На пути к счастью

***

Ночь прошла довольно нервно для всех. Как и говорил Коджиро, всё было не так плохо, как ощущалось, небольшое сотрясение Каору не убьёт, однако постельный режим ему был строго прописан. Он заставил всех поволноваться за своё состояние, но как только "родственникам" разрешили войти в палату утром их встретил неизменно спокойный вид и голос розововолосого, что быстро сняло всё напряжение, царившее всю ночь. Лишь бинты и запах лекарств показывал, что Каору здесь был не просто так. Особенно помогали в снятии напряжения его привычные пререкания и замечания в сторону своего возлюбленного. – Как ты мог оставить Лангу одного да ещё и в таком состоянии, горилла неотёсанная?! Ты его хотя бы кормил, а?! – На бедро зеленоволосого пришёлся резкий удар сложенным веером, отчего Нанджо скривился и поджал под себя пострадавшую конечность. – Ау, Каору, был неправ, не бей! – Так ты ещё и умудрился позволить ему приехать в больницу в одиночку! А если бы с ним что-то произошло? Он всё ещё несовершеннолетний! Ты вообще чем думаешь?! Мужчины продолжали процесс "воспитания" зеленоволосого, пока подростки просто стояли чуть в стороне, смотря на эту картину со смешанными эмоциями. Вроде весь вечер и ночь переживали, изводились, а вот вроде Сакурояши перед ними, живой и такой же бодрый. Рэки с Лангой переглянулись, одновременно поймав взгляд друг друга. Секунда и они оба слабо улыбнулись, отводя взгляд с тихим вздохом. Всё хорошо. Какое облегчение. Приметив слабые улыбки этих двоих, Каору остановил свою словесную брань и обратил на них пристальное внимание. Коджиро проследил за чужим взглядом и тоже улыбнулся: наконец-то они оба не избегают друг друга. Каору разделял его чувства, однако им ещё следовало серьёзно поговорить. Зеленоволосый обратил на мужа взгляд, он хотел бы спросить, что произошло, но подозрения уже были. Сакурояшики собирался на встречу с Адамом, когда они в последний раз разговаривали. Видимо, его муж всё же полез на рожон, хотя Нанджо просил его этого не делать. Однако обсуждать это при детях... – Пап, почему ты попал в больницу? Я никогда не видел, чтобы ты когда-нибудь травмировался из-за скейта... – Ланга опередил его мысли своим вопросом. Каору сохранял холоднокровие, однако не удержал мимолётного взгляда на Рэки, на которого все сразу обернулись. Рыжему стоило усилий, чтоб не вздрогнуть в этот момент. Он напрягся, понимая к чему всё идёт. – Думаю... Пора рассказать всю правду. – Вздохнул Каору, принимая это как неизбежное. С небольшим скрипом открылась дверь в палату, впуская ещё одного человека. – Ну чё, как вы тут? - На пороге оказался Шедоу, не на гонках - Хироми Хига. Вчера он был на трассе "S" и застал гонку Черри и Адама, хоть и не с самого начала. А когда он увидел, что розововолосого травмировали быстро среагировал, подогнав машину и забрав того в больницу. Всё-таки они знали друг друга и общались, хоть и не так часто и близко. Это было удачей, ведь многие зрители не знали, что делать в таких случаях, не скорую же в закрытую властями шахту вызывать, так ведь..? Никто бы не стал так подставляться ради незнакомца. Нанджо это знал и именно поэтому был благодарен мужчине. – Всё в порядке. – Коротко ответил Каору, смотря на Хигу. Сейчас вместо грозного и дерзкого скейтера он выглядел как цветущая и яркая календула. Даже мощное телосложение, лишь немного уступающее его мужу, не помогали избавиться от ассоциации. Коджиро повернулся к мужчине с серьёзным лицом. Хироми сильно помог его семье, а ночью он так его и не поблагодарил, бегая по врачам и