Души эту любовь (Пока не задрожат вены)

23 сентября 2000 — Чани, иди сюда, — Крис с зубастой ухмылкой ковыляет к тёте. Она похлопывает по дивану рядом с собой, и Крис забирается на диван, чтобы сесть рядом с ней. — Я хочу познакомить тебя с Феликсом. Она перекладывает сверток белых одеял в руках, и Крис ахает. Он знал, что у его тёти будет ребенок, запутанный разговор с его мамой дал ему понять это, но он не знал, что он будет уже здесь. Ребёнок, полусонный, медленно моргает на него большими глазами. Ярко-красная соска Феликса наполовину свисает у него изо рта, а по подбородку стекает слюна. Крис заталкивает её обратно и дарит ему свою самую мягкую улыбку. — Ой, — воркует его мама, сверкая глазами, когда входит в комнату с тарелкой мяса и сыра, — ты будешь ему таким хорошим двоюродным братом. Крис сияет, гордость переполняет его грудь. Он будет лучшим двоюродным братом в мире. Что бы это ни значило. Его мама присоединяется к ним на диване, и они продолжают подлизываться к новому пополнению в семье. Крис думает, что Феликс ему уже нравится. 3 октября 2004 — Ты хочешь свой торт? — Феликс тычет вилкой в последний кусочек кусочка Криса, на который намазаны толстые шарики красной глазури. Крис узнает сдержанную надежду на белом лице Феликса и улыбается. Феликс был слишком милым, чтобы сказать "нет", даже если Крис намеревался оставить лучшую, самую сладкую часть напоследок. — Не-а, — говорит он, толкая тарелку через стол, — ты можешь... — Феликс уже запихивает торт в рот. — Спасибо, — пытается сказать Феликс, щёки которого набиты тортом, — ты самый лучший. 8 мая 2009 года — Эй, Ликс, — зовёт Крис. Голова Феликса высовывается из-за куста, который он обыскивает. Зеленое пятно, размазанное по его церковной рубашке, наверняка заставит их обоих получить выговор. — Пойдёшь на танцы на следующей неделе? — Не-а, — отвечает он из-за растения, бормоча что-то себе под нос. Феликс появляется через несколько секунд и торжествующе поднимает белое пасхальное яйцо. В его улыбке не хватает нескольких зубов, но Феликс не выглядит смущённым, в отличие от Криса, когда он потерял свой передний зуб. — Что? У тебя нет девушек, которых ты хотел бы пригласить? — Крис чувствует, как необъяснимое беспокойство разъедает его желудок. Ему действительно не следовало спрашивать. — Фу, — взвизгивает Феликс, бросая Крису пластиковое яйцо, которое он, должно быть, нашёл в листьях. Крис прижимает его между двумя красными в своей корзине, а Феликс морщит лицо и падает, издавая ужасные рвотные звуки. — Мерзость. Нет. — Хорошо, — говорит Крис, когда Феликс подбегает к нему. Узлы в его животе ослабевают, и он ерошит волосы Феликса. — Я тоже. 1 апреля 2012 — Крис, у меня срочное дело, — сказал Феликс по телефону, — Приезжай как можно скорее. Через пять минут езды на велике Крис стоит перед домом Феликса, ноги горят. Он жуёт губу, ожидая, пока кто-нибудь откроет дверь. Наконец, после того, что кажется вечностью, взъерошенный Феликс открывает дверь, держа одну руку за спиной. — Ты в порядке? Что случилось? — Крис осматривает тело Феликса, ища какие-либо травмы и, к счастью, не находит ничего из того, что он мог бы увидеть. — Я ... — Феликс поджимает губы и протягивает Крису свою ранее спрятанную руку. Кусочек розовой плотной бумаги в форме сердца. Крис выгибает бровь. — Прочти.

