Чей-то стиль

      Уехали мы тогда с Лёхиной дачи очень рано, и никто против не был, даже наоборот рады вернуться домой, подальше от той неприятно-холодной атмосферы вокруг нас с Ленкой. Хотя, если на чистоту, Ленке было фиолетово и на своё признание, и на взгляды наших друзей, она как обычно со всеми общалась и не обращала внимания на всё это, а со мной вела себя так, будто мы только познакомились и не можем вести себя более тепло друг с другом. На обратном пути даже Саня, самый громкий и уживчивый из нас, чувствовал себя неуютно и помалкивал. Даня, Ксюша, Аня, Макс и Катя деликатно опустили расспросы, сделав нам одолжение, один лишь Дима, Данин друг из колледжа, чувствовал себя прекрасно на правах «незнакомца» (и, если посудить, так оно и было, ведь мы виделись всего пару раз).       Наша группа в ВК ограничилась парочкой сообщений по поводу выхода с каникул, да и только. Ощущение было, будто это я натворил что-то непростительное, и со мной перестали общаться. И мой внутренний параноик даже начал меня в этом убеждать, только вот в личку мне не перестали писать. В итоге долгожданные каникулы мы упустили.       По выходу я понял, что лучше б оставался дома. Видимо, все уже всё разузнали. Хотя бы по тому, что человек-камера Ленка не выставила сотню историй со всеми. На меня почему-то смотрели так, будто я совершил что-то кощунственное! Ага, если бы. Верно говорят: слухи — страшная сила, теперь знаю не понаслышке. Я благодарен Лёхе и Вове: им хоть бы хны, ведут себя как обычно.       Кстати о Вове. После того разговора к теме каминг-аутов мы не возвращались.       Саня не знал, куда себя деть: то ли ко мне, своему другу и однокласснику, то ли к Ленке, собутыльнице и подружке-сплетнице. И я не могу его винить. Плохо, когда люди в компании ругаются. Страдают ещё и окружающие люди.       Весь апрель и первые недели мая мы все старались игнорировать произошедшее, а потом приблизились экзамены, и нам просто стало не до этого как минимум из-за всех тех КИМов, которыми нас засыпали учителя. И до самых каникул — уже летних — разговоры были сведены к минимуму.

***

      Лёха: Ну что, друзья, отмечать освобождение-то будем?       Внезапно брякнул телефон, оповещая о сообщении в группе. Честно, я даже немного удивился. Самому сообщению, а не отправителю.       Тут же прилетает следующее сообщение.       Саня: а я думал никто не спросит!       Обычная Санина инициативность тронула меня, я тепло улыбнулся экрану. Поудобнее перехватив телефон, я нажал на ввод сообщения.

Вы: Ну, мы же все разъедемся, верно? Было бы неплохо попрощаться

      Вовчик: Согласен       Поддержка Вовы, сознательная или нет, придавала уверенности.       Некит: Бухло на Сане

Вы: Никто и не претендовал)

