в далёком прошлом мы были врагами.

Эдгар и Эдогава сидели друг напротив друга, облокотившись на деревянный стол. Они смотрели друг другу в глаза, жар пылал на щеках обоих парней. Эдгар осторожно взялся пальцами за палочку, привстал и провел по щеке Рампо. –Эдогава… Господи… какие же у тебя красивые глаза, они словно два изумруда. я могу смотреть в них вечно.–Эдгар не сдержавшись, сказал то, что так хотел давно сказать, он действительно тонул в глазах Эдогавы и не мог оторваться от них ни на секунду. На этот комплимент Рампо ничего не ответил, но его эмоции выдали розовевшие щёки и отводящий от обладателя цвета горького шоколада глаз, взгляд. По увидел смущение Рампо, ухмыльнулся и начал, откусывая понемногу от бисквитной палочки, приближаться к губам шатена. «Будь, что будет.» решил По. Эдогава был совершенно не против этого, и мельком улыбнувшись, стал повторять за своим визави. Раз за разом их губы становились все ближе, а сердца стучали так, что можно было бы услышать отчётливый стук, если бы в кабинете воцарилась гробовая тишина. Но сейчас можно услышать томное дыхание и хруст так скоро заканчивающейся сладости. Первый шаг сделал По, взявшись в ответ за палочку, второй делает Рампо. Вскоре его сторона поки закончилась и он с полной уверенностью в своих действиях прильнул к губам Эдгара. Нисколько не удивившись такому раскладу событий, будто он знал, что теоретически из банального приглашения на чай может выйти в нечто похожее, Эдгар ответил на поцелуй. Кусочки бисквита мягко похрустывали между сплетающемися языками, затянувшийся поцелуй постепенно начал углубляться. Изредка Рампо мог прикусить уже покрасневшую от долгого поцелуя нижнюю губу По, на что получал слабый стон. Внутри всё пылало, казалось, что в комнате стало душно, Эдгар, стараясь не отвлекаться от сладких губ Эдогавы, снял пальто, пиджак и принялся с новыми силами пробовать губы Рампо, он снял с него бежевого цвета шляпу и запустил руки в шелковистые, теплые от жара волосы. Рампо редко трогали по голове, что он делал с людьми постоянно, не зная личных границ и границ дозволенного. От движений Эдгара, по его телу пробежала дрожь и появилось возбуждение. Чувствуя, что воздуха не хватает и в помещении слишком жарко, Эдогава, немного отстранившись, снял с себя плащ, затем галстук и белоснежную рубашку и вновь, взяв Эдгара за воротник, притянул к себе. Несмотря на свою любовь к сладкому, мучному, да и вообще к вредной пище, тело Рампо выглядело достаточно стройным и, можно сказать, мускулистым. На животе выступали кубики пресса, покрытые каплями пота, что выглядело крайне сексуально в глазах Эдгара, мужчина обещал себе, что когда-нибудь пройдется по телу Эдогавы языком, но это оставалось пока лишь в желаниях и страстных мечтах. Наконец их губы разомкнулись, тягучая, тёплая слюна потекла по уголкам рта, падая на стол, оставляла там мокрые капли, как напоминание о том, что между ними произошло. Пока Эдгар приходил в себя и пытался отдышаться, Эдогава обошел стол и подошёл вплотную к своему… сопернику?.. врагу?.. к другу? Они друг друга считали одновременно и соперниками и друзьями, они не могли понять свои чувства и отношения, но сейчас оба явно хотят одного — быть рядом друг с другом, дополнять друг друга, чего хотел и очень хочет сейчас двойной чёрный. Рампо давно выяснил к кому питает светлые чувства Осаму, когда те, после совместного задания решили зайти в бар отдохнуть. Выпивши несколько стопок виски, практически лёжа на барной стойке, он проговорился, вернее проныл, что скучает по «рыжеволосому слизняку», насколько он красив, и как хочет ему позвонить. Рампо решил такое откровение скрыть, чтобы у бывшего мафиози не было проблем в отношениях не только с объектом симпатии, но и с коллегами.