находясь в волнении о муже и детях. Так не пойдёт. Он шагнул ближе и протянул ему крепкую, загорелую руку. – Спасибо тебе за помощь. - Хироми кивнул, пожав чужую руку. – Не проблема. Не мог же я просто оставить раненного. Зеленоволосый улыбнулся. Нельзя никого судить по первому впечатлению. – Заходи ко мне в ресторан как-нибудь, угощу обедом. Можешь даже кого-нибудь пригласить с собой. – Весело подмигнул Нанджо, отчего и остальные тоже заулыбались подхватывая насторой. Перекинувшись ещё парой фраз, они вернулись к прошлой теме. Адам. Каору с Коджиро поведали о давнем знакомстве с синеволосым, о их общем прошлом, о том, как тот стал меняться, а потом уехал заграницу. О том, что произошло ночью, Каору рассказывал с большим тактом и осторожностью, но у Рэки итак всё было перед глазами. Каору в больнице с сотрясением, которое ему нанесли умышленно. Это говорит громче каких-либо слов. Нанджо смотрел на мужа хмуро, ему не нравилось, что тот катался с Адамом без его подстраховки или даже конкретного плана, но ничего сейчас не говорил. Всё скажет потом, когда они будут наедине. Рэки чувствовал вину за произошедшее с Каору, однако уже не мог убегать от проблемы, как делал раньше. Он осознал, что прошлое родителей Ланги связано с его отцом, они уже замешаны и имеют право знать всё. Это не только его дело, но и людей, которые волнуются за него настолько же искренне как настоящая семья. Поэтому рыжий решил рассказать об их жизни заграницей. Как рос в детдоме, как Айноске его усыновил и обеспечивал, как они переехали обратно на Окинаву. Также он поведал, как менялось поведение синеволосого после приезда на родину, чего он наивно не замечал, окрылённый новыми знакомствами и приобретённой свободой, и что из этого вышло... Взрослые внимательно слушали его и хмурились сильнее по течению рассказа. Ланга смотрел на Рэки беспокойно, будто хотел поддержать, но не знал насколько это сейчас уместно и нужно ли это самому Каяну. Под конец рассказа Каору начал задавать вопросы: – Поэтому ты решил разорвать связь с Лангой? – Я... - Рэки неуверенно перевёл взгляд на Хасегаву, но быстро отвернулся. – Я просто подумал, что не хочу нагружать его или вас своими проблемами... Я был трусом. – Понятно. – Розововолосый кивнул, – Не переживай об этом, мы не держим на тебя зла. Ты всего лишь подросток, не забывай и позволь разобраться взрослым. Мы постараемся помочь в твоей ситуации. Помни, что ты не один. Каян посмотрел на мужчин, не зная хочется ему возразить или покорно принять помощь. Это было... Сложно. Всё в голове было спутанно, но он точно больше не хотел убегать. – Ну что ж, мы заговорились. – Хлопнул рыжего паренька по плечу Нанджо. – Детишки, сходите к автомату? Попить хочется. Ланга и Рэки сразу же посмотрели на Коджиро, а потом друг на друга и кивнули. Они поплелись к выходу из палаты, когда Каору обратился к молчавшему и хмурому от историй Хитоши. – Спустишься за Мией? Он написал, что его остановили на ресепшене. Хига сразу встрепенулся и вернул внимание на розововолосого. – А, да, сейчас спущусь. Палата быстро опустела, оставляя супругов наедине. Никто не говорил, смотря на недавно закрывшуюся дверь. Нанджо думал о своём: о травме мужа, о Адаме и сложной ситуации с Рэки, о работе и сможет ли он взять небольшой отпуск, чтобы присмотреть за своей семьёй. В этот момент Каору прервал молчание и бесконечно говорившие чужие мысли. – Коджиро... - С некоторой паузой позвал зеленоволосого он, на что тот сразу обернулся, но не поймал чужой взгляд в ответ. – Будь готов связаться с органами опеки и судом.