Дорогой Феликс, Я хотела сказать тебе, что ты мне очень нравишься. Пожалуйста, скажи мне, хочешь ли ты быть моим парнем! — Джессика

— Это и есть чрезвычайная ситуация? — Феликс кивает, и Крис в полусекунде от того, чтобы наорать на него. То, как Феликс моргает на него, словно это действительно конец света, заставляет его смягчиться. Со вздохом он спрашивает: — Джессика, да? Феликс со стоном ведет Криса в свою комнату. Они оба плюхаются на кровать Феликса и молча лежат. — Извини, что напугал тебя, — наконец тихо говорит Феликс. — Я просто ... она сказала, что это первоапрельская шутка, но я не знаю. Это заставило меня чувствовать себя плохо. Он достает из верхнего ящика прикроватного столика чупа-чупс со вкусом жевательной резинки и сосет его губами. Феликс всегда был кем-то вроде заедателя стресса. Что-то пузырится в животе Криса. Ощущение незнакомое. Его кожа словно вибрирует, а уши становятся горячими. Единственный раз, когда он чувствовал себя так, это когда Рикки победил его на соревнованиях по плаванию прошлым летом, но это было потому, что он был– — Она тебе нравится? — эти слова горько звучат на языке. — Нет, — голос Феликса приглушен конфетой. — Тогда в чём проблема? — ощущение исчезает, переходя в легкое покалывание по всему телу. — Я просто... — Феликс наконец вынимает леденец изо рта. Он проводит пальцами по кресту, висящему на цепочке, — не думаю, что мне вообще нравятся девушки. Внезапно Крис чувствует нечто совершенно иное. Смесь волнения, облегчения и тоски заставляет голову идти кругом. Но вместе с этим приходит и жалость. Крис и раньше ходил по этому пути, чувствовал тяжесть креста на шее, когда слишком долго смотрел на мальчика. — Всё в порядке. Это не плохо или не неправильно, — он прижимает Феликса к груди и гладит его по волосам. — Мне тоже не нравятся девушки. Мышцы Феликса на мгновение напрягаются, прежде чем он расслабляется в объятиях Криса. 31 декабря 2014 Крис всегда считал отстойной традицию целоваться с кем-то в полночь. Он никогда не понимал привлекательности грубых, влажных поцелуев. Все его друзья клялись, что целоваться — это здорово, но это всегда звучало отвратительно. Единственные люди, которые когда-либо целовали Криса — это его мама и тетя, и он ненавидит это каждый раз. Поцелуй в губы звучит ещё хуже. В этом году, кажется, что-то в нём изменилось. Обратный отсчет пробуждает в нем что-то новое и немного пугающее. Пять. Крис обнимает Феликса и улыбается ему. Они поднимают бокалы с соком, а взрослые украдкой потягивают шампанское. Это успокаивает среди хаоса пьяных членов семьи, толпящихся в комнате. Он с нетерпением ждёт следующего года с Феликсом. Четыре. Когда Феликс начал вызывать у него такие чувства? Будто он не может дышать, и готов задохнуться, только чтобы быть рядом? Крис не может вспомнить, не сейчас, когда его мозг переполнен новым желанием. Он не может перестать пялиться на Феликса. Феликс смотрит в ответ. Три. Крис скользит взглядом по лицу Феликса и в конце концов останавливается на его губах. Они выглядят такими мягкими, в отличие от потрескавшихся, покрытых помадой губ, которые Крис привык ощущать прижатыми к своей щеке. Он гадает, как бы эти губы чувствовались на своих собственных. Два. Крис думает, что поцеловать Феликса было бы не так уж плохо. Может быть, это было бы даже хорошо. В конце концов, они чувствуют себя наиболее комфортно друг с другом. Он ловит взгляд Феликса, скользящий по своим губам, и его сердце колотится. Один. Крис думает, что Феликс, возможно, тоже думает об этом, но это опасно. Они не должны заставлять друг друга чувствовать себя так, задыхаясь и шатаясь. Крис пытается напомнить себе, что не может поцеловать Феликса. Они — семья. С Новым Годом! В глубине гостиной, пока взрослые отвлекаются на новогоднее шоу по телевизору, Крис тянет Феликса за рубашку и всё равно делает это. Это мягко и целомудренно, и всё, чего Крис хотел. Это заканчивается только тогда, когда часть фруктового пунша Криса капает на рубашку Феликса. Феликс отшатывается, уставившись на пятно на своей груди, прежде чем выражение его лица превращается во что-то сияющее. Боже, целоваться так приятно. 