***

В тёмном высотном здании, в самом центре Йокогамы, где располагается штаб портовой мафии, Чуя, уже после нескольких бокалов вина был пьян. Мори и Коё, азартно переглядываясь, наблюдали за своим подчинённым, постепенно допивая алкоголь.  — Чёртов Дазай… в следующий раз я тебя точно убью.– Чуя прошипел и упал на стол, все ещё держа в руке своё сокровище, как выразилась Коё — недопитое красное, но в тот момент он больше хотел держать руку бывшего напарника, представляя это, он рухнулся на стол, сжимая бокал. С такой фразы, Коё, прикрыв рот рукавом, хихикнула. Ринтаро лишь ухмыльнулся, смотря то на Чую, то встречаясь весёлыми взглядами с Коё. Решив, что в компании с Элис ему будет лучше, нежели с отрубившимся подчинённым и подбежавшей к нему «Анэ-сан», как называли красноволосую леди Дазай и Чуя, Мори важно ступая по паркету, ушёл к себе, оставив двух мафиози наедине. После совместной работы и победы над Лавкрафтом на парней нахлынули воспоминания о прошлом, и давно остывшие чувства вновь вспыхнули яркими огнями, поглотившие разум, казалось бы, двух на данный момент врагов. Из-за страха невзаимности и своей же гордости, никак не могли друг другу признаться. Они дорожили своей дружбой, дополняя её постоянными оскорблениями, перепалками и драками. Во время ссор, крича «Ублюдок!», «Бинтованая скумбрия, я тебя прикончу!», «Ещё не дорос до меня, слизень!», «Сними свою идиотскую шляпу, придурок!», они жадно хотели прижаться друг к другу, высказать всё, что думают на самом деле, но всё оканчивалось ссадинами и синяками. Другие подчинённые от этого ужасно уставали и мечтали хотя бы об одном спокойном и тихом дне без этих двоих. Несмотря на возраст юных исполнителей и поведение, их боялись и уважали, поэтому не делали замечаний, дабы не испытывать судьбу. После посещения картинной галереи и разговора со своим бывшим коллегой-Хироцу, одним из немногих, с кем удалось сохранить дружеские отношения, Дазай, выйдя из помещения прошёлся до берега и сел на огромный, уже остывший от дневного света, камень. Смотря на тихо шумящий и переливающийся в свете луны залив, глубокое чёрное, с яркими, мелкими звёздами небо, поддавшись нахлынувшим чувствам, вперемешку с воспоминаниями и совместными моментами с мафиози, он решил сделать первый шаг. Детектив знал, что Чуя в этот день напился и ему будет куда проще затащить того в какое-нибудь красивое или очень памятное для них обоих место, и сказать эти заветные три слова. Осаму набрал номер мафиози и перебирая подходящие слова для приветствия, прикусывая губу, стал ждать ответа. В это время Чуя отходил у себя в квартире от нескольких бокалов выпитого алкоголя, он не помнил, кто его и как довёз до квартиры и бережно уложил в кровать, прикрыв одеялом, да и не хотел об этом даже думать. Это были Коё и Рюноске, которого женщина попросила помочь отнести и отвезти отключившегося мафиози в его роскошные апартаменты. Для юноши, который в тот момент был не занят, это не было проблемой и он быстро выполнил поручение, используя свою способность. Удивительно, как орудие для бесконечного количества безжалостных убийств, внезапно превратилось в что-то похожее на гамак, способное перенести человека, не разбудив его. Владельца расёмона смутил один момент — во время поездки на личном автомобиле спящий Накахара вздрагивал и время от времени выкрикивал: «Скумбрия!», «Убью!», «Люблю тебя», но Акутагава решил не обращать на это внимание, особенно стараясь забыть последнюю фразу, и никогда это не обсуждать ни с рыжеволосым, ни с коллегами. Чуя проснулся от звонка, нехотя поднявшись и не посмотрев, кто звонит, парень поднес к уху телефон. –Слушаю. –Чуя… привет. — войдя в ступор, когда услышал серьезный, такой желанный, пронзительный голос, Дазай забыл все, что придумал до этого и не выдал ничего лучше обычного приветствия. Мафиози узнает этот голос из тысячи других, такой спокойный, местами весёлый, а местами такой грустный, что казалось, его обладатель вот-вот заплачет. — Д-Дазай? Какого чёрта? Зачем? — в голосе Чуи было слышно удивление и невероятная радость. Осознав это, парень стал серьёзен, прокашлявшись в его голосе уже была слышна сталь.–И какого хрена ты мне вообще звонишь… а, Дазай? если что, я спал, а ты, ублюдок, меня разбудил. Говори, что хотел и оставь меня в покое. — Хах! Ну вот, узнаю́ тебя, ты бы знал, как я скучал по твоим всплескам агрессии по отношению ко мне,— В голосе Дазая была слышна усмешка, что выбесило Накахару ещё больше. –Ах да, я вот зачем… у меня для тебя, скажем, сюрприз. Сможешь приехать сегодня в два часа ночи к нашей заброшке?  — более серьезным тоном произнёс шатен, чтобы его бывший напарник понял, что он не шутит, как обычно бывало. В лет 17, Осаму и Чуя любили сидеть на крыше одного заброшенного здания, недалеко от порта и болтать абсолютно обо всём, смотря на ночную Йокогаму, на высокие здания, где почти во всех окнах был выключен свет, а если хозяева некоторых квартир не спали, в такой поздний час, то часто их можно было увидеть у открытого окна с сигаретой в зубах и с задумчивым взглядом вдаль. Многоэтажки были освещены уличными фонарями и большой, невероятно яркой луной. Также подростки любили глядеть на чёрную, так манящую к себе, но в то же время наводящую страх водную гладь, на изредка проезжающие автомобили и прохожих, которых было настолько мало, что юноши придумали игру, которая заключалась в том, кто первый увидит прохожего, тот загадывает желание или задаёт каверзный вопрос своему противнику, который обязан будет ответить на него, иначе пойдет наказание. Со дня начала игры задания и вопросы усложнялись и становились неприлично личными с каждым походом на крышу заброшенного здания. Чуя, из-за вопросов Дазая и своей ненаблюдательности ненавидел эту игру, ещё потому как редко выигрывал и не хотел задевать личное парня, но вновь и вновь приходил на крышу и играл. Однажды он окончательно пожалел о том, что вообще согласился на это. Тогда, после очередной победы, Осаму немного придвинулся к парню и попросил его показать свои эрогенные места. На лице была хитрая улыбка, а холодные, озарённые ночным светом, чёрные глаза сверкали в желании узнать чуть ближе своего напарника. –Чего это ты засмущался, а, Чуя? Неужели придется придумывать наказание, которое будет куда жёсче, чем эта просьба? –Обижено, с нотками манипулирования протянул Дазай, — Даю обещание, что трогать не буду. –И зачем тебе эта информация? Что на этот раз ты задумал такого, где тебе понадобятся такие знания о моем теле? — Раздражённо, сменив нейтральное выражение лица на злобный оскал, поинтересовался парень. –Просто любопытно. Знай, ты сам согласился на игру и сам сюда пришёл, будь добр соблюдать правила, которые мы оба придумывали около полугода назад на этом же самом месте, где сейчас сидим, если ты забыл. –Сволочь ты, Дазай, имей в виду, –с этими словами, не став спорить, Чуя, отводя взгляд в сторону, начал изящными тонкими пальцами указывать на губы, кадык, затылок, ключицы, соски и бёдра своему товарищу, который прожигал его взглядом и старался запомнить все места, на которые показал обладатель небесно-голубых глаз. –Неплохо, неплохо… бёдра, значит… — Дазай было потянулся к бёдрам, чтобы проверить достоверность слов Чуи, как его рука заныла от сильного удара. –Эй! Ты обещал не лезть, ублюдок, я убью тебя, грёбаный ты суицидник! Корчась от боли, Осаму кивнул, и зажимая поврежденную руку, незамедлительно встал и отправился домой. Чуя, радуясь, что смог причинить хотя бы физическую боль похотливому напарнику, немного ещё посидел у края крыши, болтая ногами, думая о чем-то своем, и наконец отправился вслед за Дазаем. Изредка шатен напоминал о том вечере своему напарнику, будь они на задании или собрании, на что получал очередное оскорбление или удар по шее. Иногда они по одиночке это вспоминали, на что Чуя вздрагивал, стараясь отогнать мысли прочь, а Осаму лишь тяжко вздыхал, закрывая глаза. Член исполкома и сейчас об этом вспомнил, но почему то в этот момент он не ужаснулся таким воспоминаниям, а хотел, чтобы Дазай всё же использовал свои знания о секретных частях тела на нём. –Я приду… надеюсь твоим, так называемым сюрпризом окажется ружьё, которым я тебя застрелю, скумбрия. На другом конце провода, его бывший напарник не смог сдержать смеха, такого рода угрозы его всегда забавляли, он так отвык от этого, что готов был слушать вечно брань и не особо приятные, даже пугающие, для обычного человека вещи от Чуи. –Обязательно. Слизень, жди меня.— Проржавшись, смахнув выступившую от долгого смеха слезу, мечтательно, но твёрдо проговорил детектив. Положив трубку, Дазай лег на кровать, мечтая поскорее встретиться с товарищем, а Чуя в тот момент погрузился в сон, стараясь не думать о загадочном обещанном сюрпризе и всплывающих воспоминаниях.