      Ленка: Параллель собирается у кого-то дома. Нас тоже пригласили       Сообщение Ленки, отправленное прямо за моим и, наверное, никак ко мне не относящееся, ненадолго застало меня врасплох.       Лёха: Вот и порешили с местом       На этом и закончился наш самый длинный диалог за последние две или три недели. Шаткое подобие прежних «нас» укололо в грудь.       Время пролетело слишком быстро. За подготовкой и экзаменами, спорами родителей по поводу выпускного и им самим, за последним звонком и вручением аттестатов я совсем не собрался с мыслями. Всё, что я хотел обдумать, когда появится свободное время, припёрло меня перед последней пьянкой во времена школы.       Добирались до дома Яны — так звали девочку с нашей параллели, которая устраивала у себя вечеринку — мы не так, как в прошлый раз до Лёхиной дачи. Взяв Лёху, Вову и Саню с рюкзаком своего алкоголя в качестве дополнения (ну да, там не хватит) под ручку, мы поплелись к дому Яны. Сане мы дали в руки навигатор, и он медленно, но верно повёл нас на улицу Кухаря, дом семь.       — Вы с Ленкой, получается, расстались? — внезапно спросил Лёха, до этого витавшего в своих мыслях. Я ожидал такого вопроса, и в этом не было ничего удивительного: мы с Ленкой не разговаривали уже давно.       Но лично для меня было удивительно то, почему мы не разговаривали. Если я не пишу, это же не значит, что она мне не напишет, так? Но Ленка всё не писала. Чисто из интереса я решил кое-что проверить: когда в последний раз Ленка писала мне первой? Я листал, листал переписку, но так и не нашёл дату последнего раза. Я даже не замечал того, что всегда был инициатором.       — Не думаю, что могло быть иначе, — я пожал плечами на вопрос Лёхи.       — Ага, я бы тоже не захотел продолжать отношения, — Лёха тихо посмеялся. — Даже нам было неприятно это — её ответ, я имею в виду — слышать. Не представляю, как тебе, — я непроизвольно вернулся в тот момент. Губы натянуто растянулись в вялую улыбку. Пока не прошло.       — Было не так уж и плохо. У нас, оказалось, уже давно всё не так гладко было, как хотелось.       — Да? — он удивился. Лёха играючи пнул камень под ногами. — А я и не заметил. Плохой из меня друг, — грустно признался Лёха, я удивлённо на него посмотрел и не больно ударил по плечу: «С чего это, спрашивается?», — не заметил, как рушатся отношения близкого друга. Ты всегда всё замечаешь и спешишь помочь, а для тебя этого не кому сделать.       Я прыснул от смеха, посматривая на понурившего голову Лёху. Саня впереди обернулся и взглядом метался от меня до Лёхи.       — Вы чего?       — Ничего. Веди нас, проводник, — отмахнулся от него я. Саня быстро потерял интерес и снова уткнулся в навигатор, попутно споря и матеря женский голос, озвучивающий маршрут, а я повернулся к Лёхе. — Всё нормально, не вини себя. На самом деле я не очень расстроился разрыву.       — Почему?       — Не знаю, — воодушевленно улыбнулся я.       Какое-то время мы шли молча, и только Саня с женским голосом переговаривались. Лёха более-менее перестал чувствовать себя виноватым и оторвал глаза от земли.       — А… — он неловко запнулся, — с Вовчиком вы это обсуждали?       — Вроде того. Я позвонил ему почти сразу, сказал. Разбудил его посреди ночи, — я посмеялся.       — Да он тебя хоть при смерти будет готов выслушать, я уверен! — Лёха в порыве ткнул в меня пальцев, с полной уверенностью утверждая это. «А вообще, я гей» — вспомнились мне слова Вовы перед тем, как распрощаться со мной той ночью. Мои утверждения, что все постыдные для других вещи, о которых они мне рассказывали, не особо меня волнуют, и я завтра же об этом забуду, на это не распространялись. Ну не мог я выкинуть из головы то, что мой лучший друг гей. Какова вероятность… — Ау, ты где витаешь? — окликнул меня Лёха.       — Да так.       — Вроде оно, — пробурчал Саня, сверяясь с навигатором.       Он встал прямо перед частным сектором. Дома выглядели достаточно многообещающе. И очень дорого. Мы с Лёхой остановились рядом с ним. Лёха присвистнул.       — Ничего себе домики, — искренне удивился он.       — У тебя дача не хуже, не заливай, — Саня покачал головой и цокнул языком.       — Поддерживаю, — ну если это действительно так, что поделать.       — Да ну вас! — Лёха пошёл вперёд к песочному дому с отделкой коричневым кирпичом под номером семь.       Калитка этого же дома почти бесшумно открылась, и на улицу к нам вышла в одних тапочках и красивом вечернем не слишком гламурном платье Яна.       — Вы пришли, мальчики, — довольно протянула Яна.       — И принесли самого главного — бухла! — первым пошёл Саня с протянутыми с рюкзаком руками. Он демонстративно потряс им, стекло знакомо зазвенело.       Яна с удовольствием приняла звенящие подарочки от Сани и запустила его в дом. Мы пошли прямо за ним.       Только мы показались у открытой двери, в коридор выбежала нарядная Ленка. Она пробежалась глазами по нашим лицам, поменялась в лице и бросила взгляд нам за спины, но Лёха, зашедший последним, закрыл дверь: «Больше никого», — говорило его действие.       — Не вижу Вовочку… — удручающе сказала Ленка. Я поджал губы, а Лёха рядом со мной закатил глаза.       — Он сказал, что задержится, — недовольно произнёс Лёха.       — Ну ладно, — она пожала плечами и тут же куда-то ушла с бокалом в руке.       — Ведь даже не скрывает, — жаловался Лёха.       — Не обращай внимания, — я махнул рукой и кинул куртку сверху остальной кучи небрежно сложенной одежды. Видимо, кто-то пытался навести порядок — в каждой компании же есть такие добровольцы, — но спустя буквально пару минут подобие порядка и развалилось.       Рюкзак я кинул туда же, куда и куртку, и прошёл вглубь дома, не дожидаясь Лёхи, который всё ещё возился с верхней одеждой.       Судя по тому, чем все занимались, ещё ничего не началось, но людей подошло немало, а дом уже практически полностью погрузился в темноту, только прожектора и светодиодные шары освещали дорогу тем, кто разносил по комнатам стаканчики и алкоголь. Откуда-то тихо играла музыка, которую сделали громче, когда все собрались. Вова подошёл спустя достаточно песен и моих стаканов алкоголя. Тогда девочки выбежали в коридор и пищали как сумасшедшие, а потом привели его в гостиную, где все и находились.