14 февраля 2015 Крис ненавидит день Святого Валентина. Было более менее нормально, когда он был младше и его одноклассники приносили разные шоколадки, но эта традиция угасла примерно в седьмом классе. Это возродилось в том, что бабушка каждый год пекла кексы и печенье для своих внуков. Как бы Крису ни было неприятно это признавать, но, несмотря на всю свою ненависть к этому празднику, он с нетерпением ждал возможности провести время с ней и остальными членами семьи. — Боже, её глазурь с каждым годом становится всё лучше и лучше, — стонет Феликс, тая на диване. — Как она это делает? — Кто знает? Ей, наверное, миллиард лет, и она, наверное, знает древние секреты или что-то в роде этой хрени, — глаза Феликса расширяются, и он зажимает рукой рот Криса. Тот убирает её и смеётся. — Расслабься. Все сидят в патио. — Всё равно, — ворчит Феликс, — наши мамы до сих пор застряли в убеждении, что ругаться — это плохо. — Знаешь, — говорит Крис, обнимая Феликса за плечи и притягивая к себе, — ты очень забавный, Феликс. Я думаю, что ты слишком беспокоишься о том, что можешь попасть в беду, даже если рядом нет никого, кто мог бы тебя в неё втянуть. — Это... — Феликс склоняет голову, играя пальцами, — так вот почему ты поцеловал меня? Потому что никто не обращал на нас достаточно внимания, чтобы это повлекло неприятности? Они никогда не говорили о поцелуе. Крис виделся с Феликсом почти каждый день с Нового года, но ни у кого из них не хватило наглости заговорить об этом. Он даже не знал, что сказать. Он не может сказать Феликсу правду. — Ну, я– Никогда в жизни Крис не был так благодарен Лукасу за закатывание истерики. Мама несёт его в гостиную, садится рядом с Феликсом и качает Лукаса на коленях. Он вопит и мечется, но она только мягко улыбается ему. — Всё в порядке, — успокаивает она его. — Я никуда не собираюсь. У меня есть ты. — И Крису тоже хочется плакать. Поцелуй больше не обсуждался. 31 декабря 2015 В этом году Крису разрешили пить. Его сознание затуманено, а конечности не скоординированы, но он, спотыкаясь, пробирается во внутренний дворик, ничего не пролив, как чемпион. — Хэй, — улыбается Феликс, убирая телефон в карман, чтобы переключить внимание на Криса. Он мотает подбородком в сторону cтаканов в руках Криса. — Один из них для меня? — Ага. Абсолютно стопроцентно безалкогольный апельсиновый сок, в который я определенно не добавлял водку, — Крис показательно подмигивает. Они разразились приступом хихиканья, и Феликс буквально вибрирует от нервного возбуждения. Их руки соприкасаются, когда Крис отдает стакан, и он наслаждается этим прикосновением больше, чем должен бы. Они чокаются, прежде чем Феликс делает первый глоток спиртного. Его лицо морщится, и он съеживается от вкуса. — Это ужасно, — стонет он и качает головой. Милый. — Я знаю, — Крис делает большой глоток из своего бокала, — но через какое-то время будет хорошо. "Какое-то время" оказывается двадцатью минутами. Феликс оказывается очень прилипчивым, пока пьян. Он осмелел настолько, что прижался к Крису и уткнулся носом ему в грудь. Это очень мило. Крису это слишком нравится. Он хочет поцеловать Феликса