Немного о возвращениях

— А вы?.. — Олег Волков, телохранитель Сергея Разумовского. Это придумал Серёжа. Конечно, далеко не сразу: перед этим была мелкая дрожь под чужой кожей, неловкий разговор с врачом, который подозрительно косился на Олега — ещё бы, Серёжа не желал отпускать его руку, да и сказанное дрожащим голосом «это мой друг детства, вернулся из армии… приехал меня навестить» в таких обстоятельствах доверия не внушало. Были таблетки и добрых часа полтора, когда Серёжа, отключившись от перенапряжения и действия успокоительных, лежал у него на коленях, бледный и недвижимый. Только по неровно вздымающейся от дыхания груди поймёшь, что жив. (Олег клятвенно обещал за ним присмотреть и безразлично пожал плечами в ответ на требование включить камеры и не выходить из их угла обзора ни на шаг — скрывать было нечего.) За это время Олег успел худо-бедно разобраться в устройстве «Вместе» и пролистать столько интервью, что под конец начало рябить в глазах. Миллионер, филантроп, самый молодой что-то там… Миллионер. Его Серёжа, горбоносый и нескладный, которого Волков отбивал от мальчишек, так и тянущихся подёргать за не в меру длинные рыжие волосы, — и миллионер. Олег, конечно, знал об этом до того, как оказался на пороге «Вместе», но — вау. И чем этому новому Серёже он мог понадобиться?.. А потом тот самый Серёжа заявил ему, упрямо тряхнув головой: — Я устрою тебя к себе работать. Олег не поверил своим ушам. — Серёжа, не нужно. — То есть ты заявился в Петербург без гроша за душой, едва успев восстановить документы, и говоришь мне такое? — Серёжа нервно усмехнулся. — Олеж, я больше не отпущу тебя в армию, не дам заключить контракт. Пожалуйста. Благодаря тебе у меня есть всё это… Позволь мне помочь. В этот раз. Олег накрыл ладонью дрогнувшие пальцы друга, ободряюще пожал. — И на какую должность ты хочешь меня определить? Я совершенно не разбираюсь… — Телохранитель, — незамедлительно откликнулись в ответ, словно идея зрела в рыжей голове всё то время, пока Олега не было рядом. — Им был… Я думал… В общем, теперь это на самом деле будешь ты. Олег кивнул и спросил только: — Когда мне явиться к твоим кадровикам? Серёжу нужно было защищать. Теперь вдвойне. *** Олег Волков, телохранитель Сергея Разумовского. Он уже давно сбился со счёта в попытках понять, сколько раз он — и вслух, и в уме — произнёс эту фразу. Холёные руки, дорогие костюмы и золотые перстни сливались перед глазами в один странный образ, косившийся на Олега с подозрением — ещё бы, над ранее одинокой и беззащитной рыжей головой теперь висела его хмурая бородатая тень. Но Серёжа каждый раз оживлялся, вспыхивал, как приугасший было уголёк. Олег понимал его. И потому терпел. Требовалось от него, в общем, дело нехитрое: держать лицо, ходить за другом след в след да следить за происходящим вокруг. Бдительности — почти параноидальной — научила служба, хорошо подогнанный костюм сидел не хуже униформы, из разговоров можно было почерпнуть немало интересного… А быть рядом с Серёжей было просто привычно. Он странно лавировал между толпой и тихими закутками, словно не мог решить, где лучше, поминутно отступал назад, стараясь оказаться с Олегом плечом к плечу — приходилось мягко обходить его, чтобы снова прикрыть спину, — и с нечитаемым выражением лица сверкал глазами на девиц в облегающих платьях, прожигающих Олега заинтересованными взглядами. Олег делал равнодушный вид и отворачивался к Серёже — перекинуться парой слов. В глазах у того горел шальной, радостный огонь. — Он моё доверенное лицо, — пожимал плечами Разумовский, когда Олег заходил с ним в очередную переговорную, будь то официальный офис или VIP-ложа — и оказывался под прицелом жгущих взглядов. — Олег имеет право быть в курсе моих дел… Поверьте мне, всё под контролем. Сказанное здесь останется здесь. А потом они обсуждали выведанное под прикрытием стен «Вместе», где никто не слышал их, кроме вечно верной, вечно участливой Марго. Даже камеры не писали звук — упёртые «безопасники» со скрипом позволили отключить. Благо мимика и движения Серёжи, отражающие всё, что угодно, только не тревогу, говорили сами за себя. Оставалось только надеяться, что на то, как Разумовский доверчиво клал своему телохранителю голову на плечо, иной раз брал за руку и шептал что-то на самое ухо, бдящие за камерой закрывали глаза. Это было уже не их дело. (Олег не раз видел, как Серёжа просил Марго определить лица на видеозаписи — и как смягчалось его встревоженное лицо, когда искин называла два имени.) (И поэтому смириться оказалось легко.) *** Звонок разбудил его посреди ночи. Олег очнулся не сразу: время гражданской жизни разбаловало, сделало сон глубже и слаще, сменив этим краткие провалы дремоты, прерывающиеся любым неосторожным шорохом. Проснулся на третьем гудке, моментально очнулся, схватился за трубку: — Серёжа? — Олег!!! Разумовский практически прокричал его имя, так, что зазвенело в неосторожно-близком к динамику ухе, повторил ещё пару раз — «Олег, Олежа», — всё тише и тише. Голос на другом конце провода прервался всхлипом, сменился тяжёлым дыханием. — Я. Серёжа, что происходит? Джинсы искать не пришлось — лежали на краю стула. Верх — первый попавшийся. Всё одно чёрное. — Ты мне нужен здесь. Очень нужен. Олежа, прошу тебя… — «Вместе»? Щёлкнул ключом в замке, загрохотал тяжелыми ботинками по лестнице — зашнуровались они как-то сами собой. — Д-да. — голос на другой стороне стал чуть спокойнее. — Я… у себя, наверху. — Понял. Скоро. Квартира, небольшая и уютная, ключи от которой Серёжа вручил ему на днях, находилась совсем недалеко от башни «Вместе». Обычным ходом — минут десять, неторопливым бегом — семь. Судя по часам, тускло блеснувшим в неверном свете ламп лифта, сейчас Олег покрыл этот путь минут за пять. Всё это время он держал у уха телефон — слушал глухое Серёжино дыхание, перекинулся с ним парой коротких фраз. Не напали. Не опасно для жизни: «Марго бы засекла, ты же знаешь.» Просто было нужно. Олег не видел причин отказывать. Не успел он ступить на порог зала, как Серёжа — босоногий, растрёпанный, в измятой одежде — налетел на него, едва не сбив с ног, повис на плечах в неуклюжем объятии, навалился всем весом. Олег подхватил его, погладил между лопатками, кинул хмурый взгляд в ответ на неодобрительное покашливание врача. Серёжу колотило. — Что случилось? — шепнул Олег так, чтобы не было слышно. — Птица. Серёжа взглянул куда-то в дальний угол, вздрогнул и ещё крепче стиснул руки. — Сейчас? — Ушёл… Кажется, ты его пугаешь. Я не знаю. Он снова был с твоим лицом. А я ведь помню, что тебя не должно было здесь быть, что ты у себя… Они говорили об этом в первую же ночь, когда Серёжа проснулся с криком и смотрел на подбежавшего Олега дикими глазами, отказываясь подпускать к себе — а потом рыдал, уткнувшись лбом ему в плечо и остановив ледяные пальцы на длинном шраме на предплечье, следе вскользь прошедшей пули, о котором Птица не знала и знать не могла. (Зато сам Олег знал о сухом извещении о смерти, которое лежало среди бумаг Серёжи, и видел по фото, как задорный рыжий хвост превратился в кривую чёлку.) Они оба решили, что Олег должен уходить. И, похоже, это действительно сработало. А ещё… — Я выпишу направление к психиатру. — врач, невысокий и плотный, устало смотрел из-под круглых очков. — Устойчивые галлюцинации — далеко не нормальное явление, Сергей. — Я понимаю. — Разумовский дробно закивал, вжимаясь в спинку дивана. В измятом халате, с поджатыми к груди босыми ногами, он казался младше лет на пять. — Только… без огласки. Прошу вас. Это можно как-то устроить? — Разумеется. — несколько росчерков по бланку завершились решительным стуком-точкой. — У меня есть связи с лучшим из лучших, он быстро поставит вас на ноги. Настоятельно рекомендую не затягивать. Ваши приступы становятся всё хуже. Серёжа принял лист, мельком просмотрел, передал его Олегу. Фамилия на бланке была смутно знакома — кажется, упоминал один из тех врачей, что работали с ним самим, вправляя мозги после Сирии. Он неопределённо хмыкнул в усы, кивнул и спрятал сложенный лист в ладонях. Врач проследил за этим движением, но комментировать не стал. Сказал только: — Сергей, будьте благоразумны. — Разумеется, Евгений Владиславович. Спасибо вам за помощь… Думаю, остаток ночи я продержусь. В ближайшее время запишусь, обещаю. — Не стоит благодарности. Я на связи на случай, если станет хуже. Как только врач ушёл, Серёжа согнулся и закрыл лицо руками. Олег сел рядом с ним, обнял за плечи, позволил привалиться к себе. — Марго, — позвал он, и Серёжа кивнул, выражая молчаливое одобрение. — К вашим услугам, Олег Волков. — Запиши событие на вторник в… — Олег мельком глянул на лист. — В два часа дня. Приём у доктора Рубинштейна. *** Рецепт на лекарства лёг поверх папки с закрытым делом об убийстве Гречкина и актом о расторжении договора с «Holt International».