***

      От алкоголя голова неприятно закружилась. Найдя глазами приоткрытую дверь на балкон, я, немного пошатываясь и чувствуя головокружение, пошёл туда через толпу. Дверь не скрипела, но деревянные конструкции громко бились друг о друга, а стекло внутри звенело. Свежий воздух приятно меня окутал, я вздохнул полной грудью. Воздух приятно пах гарью и ночью, хотелось вдыхать и вдыхать. Ночь — самое красивое время суток, особенно летом. Я облокотился о перила и выдохнул. За спиной снова зазвенело стекло. Обернувшись, встретился глазами с Вовой.       — Ты в порядке? — спросил он.       — Да. Вышел, и полегчало.       — Хорошо, — Вова встал рядом со мной и тоже всмотрелся в даль.       Мы молчали какое-то время. Я чувствовал себя немного неловко.       — На самом деле я уже давно влюблён в тебя, — покачивая бокалом в руке, буднично признался Вова. И даже не поспоришь с тем, что он сказал это, как обычно: его тон редко меняется в какую-либо сторону. Я подавился только что отпитым мною коктейлем. Вова похлопал мне по спине, но это мало чем помогло. Я до слёз и неприятно-кислого вкуса во рту кашлял и молился, что не выкашляю свои органы.       — Мне не послышалось? — всё ещё покашливая, переспросил я, вдруг это ветер так завывает, что аж голосом Вовы заговорил.       — Нет, — сокрушил все мои мысли Вова.       Он со спокойным выражением лица продолжал рассматривать тёмные, неосвещённые фонарями дома на окраине частного сектора, не шевелясь. Кажется, он даже забыл про бокал с алкоголем у себя в руке. А я не знал куда себя деть и просто метался между теми самыми домами и профилем Вовы. Каким-то красивым и идеальным почему-то.       — Не мельтеши.       Я замер. Вова медленно повернулся ко мне и заглянул в бегающие глаза. Его лицо приблизилось к моему, и моё зрение позволило увидеть, насколько чистая и гладкая у него кожа, а глаза оказались не чёрными, какими я всегда их видел, а глубокого зелёного цвета. Я резко опустил глаза до губ Вовы. Они казались очень сухими.       — Оттолкни меня, — он прошептал мне прямо в губы, обдавая меня теплом. Я рефлекторно облизал свои губы, воздух похолодил увлажнённую кожу.       — Зачем? — мой неопределённый и наверняка глупый ответ на просьбу рассмешил Вову. Он залился приятным грудным смехом, прикрыв глаза. Смех Вовы услышать равно лицезреть восьмое чудо света. Его тёплые руки тихонько скользнули по моим, согревая от прохлады, которую я только сейчас почувствовал. Они поднялись до плеч, огладили шею, отчего кожа покрылась мурашками из-за щекотки, и накрыли щёки. Вова настойчиво разглядывал меня, а я ждал его дальнейших действий: он поцелует меня?       Он почти прижался к моим губам и выдохнул, мои губы расплылись в улыбке. Увидев это, Вова тоже улыбнулся и резко сократил оставшееся расстояние между нами до нуля. Его губы оказались не такими уж и сухими, а совсем наоборот, невероятно мягкими и тёплыми. Он обхватывал мои губы между своих, мягко скользил по ним. Внутренняя их сторона была влажной. Большими пальцами Вова гладил меня по щекам, целовал очень нежно, и я просто растаял. Я отвечал ему так же бережно, пытаясь не упустить атмосферу.       Вова отстранился от моих губ, но не выпустил из своих рук. Носом погладил щёку, а волосами пощекотал лоб. Его пальцы добрались до ушных раковин. Меня снова встряхнуло от щекотки и повело ближе к его рукам. Я ухватился за край его футболки и стиснул его.       — Ты такой чувствительный, оказывается, — с придыханием озвучил свои ласки Вова. — Тебя когда-нибудь гладили за ушками?       — Нет…       Вова снова прижался к моим губам, но в этот раз его язык скользнул между ними. Юркий и скользкий. Я немного боязливо приоткрыл рот, и он тут же прошмыгнул внутрь. Мы гладили языки друг друга, обхватывали их, и до меня доходило, что это поцелуй совсем не с девушкой, не с милой маленькой представительницей женского пола, а с парнем, у которого есть всё то же самое, что и у меня. Но это не вызывало дискомфорт, было даже приятно. Вова умел целоваться, но знать, откуда, мне почему-то не хотелось.       