снова, хотел этого целый год, но сейчас он чувствует, что вот-вот взорвется. — Ты помнишь прошлый год? — Феликс кивает ему. Крис надеется, что он не слышит, как быстро бьется его пульс. — Я поцеловал тебя, потому что очень, очень хотел. Твои губы– Ты и раньше спрашивал, но я никогда не говорил тебе почему. Так что... да. — Да, — Феликс садится и пялится на губы Криса. — Я тоже этого хотел. — Феликс, — шепчет Крис, когда Феликс наклоняется ближе. — Пожалуйста, — его голос звучит жалко даже для его собственных ушей. Их губы беспорядочно соприкасаются. Крис не целует его так, как ему бы хотелось: грубо, требовательно и отчаянно. Не сегодня. Сегодня он позволяет Феликсу наклоняться и быстро, закрытыми губами целовать его так долго, как ему хочется. 6 января 2018 — Ты когда-нибудь целовал кого-то ещё? Типа, действительно целовал их? — Феликс отводит глаза и ковыряет торчащую ниточку на подушке Криса из Сиднейского Университета — и это вполне подходит для ответа. Мама Феликса подарила ему её, как только Криса приняли. Феликс накручивает красную прядь на указательный палец и тянет, тянет, тянет. — Приму это как "нет". В то время как Крис и Феликс целовались каждый раз, когда могли за последний год, это никогда не было чем-то большим, чем короткие поцелуи. Может, Крис жадно хотел большего, но желание возросло слишком сильно, чтобы он мог продолжать его подавлять. — А ты? — Феликс жует нижнюю губу, всё ещё не поднимая глаз. — Да. — Крис целовался с несколькими девушками на вечеринках из любопытства. Это было довольно приятно, но ничего особенно в жизни не меняло. — Я могу показать тебе, если хочешь. Что-то примитивное и собственническое в Крисе не хочет ничего больше, чем быть первым, кто поцелует Феликса, пока он не покраснеет и не начнёт задыхаться. Пометить его как своего, чтобы он выкрикивал имя Криса. Быть его первым и единственным. Тем не менее, он сохраняет свой тон как можно более беспечным. Последнее, что он хотел бы сделать, это заставлять Феликса сделать то, чего он не хочет. Феликсу наконец удается вытащить белую нить, и рвущийся звук вырывает Криса из его мыслей. После этого наступает удушающая тишина, которая неприятно затягивается. Крис считает, что он должен вернуться устранить это как можно скорее. — Мама скоро закончит с ужином, — говорит Феликс хриплым голосом, его зрачки дрожат, а кадык нервно подпрыгивает, — так что сделай это быстро. — его розовый язык высовывается, чтобы облизать губы, и он придвигается ближе к Крису. Крис хочет сказать ему, чтобы он расслабился, что это произойдёт само собой, но он правда так же нервничает, как и Феликс. Феликсу удается заставить Криса дрожать, несмотря на весь его опыт. С дрожащим вздохом он обхватывает ладонями лицо и сокращает расстояние между ними, прежде чем душа покинет тело. Губы Феликса такие же мягкие, какими он их помнит. Растущая щетина щекочет кожу Криса, но это странно приятно. Целоваться с Феликсом гораздо лучше, чем с девушками. Крис просовывает язык между губ, вызывая сладкий всхлип Феликса. Что-то в нём загорается от этого звука, и он притягивает Феликса к себе на колени. Крис целует его в щёку и вниз, вниз, вниз, пока не начинает влажно покрывать шею Феликса. — Крис, — шепчет Феликс. Его руки цепляются за кудри Криса изо всех сил, а дыхание сбивается. Тот облизывает кожу Феликса, чтобы снова услышать своё имя, утонуть в этом звуке. — Крис, Крис, Крис, Кри– — Мальчики! — доносится ровный голос тёти снизу. Они отпрыгивают друг от друга, словно от ожога. Губы Криса покалывает. — Идём, мам, — отвечает Феликс надтреснутым голосом. 