Немного о возвращениях

Олег чувствовал себя неуютно. Здание «Вместе» было… чёрт возьми, огромным. Выглядело дико футуристично, с тонной непрозрачных стеклянных панелей и металлических перекрытий. Мотоцикл, припаркованный у блестящих на солнце стоек парковки, смотрелся здесь пугалом — чёрным, грязным и чужим. Как и сам Олег. Даже чистая, новая, с иголочки униформа, тяжёлая кобура на поясе и привычная военная выправка уверенности не прибавляли. Очередной дом Серёжи — после обшарпанных стен общежития и старенькой квартирки почище — казался холодным и отталкивающим, словно тёплая огненная рыжина здесь ничего не коснулась. Да и примет ли?.. Чёрт с ним, попробовать стоит. Олег толкнул рукой в перчатке стеклянные двери, и те открылись легко и бесшумно. В главном холле было повеселее: всюду стояли небольшие группы людей, переговаривались, смеялись. В дальнем конце открылась дверь, кто-то из неё крикнул: «Следующий!» — и очередь сдвинулась. Собеседование? Мягкий, слегка неестественный женский голос, разлившийся вдруг сразу отовсюду, жизнерадостно произнёс: — Добро пожаловать в офис социальной сети «Вместе»! Прошу, пройдите идентификацию. Назовите своё имя и цель посещения. — Олег Волков. — он покосился на камеру, блеснувшую алым глазком. — Я бы… хотел видеть Сергея Разумовского. Можно сказать, личная встреча. Повисла тишина. А потом из динамиков зазвучал голос Серёжи — явно записанный заранее, но тёплый и живой: — Добро пожаловать, Олег. Я очень скучал. Чувствуй себя как дома. — Пройдите вперёд, затем направо, — перебил его голос, очевидно, искина. — В систему лифта внесены ваши отпечатки пальцев. Последний этаж. Сергей ждёт вас. В груди Олега что-то скрутило пронзительно-сладкой болью, так, что потемнело в глазах. Он механически прошагал холл, не обращая внимания на добрый десяток недоуменных взглядов, направленных на его худощавую чёрную фигуру. Повернул — там и правда оказался лифт, стеклянные двери и металлический блеск. В лифте — сенсор перед верхней кнопкой. Который среагировал на приложенный к нему палец, мигнул зелёным кружком, и лифт тронулся, отсчитывая глухими щелчками этаж за этажом. Олег помнил, как незадолго до отъезда Серёжа снял у него отпечатки, а на вопрос о том, зачем это нужно… Чёрт, он уже и не помнил ответа. Разве что всплывало в памяти, мол, тот показался абсолютно несуразным. Вот как неожиданно это было использовано, хах. Подъем оказался весьма долгим. Олег успел выцепить из кармана новенький телефон, выданный взамен разбитого вдребезги на службе, и, путаясь в кнопках, поставить «Вместе» на загрузку, благо вай-фай, пароль к которому обнаружился приклеенным к самому углу лифта, тут был что надо. Странно всё-таки было приходить к этому новому Серёже, не опробовав его изобретения. Динамик над головой звякнул, и лифт остановился. — Кабинет Сергея прямо по коридору, — услужливо улыбнулась искин с очередного экрана. — Он ожидает. Желаю хорошо провести время! *** Рыжую голову было видно издалека. Серёжа, остригшийся, явно похудевший, беспокойно расхаживал по огромной, полупустой, с пугающим шиком обставленной зале, увлечённо жестикулировал и… будто бы говорил с кем-то? Странно. Олег был уверен, что друг избавился от этой привычки ещё… давно, очень, очень давно. Вскоре после того, как они начали общаться. Прерывать всё равно было неловко, и Олег остановился в проходе, опершись плечом на стену, осматриваясь. — Сергей, к вам Олег Волков, — невозмутимо сдал его женский голосок. Серёжа вздрогнул, обернулся, да так и замер с ошарашенным видом. — Здравствуй. — Олег сделал несколько шагов вперёд, чувствуя себя непривычно, тотально неуверенно. Чуть развёл руки в стороны, раскрыл ладони, как делал, когда входил в мирные места — мол, у меня нет оружия, вы в безопасности. — Я не понимаю. Голос Серёжи звучал жалко и испуганно. Неужто ему успели дойти те слухи?.. — Нет тела — нет дела, — решил оправдать себя Олег, осторожно продвигаясь вперёд, шаг за шагом. — Я был объявлен погибшим раньше, чем меня отыскали… Копались долго. Бюрократические проволочки. — О чем ты говоришь?! Подожди… Тише. Синие глаза стрельнули куда-то в дальний угол, затем на Олега, снова в угол, снова