***

Длинные и на удивление полупустые коридоры больницы провожали путь двух подростков отскакивающими от стен звуками их шагов и совсем нерадостным бледноголубым цветом штукатурки. Они шли в тишине, отчего Рэки ощущал некоторую нервозность, ведь в голове стали лучше слышны его же мысли. Это первый раз после их ссоры, если не считать ночи, когда они остаются наедине. Целый спектр эмоций сейчас прокатывался внутри неприятным, неровным комком: от вины и желания вымаливать прощения на коленях до жуткого беспокойства и страха. Он так и не извинился за свои слова тогда. Несмотря на незлые мотивы, он сделал Ланге больно. Он должен был что-то сказать, но сейчас все возможные слова казались глупыми и неуклюжими. Чего стоят сейчас его извинения после того, что его отец сделал с родителями Хасегавы? Но всё же... В таком же безмолвии они дошли до автомата. – Папа предпочитает негазированную. – Сказал Ланга немного тише обычного, но более-менее спокойно. Рэки как раз стоял у кнопок, поэтому просто кивнул и нажал нужный номер на панели выбора продукции. Медленное прокручивание пружины и бутылка с грохотом падает на дно автомата, разбивая тишину. Садясь на корточки, Рэки достаёт купленную воду, но замирает в таком положении, не смотря на голубоволосого. В таком положении было легко скрыть лицо. – Ланга... Прости меня. – Неожиданно произносит он, пока его друг не успел ничего спросить. Хасегава удивлённо смотрит на рыжую макушку сверху вниз, однако сразу понимает о чём тот говорит. – Ты за тот случай? Не волнуйся, я понимаю почему ты это сделал. Я не злюсь. – Нет. – Пресекает он его, также не поднимая голову. – Я виноват. Я наговорил ужасных вещей, ты этого не заслужил. И никакие оправдания или обстоятельства этого не исправят. Поэтому... Прости. На секунду всё вокруг будто застывает в молчании. Негромкий вздох и Ланга садится рядом на корточки, попытавшись мягко улыбнуться. Он наклоняется, пытаясь вглядеться в выражение чужого лица. – Ты не виноват, Рэки. Я уже давно простил тебя... И я рад, что мы поговорили. Чтобы не произошло, какая бы опасность мне не грозила, я хочу быть рядом с тобой. Рэки медленно поднимает на него взгляд, в котором читается и боль, и вина, и благодарность. – Спасибо... Я обещаю, что не буду больше врать тебе... И скрывать что-то тоже. Я не хочу больше делать тебе больно, поэтому... Я постараюсь легче принимать чью-то помощь. – Рэки также неловко улыбнулся другу. Он был честен и искренне будет стараться для налаживания их отношений. Вокруг, наконец, стали слышны звуки больницы, будто всё внезапно очнулось, жизнь вновь потекла своим чередом после холодной и напряжённой паузы. – Рэки... - Начал было Ланга, однако резко почувствовал толчок в спину. Несильный, но достаточно неожиданный, чтобы не удержать равновесие. Пробежавший по коридору ребёнок, которого до этого никто из них не заметил, нечаянно задел его, отчего голубоволосый полетел на рыжего. Рефлекторно вытянув руки, он упёрся ими в автомат, зажав между ним и собой Каяна. Секунда. Взгляд глаза в глаза и молчание. Так, смотря друг на друга выпученными от удивления глазами около тридцати секунд, они замерли в опасной близости между их лицами. Раньше может Рэки и смог бы отшутиться, поворчать на современных детей и сказать Ланге "не париться", но не сейчас. Не тогда, когда он проявил уязвимость и в дополнение осознал свои чувства, а сейчас совсем неожиданно и не вовремя о них вспомнил во всей красе. Каян покраснел от щёк до ушей и резко отвернулся, не имея возможности вымолвить что-то членораздельное. Хасегава, наконец отмерев, быстро отсторонился: – Прости, ты не ударился? — Он беспокойно посмотрел на друга, а тот, вдохнув, резко встал. – Нет! Пойдём, а то нас заждались. – Сказав это на удивление уверенно и без запинок, он развернулся на пятках и пошагал в сторону палаты. Ланге только и оставалось что встать за ним и догонять, пока тот не убежал слишком далеко.

***

Когда подростки вернулись в палату, там уже был Мия, в процессе посвещаемый в ситуацию взрослыми. После они стали создавать конкретный план действий. Им предстояло поговорить с Адамом на относительно нейтральной территории, которой стала, как ни странно, трасса "S".