22 июня 2019 "Ты когда-нибудь целовал кого-то ещё?" Крис не уверен, сожалеет ли он о том, что спросил. Их отношения навсегда изменились из-за простого вопроса. Поцелуи становились всё более лихорадочными и развязными и, хотя Феликсу потребовалось довольно много времени, чтобы быть готовым, превратились в прикосновения друг к другу так, как никто другой никогда не касался. Криса нельзя винить за эскалацию, когда Феликс так увлекается. Как только за ними закрылась дверь спальни Феликса, тот тут же набросился на Криса. Никаких навёрстывания упущенного или дурачеств, только соединение их тел на кровати, слишком маленькой для них двоих. — Ужасно скучал по этому, — шепчет Феликс, сильнее прижимая их бёдра друг к другу. Крис старается не думать о том, как их положение похоже на первый раз, когда они поцеловались. — Скучаю по тебе всё время. Боже, Крис тоже скучает по этому. Университет был не так уж плох, в любом смысле этого слова. Ему там очень нравилось, но Феликса там не было. У него не было этих неряшливых губ и неуверенных рук, о которых он думал, когда расслаблялся. Зуд, накопившийся за несколько месяцев, наконец-то можно почесать. — Я тоже по тебе скучал. Думал о тебе всё это время, — последние слова переходят в стон, и Феликс проводит руками по свежевыкрашенным волосам Криса. — Мне нравится блонд, — Феликс дёргает, открывая шею Криса. Он оставляет мокрые поцелуи вдоль самых чувствительных участков его кожи. Его возбуждение ощущается ещё лучше, вызывая непроизвольные стоны откуда-то глубоко изнутри Криса. — Может, мне тоже покраситься? — Феликс, — говорит он вместо правильного ответа. Это почти слишком. Феликс склоняет голову набок, продолжая ровно двигать бёдрами. — Феликс, я уже собираюсь кончить. Феликс всегда чувствует себя чертовски хорошо, но это не более чем игра в Русскую рулетку. Они умудрились пережить больше раундов, чем позволяет вероятность. Это только вопрос времени, когда они обезумят. И все же Крис не собирается останавливаться. — Всё в порядке, — пыхтит Феликс, отстраняясь, чтобы посмотреть Крису в глаза. Его щёки краснеют самым красивым оттенком, когда они делают это. — Я тоже. Несколько сбитых с ритма толчков их членов заставляют их обоих излиться в свои боксеры смущающе быстро. Крис, как придурок, которым он и является, говорит то, что должно было остаться невысказанным. — Я люблю тебя. Феликс заметно напрягается на это признание. То, что они делают, уже достаточно плохо. Приплетание любви означало пересечение совершенно другой черты. Крис не мог винить Феликса за то, что он не ответил взаимностью. И всё же в груди пульсирует тупая боль. Соль на рану то, как идеально Феликс вписывается в изгиб его шеи. Патрон заряжен. Барабан прокручен. Дуло прижато к черепу. Курок нажат. — Я тоже тебя люблю, — бормочет Феликс, его уши горят. Пустая ка́мора. Крис переживает ещё один раунд. 24 декабря 2019 Они не могут продолжать делать это. Крис знает это, но логика покидает его, когда Феликс садится ему на колени и опускает руку за пояс его спортивных штанов. Феликс обхватывает нежными пальцами его член и проводит подушечкой большого пальца по головке. Его руки всегда невозможно нежные, что позволяет гладко скользить по коже Криса. Феликс неуверенно наклоняется ближе. — Боже, — выдыхает Крис. Звук его собственного голоса доносится откуда-то издалека. — Так сильно хочу тебя, — прошептал так близко к его губам, что Крис почувствовал, как дыхание Феликса щекочет его кожу. Крис никогда и ни в чём не мог отказать Феликсу. Особенно когда он звучит так нуждающимся. Их губы встречаются, и это так же как и всегда ощущается током. Крис даёт и даёт, позволяет Феликсу лизать, сосать и покусывать столько, сколько