Он аккуратно отстранился, осмотрел моё раскрасневшееся лицо и хмыкнул. Мизинцем ухватившись за мой, Вова потянул меня ко входу в дом. Стекло снова зазвенело.       Мы с Вовой шагнули в темноту. Идти с ним за руку, когда мерещится, будто все пожирают тебя глазами, было липко и странно. Казалось, что все взгляды были обращены к нам, но даже если бы это и было так, то Вове не было абсолютно никакого дела до этого. Я оглядывался по сторонам, но в доме было настолько темно, что остальных людей я не видел, пока на них не попадали яркие лучи прожекторов. Он вёл меня уверенно и аккуратно, он был моими глазами, и мы, не споткнувшись, не налетев ни на кого, дошли до лестницы.       Там Вова притянул меня ближе к себе. Рукой он обхватил меня за талию, а щекой прижался к макушке. Я отставал от него ровно на одну ступень, чтобы не занимать ещё больше места в пролёте, где и так столпилось — судя по ощущениям и голосам — много людей, и в темноте не спотыкаться о ноги Вовы. В и так душном помещении Вова казался самой настоящей печкой, но его тепло, в отличие от комнатного, приятно обволакивало и не мешало свободно дышать.       Когда мы поднялись на второй этаж, мы потом ещё долго бродили в темноте и внезапно, — что я аж ойкнул — завернули в комнату. Вова пропустил меня вперёд и закрыл дверь, громкие звуки и музыка словно застелила водяная стена, хоть и басы ощущались так же.       Комната оказалась совсем пустой и какой-то серой, без мелкого декора, что оживляет комнату, без чувства, что здесь кто-то живёт, и без особого запаха человека, который бы тут жил. Видимо, она оказалась гостевой, потому что, хоть с Яной мы были не очень близки, но можно понять, какой она человек. Её комната скорее оказалась бы качественно выполненной, не жалея ни средств, ни времени. Я оглядывался, стоя там же, где ставил меня пару секунд назад Вова.       Он поцеловал меня в шею. Мягко и приятно, своими тёплыми губами. Я вздрогнул и потёрся своей головой об его. Его руки сцепились в замок на моём животе. Вова шагнул в сторону кровати, толкая меня в спину грудью.       Я оказался прижат руками Вовы к постели животом вниз. Вова сел на мои бёдра. Повернув голову вбок, чтобы не задохнуться, вдыхая через слои постельного белья, увидел яркую оранжевую баночку с прозрачным гелем, покрытую грязным липким слоем, оставшимся после снятия этикетки. Рядом лежали фольгированные квадратики.       — Яна позаботилась не только о красоте, да? — Вова наклонился ко мне и посмотрел туда же, куда и я. Он сухо хмыкнул.       — Похоже, — Вова чмокнул меня в щёку. Ещё раз. И ещё. Я улыбнулся приятному щекотному чувству. — Приподнимись.       Его руки задрали мою футболку на спине, а потом стянули вовсе, когда я приподнялся на ослабевших руках. Я тут же плюхнулся обратно.       — Ещё раз, — поцелуй в лопатку и лёгкость в месте, где Вова сидел. Потом снова ощутилась тяжесть.       Вова раздел меня в три движения: бельё с меня сняли вместе со штанами, они остались на щиколотках, потом он подцепил края носков и вместе с ними стянул всё. Я почувствовал себя неуютно под его пристальным взглядом. Он рассматривал меня своим самым нежным взглядом, который у него был. Моему лицу стало ужасно горячо, и я поспешил уткнуться в кровать.       Вова тихо-тихо посмеялся и руками огладил мои бока, — побежали мурашки, — спускаясь ниже, к бёдрам, а сам сместился с них на ляжки. Он немного надавил на мой анус, я вздрогнул. Его палец немного покружил вокруг, а потом на меня навалилось его тело — Вова потянулся за смазкой и презервативами.       Два раза щёлкнула крышка тюбика. Второй последовал после того, как Вова снова коснулся моего ануса, только теперь невероятно холодными пальцами. Он принялся зацеловывать копчик, одновременно с этим толкнувшись внутрь меня. Я почувствовал странно-неприятное чувство наполненности.       — Странное чувство, — пожаловался я.       — Потерпи немного.       