***

Эдогава обошел стол и подошёл вплотную к своему… другу. Да, другу, он действительно считал Эдгара своим другом, родственной душой, кому он может доверить абсолютно всё, даже своё сердце. Но после того поцелуя, Эдогава начал сомневаться, действительно ли они друзья, он хотел начать отношения, хотел всегда быть вместе с ним. Последний раз он такую привязанность испытывал к Юкичи, который отнёсся к Рампо, как к собственному сыну и заставил поверить в себя и в свою «способность», помогающую раскрывать даже самые сложные, невообразимые преступления, которые, казалось бы, выполнены идеально профессионалами и гениальными убийцами. Эдогава подошёл к Эдгару и обхватил рельефными руками шею, встав на носки, поцеловал в щеку и уткнулся в плечо, на тот момент уже, для удобства, немного пригнувшегося мужчины. Не сдержав улыбки, По чмокнул детектива в его гладкие и блестящие, словно шёлк, волосы, после зарылся носом в них. Простояв так пару минут, мужчины опомнились и начали одеваться, в таком настроении, как будто бы ничего между ними и не происходило. Они прибрались в кабинете, убрав так и не допитый, уже остывший, но не потерявший сладкого, отдававшего какими-то экзотическими фруктами аромата чай, что было причиной к столь откровенному и приятному вечеру. После того, как Эдогава убрал подаренные сладости в свой сейф, он спросил: –Эдгар, не хочешь пойти ко мне в гости? — Рампо жил в общежитии агенства, его комната находилась на последнем этаже не особо высокого здания с прекрасным видом на Йокогаму и достаточно вместительным балконом, где он часто сидел на плетённом светлом кресле, читая очередной увлекательный рассказ, и мельком посматривая в светлое время суток на оживленную улицу где, словно муравьи, постоянно перемещались о чем-то своем разговаривая люди, а ночью на качающиеся от несильного, тёплого ветерка деревья, которые могли затронуть волосы, нежно их перебирая. Рампо любил слушать шум листвы темно-зелёного клёна или колёс изредка проезжающих автомобилей, иногда смотреть на чёрное небо, где не очень часто, но пролетали белые, стройные, что-то отчаянно кричащие, словно зовя на помощь, чайки. –Да… хорошо, пойдем. –Эдгар задумался о случившемся и о приглашении в гости. Он хотел большего с Рампо, но не знал, как тот отреагирует на предложение заняться любовью, без согласия, будь оно выражено словесно или действиями, мужчина не мог даже прикасаться к его телу. Решив, что пока не время для такого, он молча последовал за своим спутником, который тоже переваривал всю кучу событий, что произошли за один день. Мужчины шли бок о бок, держа друг друга за руки. Они оба так давно хотели побыть наедине, взяться за руки, дарить тепло и любовь, получая взаимность, спать в обнимку и по утрам пить сладкий, чарующего аромата кофе. Целовать друг друга на прощание, уходя на работу, а вечером устраиваться на диване и смотреть какой-нибудь фильм, будучи под теплым шерстяным пледом, а после, доставлять друг другу удовольствие, позабыв о реальном мире, зная, что здесь только они и никто больше. Думая об этом и представляя всё в ярких красках, Рампо и По не заметили, как уже пришли к дверям комнаты детектива.