уставились на него — совершенно безумные. — Олежа, почему тебя… двое? Не успел Олег и рта раскрыть, как Серёжа снова метнул взгляд в сторону и закричал — дико, отчаянно, страшно. Тело вскинулось на армейских рефлексах, и через секунду Олег уже оказался на полу, рядом со вцепившимся в него Разумовским, и с расстёгнутой кобурой. Рука сама пришла в движение, выхватила пистолет… Грохнуло два выстрела. Стекло у одной из статуй разлетелось вдребезги. — Сергей, мне вызвать полицию? Чёртов искин! — Нет, Марго. Голос у Разумовского все ещё дрожал, но звучал уже более твёрдо. Олег поднялся, утянув за собой повисшего на его плече Серёжу, обхватил того одной рукой, чтобы не сполз на пол. — Кто там был, Серый? — Птица. Снова этот глубокий, полный глухого ужаса тон. Точно тот же, как и в детстве, когда Серёжа, бледный как смерть, шепотом поверял его в тайну своего выдуманного друга — совсем тихо, чтобы не накликать беду. Тогда хватало одного «выстрела» из игрушечного пистолета, чтобы тень над рыжей головой исчезла. Теперь — грохота настоящего. Злая ирония. — Он носил твоё лицо, он носил твоё лицо, — лихорадочно бормотал Разумовский, цепляясь ледяными пальцами за грубую ткань куртки, задевая ими шею. — А я думал, что это Марго неисправна, не отмечает на фото… Не видит… Он говорил мне об убийствах, а я не хочу, я сомневался, что это ты, но он хотел, он почти… Я почти… Олежа, Олежа, скажи мне, что ты живой! Что он не успел!.. — Если бы что успел, весь город бы стоял на ушах. — Олег прижался щекой к рыжей макушке, сжал неуклюжие объятия крепче, принялся покачиваться из стороны в сторону, баюкая. — Он ушёл. И пусть только посмеет вернуться. Серёжа притих. Потом попросил негромко: — Скажи что-нибудь для Марго. — Кого? — Здешний искусственный интеллект. Моё изобретение. Я вписал тебя, она должна узнать… «Я должен проверить, реален ли ты.» Глаза у Разумовского были красные от слёз, но ясные и напряжённо-серьёзные. Олег мог только подивиться такой выдержке — видимо, публичная жизнь наложила свой отпечаток. В ответ он лишь пожал плечами, пережидая кольнувшую боль в сердце, и окликнул: — Марго! — К вашим услугам, Олег Волков, — улыбнулась с огромного экрана белобрысая головка. — В здании есть медработники? — Разумеется. Необходима медицинская помощь? Мне вызвать экстренные службы? Серёжа смотрел пытливыми синими глазами, стиснув зубы, и молчал, но протестовать явно не собирался. Его колотила мелкая, болезненная дрожь — паническая атака, прикинул Олег. Вполне предсказуемо. Пока Птица не крутился рядом, можно было не поднимать шумиху. — Отбой Скорой. Будет достаточно усилий местных… Позови врача, Марго. — Уровень срочности? — Средний. — Секунду, Олег. Искин замерцал на секунду, но позже снова обрёл четкость, улыбнулся вежливо: — Врач прибудет в пределах пяти минут. Прошу, сохраняйте спокойствие. — Спасибо, Марго. — Не за что, Олег. — Спасибо, Марго. Спящий режим, — наконец разлепил губы Серёжа. Его хватка ощутимо ослабла. — Не стоит благодарности, Сергей. Экран со щелчком погас, и Разумовский обессиленно сполз на пол — не отпуская, правда, ткани куртки. Олег снова поднял его, заставил дойти до дивана и улечься. Стоило ему самому сесть рядом, как Серёжа встрепенулся, подполз ближе и лёг головой на его колени, обхватил где-то под ними цепкими руками — вцепился очень неудобно, но отчаянно. — Ты настоящий, — обожгло тёплым дыханием. — Я год думал… Неважно. К чёрту. Ты же здесь. — Не так я представлял нашу встречу. — Олег запустил пальцы в рыжие волосы, прочесал, задев ладонью холодную и липкую от пота шею, скользнул на лопатки. Они помолчали ещё, потом Серёжа закашлялся-засмеялся, прерывисто и клокочуще: — И всё у нас не как у людей. — Твоя правда. Поговорим, как только тебе станет спокойнее. — Только не уходи. Ни на шаг. Прошу тебя, Олежа… И Олег кивнул, зная, что можно и не говорить вслух. Больше ничего не заставило бы его оставить бедовую рыжую голову. Серёжа нуждался в поддержке куда больше, чем он думал — чем они оба, похоже, думали. И он, Олег Волков, был готов снова встать на чужую защиту. В коридоре мелодично звякнул лифт, послышались торопливые мужские шаги. И всё обещало стать куда лучше.