должен был тогда сказать правду… Но выбора уже не отменить. Потому он лишь издалека наблюдает за тем, как Михаил тратит очередные свободные часы на спорт.