Вова вертел пальцем внутри, размазывая смазку, добавил ещё один палец, вынул оба и снова вернул. От движения внутри становилось ещё страннее: в животе и проходе, что растягивал Вова. В голове промелькнула мысль, что он это делает, потому что хочет войти в меня, я непроизвольно представил это, и мой член дёрнулся. Я шумно вздохнул. В этот момент пальцы Вовы что-то задели внутри, и из меня вырвался стон. Он добавил палец, чётче почувствовалось, как растягивается проход.       С каждым толчком всё больше казалось, что из меня вот-вот что-то выйдет.       — Готов? — Вова слез с меня, ухватился за талию и потянул на себя. Я оказался в коленно-локтевой.       Я чуть подался назад и упёрся в бугор на штанах Вовы. Изо рта вырвался понимающий вздох, а лицо снова загорело, и я уткнулся в свои руки. Послышался звон ремня с ширинкой и шорох снимающейся одежды, которую потом кинули на пол. Руки Вовы устроились на моих ягодицах, придерживая. Рядом с моим лицом упало что-то лёгкое, я осторожно выглянул и увидел разорванную упаковку от презерватива. Я сглотнул вязкую слюну и замер в ожидании.       Вова ткнул в меня членом, очертил анус и надавил. Он проскользнул внутрь, заполняя меня сантиметр за сантиметром. Я нахмурил брови. Вова вытянул руку и, найдя мою, взялся за неё, а второй прошёлся по моему члену. Я отвлёкся от неприятного чувства растяжения на приятное, и Вова резким движением со звонким шлепком полностью оказался внутри.       Я вскрикнул, а Вова замер, давая мне время привыкнуть. Я чувствовал, как плотно обхватываю его член собой, закусил губу от понимания, что сейчас он со мной, во мне. Вова сделал ещё пару движений рукой и практически вышел из меня, сразу же толкаясь обратно. Вова чётко и размеренно двигался, в его действиях не чувствовалась скованность. Его член тёрся и очень тесно соприкасался со стенками, и от этого внутри всё полыхало.       — Почему так горячо? — запыханным голосом делился эмоциями я. Вова прижимался губами к моей спине в поцелуях, и я чувствовал его улыбку. — Приятно. Это очень приятно.       У меня закатывались глаза, когда я подбирался к оргазму.       Но Вова замедлялся, как и его рука на моём члене, и почти не двигался каждый раз, когда я был на грани. Это дразнящее замедление только сильнее распаляло мой член и анус, заставляло желать, вопить о большем. Он не давал мне быстро кончить, и это было очень приятно. В моей голове повторялось только одно слово: «приятно». Безумно приятно.       На получаемое удовольствие моё тело само по себе сжималось и сосредотачивалось на ощущениях. Будто хватаясь за ниточку, я притягивал оргазм к себе, я чувствовал, что сам довожу себя до него. Вова особенно остро реагировал в такие моменты: он шипел, кусался и сильнее сжимал мою руку в своей.       Внезапно он наклонился к моему уху и горячо прошептал, отчего я крылся мурашками:       — Расслабься, не приближай оргазм. Так приятнее будет, — мне хотелось выполнить его просьбу, хотелось послушать его, действительно получить больше удовольствия, если сделаю это.       Но я только мог, что судорожно кивать на его советы.       Вова несколько раз оттягивал мой оргазм, а когда я чувствовал, что его действия не помогут, что меня всё равно накроет, и я кричал ему, что сейчас кончу, он останавливался полностью и каждый раз дольше, чем в предыдущий. При этом я всё равно ощущал ниточку удовольствия, что проскальзывала ко мне.       — Я больше не могу... Хочу кончить! Хочу кончить, — я отчаянно мотал головой. Это начало приносить боль, и терпеть не получалось.       Вова послушал. Он сильнее задвигал бёдрами и ускорился рукой. Отдавало болью, я говорил это про себя, и даже это было приятно. Это было настолько приятно, что слезы, текущие по моим щекам, тоже казались таковыми, всё было прекрасным. Когда я, дрожа всем телом, ловил оргазм, он всё ещё двигался, продляя удовольствие.       Потом он вздрогнул и остановился. Его частое дыхание оседало на моей шее, а грудь, которой он навалился на меня, вздымалась очень сильно, как при глубоком вдохе.       