ему нравится. Поцелуев всегда достаточно, чтобы завести его. Часть Криса думает, что это Феликс мог сделать его таким голодным к прикосновениям, но он достаточно эгоистичен, чтобы быть невинным. Крис прислоняет голову к стене того, что раньше было его спальней. Они достаточно времени провели вместе, чтобы понять, что им нравится. Крис любит позволять Феликсу вести, но не без некоторых толчков в ответ. — Тогда возьми меня, — Крис чувствует, как краснеют его уши. Феликс смеётся во весь голос, снимая с него одежду. Это заставляет кожу Криса гореть одной отчасти из-за стыда и отчасти от нужды. Его член покраснел до агрессивного оттенка на фоне живота, подёргивается, когда Феликс, наконец, обхватывает его рукой. — Я думал, что я безнадёжен, — размышляет Феликс. Он целует всю длину Криса, пока не доходит до головки. — Но, похоже, тебе это чертовски нужно, — ещё одно жалкое подёргивание. — Прошло несколько месяцев, — Крис убирает чёлку с лица Феликса, — может, и нужно. Феликс предлагает ему последнюю кривую улыбку, прежде чем обхватить губами член Криса. Он вспоминает, что Феликс вырос в человека, обладающего почти чарующей красотой. Симпатичный маленький Феликс уже давно заменился скульптурным, шаловливым, абсолютно прекрасным Феликсом, который сосёт член, как конфету. Он никогда не прерывает зрительный контакт. Ему слишком нравится смотреть, как Крис извивается и разваливается на части сквозь полуприкрытые веки. Крис почти кончает ему в горло, когда Феликс решает заглотить весь его член. Влажный жар его рта, втянутые щеки заставляют Криса напрячься всем телом. Феликс и раньше близился к тому, чтобы взять его целиком, но обычно у него срабатывал рефлекс, если он брал слишком глубоко. Крис не знает, что может быть лучше, чем это. Как только Феликс опускается вниз, он сразу же полностью снимается с члена Криса прежде, чем тот успеет пожаловаться или начать умолять Феликса пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, не останавливайся, Феликс говорит: — Не сдерживайся. Я хочу, чтобы ты кончил для меня, Крис. Всё хорошо. — Феликс... — Крис прерывается стоном, сорвавшимся с его губ, когда Феликс снова глубоко заглатывает. И теперь он близок к тому, чтобы взорваться, — Грёбаный– Боже– я кончаю. Крис слабо толкает Феликса в плечи, но тот отказывается сдвинуться с места. Ногти впиваются в плоть бедра Криса, удерживаясь. Блеск в его глазах, почти вызывающий, говорит Крису, чтобы он позволил своим рукам запутаться в волосах Феликса. Ноги трясутся, Крис кончает, кончает и кончает в рот Феликса. Тот глотает каждую каплю. — Так хорошо, — Феликс хмыкает и облизывает губы, поднимая брошенные Крисом спортивные штаны. — Вот, — говорит он скрипучим голосом. — Спасибо. Крис, всё ещё слабый, с трудом натягивает штаны. Феликс смеётся, непрочно поднимая его ноги и пытаясь просунуть их в штанины. В конце концов им удаётся надеть их, и Феликс снова забирается на колени Криса. — Со мной сделаешь то же? — спрашивает Феликс, стягивая с себя белую рубашку, обнажая раскрасневшуюся кожу. — Скучаю по твоим прелестным губам на- От скрипа открывающейся двери у Криса кровь стынет в жилах. Следующие несколько секунд идут черепашьим шагом, но Крис замирает на месте. — Хэй, — голос Ханны. Она листает свой телефон, пока говорит. Крис молится, чтобы она не подняла глаз, — Мама хочет, чтобы ты– Она так и делает, переводя взгляд с него на Феликса. — Я... — Крис не мог придумать никакой другой причины, по которой он мог бы быть без рубашки с Феликсом на своих коленях. Заряди ещё один патрон. Прокрути барабан. Прижми дуло к черепу. Нажми на курок. Молись на ещё одну пустую ка́мору.