Пальцы, которыми я хвастался за простыню, онемели, и я был не в силах продолжать за неё держаться. Отпустив ранее не казавшуюся жёсткой ткань, я подвигал пальцами, и кости хрустнули. Сердце истошно стучало по всему телу, в ушах, члене, внутри и особенно в руках наравне с болью.       Вова вяло перекатился на спину, всё ещё касаясь меня плечом. Я повернул голову в его сторону. Он выглядел усталым, и казалось, что он сейчас заснёт, хотя чувствовал я себя так же. Он стянул с себя презерватив, аккуратно завязал его и откинул в сторону. Мы встретились глазами. Вова мигающим взглядом осмотрел меня и раскинул руки, приглашая меня в объятия. Мои плечи обдало прохладой, и я с удовольствием придвинулся вплотную к Вове. Он закинул на меня ноги, и им тоже стало тепло. Вова был таким же мокрым и ещё не остывшим, но быть под его защитой оказалось приятным.       Видимо из-за оргазма и алкоголя, смешавшихся в наших организмах, безумно хотелось спать, а Вова уже уснул. И мне тоже очень хотелось плюнуть на всё, что будет потом, и просто уснуть, но тут в моей голове что-то щёлкнуло. Сейчас мы в чужом доме, голые, по комнате разбросаны следы прошедшего секса, и я в объятиях Вовы! Я подскочил и отчего-то удивлённо посмотрел на него, но Вова не проснулся, а я потёр лицо, пытаясь прийти в себя и ото сна, и от всех мыслей.       Подхватив свои разбросанные монатки с пола и кровати, я тихо и в темпе натянул штаны и с лёгкой паникой на лице выбежал из комнаты на лестницу. По пути я натягивал футболку и, просунув голову в горловину и обратив внимание на дорогу, вздрогнул и замер. Прямо передо мной в кресле сидела пьющая что-то в тёмной бутылке Ленка. Она расслабленно устроила ноги на журнальном столике и рассматривала моё тело (всё ещё оголённое, к слову), ухмыляясь.       Я почувствовал себя как не в своей тарелки от пугающей тишины дома и приглушённых голосов, доносящихся с улицы, грохота и разноцветных вспышек фейерверков. Я повернул в миг задеревенелую шею и покосился на окно.       Мысль о том, насколько долго она тут сидит, заставила меня побелеть: она всё слышала; когда я перестал обращать внимание за пределами комнаты?       — Чего не пошла с остальными запускать фейерверки? — отмер я и всё-таки натянул футболку. Ленка не переставала улыбаться.       — Не захотелось, — она пожала плечами и отхлебнула с бутылки.       — Ясно.       Я перепрыгнул оставшиеся ступеньки и прошёл мимо Ленки в коридор за курткой и брошенным где-то там рюкзаком. Тогда единственной мыслью в моей голове было бежать. Быстрее и дальше. Ото всех, не только Вовы, который мирно спал в комнате наверху.       Над поисками рюкзака, заваленного куртками, пакетами и одеждой пришлось попотеть. И невозможность по-быстрому свалить нагоняла больше паники. Потом я уже не особо заморачивался с аккуратностью — лишь бы найти рюкзак. Когда показалась широкая салатовая ленточка от бантика-брелка, сделанного Кристиной, я резко потянул за неё.       — Ничего не забыл? — ехидно спросила Ленка из гостиной. Я уже надевал куртку. Одежда была на мне, а в рюкзаке я принёс только сменную одежду на всякий случай, которая так и не пригодилась, зарядку и наличку. Глянув на даже не повернувшуюся ко мне Ленку, проверил наличие вещей и тихо ответил, что нет. — Может, нужно будет передать что-то Вове?       Она насмехалась надо мной.       — Нет, спасибо, — сказал я и покинул дом.       Такси пришлось ждать достаточно долго, но я ничуть не пожалел, что так рано выскочил и не подождал, когда оно приедет. Свежий прохладный воздух полезен для мутной головы алкоголика-идиота.       Когда я тянул ручку двери такси, я особенно сильно почувствовал слабость в руках.       Водитель попался мне несговорчивый: даже поздоровался не громче писка мыши. Но это даже к лучшему, наконец можно прикрыть тяжёлые глаза и поспать. Ехать в город несколько часов.       — Эй, пацан, приехали, — единственное, чему меня удостоил водитель по приезду. Он растормошил меня еле как, я в полудрёме насобирал денег (вроде правильно посчитал) и побыстрее вышел.       Дома завалился спать, не раздеваясь. Просто плюхнулся на живот и уснул.

***

      Маман оторвала меня от продуктивного отлёживания боков на кровати, как обычно бывает, и отправила выкинуть мусор, чтобы я совсем не забыл, как белый свет выглядит. Ну, ничего не поделаешь. Просто напялив тапки, не переодеваясь из домашних шорт и растянутой футболки, я ухватился за петельку мусорного пакета и слетел с лестницы, мигом оказавшись на улице.       Ветер растормошил мои и без него лохматые волосы, но я же вряд ли встречу кого-то знакомого, и меня не увидят похожим на бомжа?       Ага, хрен.       Только я замахнулся, чтобы бросить пакет в контейнер, из-за угла выходит Вова. Он со спокойным взглядом посмотрел на меня, на мой вид, на вытянутую руку с пакетом и снова на меня. Я застыл, не зная, как себя вести со своим лучшим другом, с которым мы дружили с пятого класса, который оказался влюблённым в меня геем, и с которым мы по пьяни занялись сексом, а я его потом игнорировал и избегал.       — Тебе домой срочно надо? — спросил Вова. Я прекрасно расслышал и понял вопрос, но тело отреагировало быстрее, чем язык: я почему-то сначала глупо посмотрел на Вову, переспросил, — Вова со скептицизмом наблюдал за моей реакцией, — глянул на дверь подъезда, потом заторможенно покачал головой. — Тогда проводишь до угла?       Вова пошёл вперёд, а я поплёлся следом, не представляя, о чём говорить.       — Только не думай слишком много. Не путай у себя в голове ситуацию ещё больше, — не оборачиваясь, бросил Вова.       — Ты меня как облупленного знаешь, да? — это на самом деле так. Я усмехнулся ситуации.       Ну, ладно, просто перестал думать — только усложню всё. Он прав, и я даже завидую его холодной голове.       — Чтоб ты знал, я не жалею, — внезапно заговорил Вова, я удивился и чуть замедлил шаг, отставая от него. — Ни о признании, ни о вашем с Леной расставании, ни о том, что было на пьянке после последнего звонка, — не то чтобы сам я паниковал и гневался, жалея обо всём.       Вова резко остановился. Я бы врезался в его спину, не смотри я в пол и не увидь ноги прямо по курсу. Поднял голову, но он не оборачивался, думал о чём-то, видимо.       — Мне пора, — развернувшись полубоком, он хлопнул меня по плечу, — увидимся.       И не дав мне сказать и слова, Вова просто ушёл. Поговорил сам с собой, дал пищу для размышлений и ушёл. Да, на него похоже. Я был рад этому его «увидимся», ведь это значит, что Вова не отмахнулся от недающему чёткого ответа меня, не психанул. Я улыбнулся, засмотрелся на закатное солнце, красящее небо в ярко-малиновый. Сдул чёлку с глаз и просто, легко подумал: «Хороший вечер».

***

      А сейчас мы, уже несколько месяцев как первокурсники, идём, держась за руки. Вова как всегда с рожей кирпичом и холодной головой, я — немного краснея с непривычки, но искренне радуясь.       — Вов, а ты писал про меня, своего возлюбленного, в своём дневничке? — внезапно спросил я, сияя. — Девочки вроде пишут в личных дневниках о своих чувствах.       Вова просмотрел на меня так же,когда я говорю всякие глупости. Резонно, не спорю.       В ответ он лишь что-то буркнул себе под нос и немного ускорил шаг, утягивая меня за собой.       У нас всё будет хорошо. Вова же не будет дрочить на мою лучшую подругу, которой у меня, кстати, да? Это не в его стиле.