22:03

𝙁𝙞𝙧𝙚𝙬𝙤𝙧𝙠𝙨 𝙚𝙭𝙥𝙡𝙤𝙙𝙞𝙣𝙜 𝙞𝙣 𝙢𝙮 𝙝𝙖𝙣𝙙𝙨 В моих руках взрывается фейерверк. 𝙄𝙛 𝙄 𝙘𝙤𝙪𝙡𝙙 𝙥𝙖𝙞𝙣𝙩 𝙩𝙝𝙚 𝙨𝙠𝙮 Если бы я мог разукрасить небо, 𝘼𝙡𝙡 𝙩𝙝𝙚 𝙨𝙩𝙖𝙧𝙨 𝙬𝙤𝙪𝙡𝙙 𝙨𝙝𝙞𝙣𝙚 𝙞𝙣 𝙗𝙡𝙤𝙤𝙙𝙮 𝙧𝙚𝙙 То звезды светили бы кроваво-красным светом.

"Так, — Думает Гошики, — должен ли я сейчас подвергать себя буквально моральному насилию своими размышлениями о вчерашнем вечере? Не думаю." Но оно само происходит. Автоматически. Они с Коганегавой сделали что? Поцеловались? В смысле? А как? Зачем? Не открывает глаза. Знает, что если сделает это, увидит картину, которую не сможет выкинуть из своей головы, потому что он буквально нутром чует, как на половину лежит на Кандзи. Лежит. На Кандзи емае. Даже если только небольшую щёлку для ели видимого зрения сделает, то будет жалеть. Много жалеть. Поэтому этот момент отпечатывается в памяти ни картинкой, ни её красками и светом, а ощущениями чужого тела над собой. Которое начинает шевелиться. Коганегава аккуратно хочет встать и пойти куда-то. Так и хочется сказать ему "Ляг обратно. Куда ты вскакиваешь каждый раз в такую рань. Поспи ты хоть немного. Разрешаю." Сначала аккуратно, чуть ли не ювелирно, убирает руку Гошики с себя, а затем так же по-минимуму движений и дискомфорта вылазит из под Гошики. Ну а что? Вдруг разбудит. Хочет, чтобы хоть немного поспал. Встаёт на ноги. Занавешивает окна и подходит к кровати. Стоит. Долго стоит. Затем садится на корточки и смотрит. На Тсутому. Протягивает руку и "поправляет" чужие тёмные волосы. Что он там поправить намеревался — без понятия. А Гошики в своё время всеми силами делает вид, что спит. Да, они любят притворяться, что спят и при неведение гладить волосы друг друга. Оба прекрасно знают, что только притворяются, что спят, но продолжают строить из себя дурачков. Что-то среднее между отвратительностью и...скрытой заботой? Встаёт обратно на ноги и тихо уходит из комнаты, закрывая за собой дверь. Гошики естественно вскакивает с постели. Снова, как и ещё более ранним утром, оглядывает помещение. Довольно уютно — примечает. Решает пройтись по комнате и рассмотреть все более детальней. Проходит мимо письменного стола. Коганегава своими поступками и местами излишней гиперактивностью создаёт впечатление взбалмошного, довольно простого, не думающего ни о чём серьёзном человека. И в сочетании всех этих вещей вполне вероятно, что его рабочее место будет наполнять "творческий беспорядок", но...Коганегава же не правильный. У него все по-другому, не как у людей. У него идеально чистый стол. Все тетради и учебники сложены в стопку по размеру и толщине. Чем больше учебник — тем ниже он находится. Книги расставлены в ряд, по росту (удивительно, что ещё не по алфавиту). Канцелярия находится в специальном кейсе. И в этом кейсе равное количество ручек, карандашей и ластиков. "Когане зачем... " — задаётся вопросом Гошики, но ответа не поступит наверное никогда. Краем глаза замечает на столе семейную фотографию: Коганегава, папа и мама. Стоп, подождите, родители, точно. Я же из дома сбежал. Забыл. Хватается за свой телефон и смотрит пропущенные. 2 пропущенных вызова от Мама Одно сообщение от Мама От кого: Мама 23:49 Ты где? Ага. Ясно.

Кому: Мама 08:07 Я у Тендо ночевал.

Кому: Мама 08:08 Скоро приду.

Не стал вот так рассказывать про Когане, поэтому решил, что лучше будет сказать, что он у Тендо. Решает всё-таки выйти из комнаты и направится к Кандзи. Открывает дверь и босиком идёт на кухню. Ногам холодно. Входит и видит Коганегаву, который достал две тарелки и наливает в них молоко. — Проснулся. Замечательно. Не хочешь умыться? — Хочу. Где ванная? Когане встаёт и куда-то направляется. — Пойдём. Заходят в ванную. Тсутому ополаскивает лицо. — Надеюсь ты на будешь против хлопьев с молоком. У меня сейчас не много еды, поэтому думаю хлопья сойдут. Надо бы потом в магазин сходить. Гошики глубоко все равно на то, сколько у него сейчас еды и что он намеревается потом сделать, но Когане его накормит. Только это его волнует. — Хорошо. Спасибо. Смешок. — Не стоит благодарности. В Коганегаве что-то щёлкает, (не удивительно, что опять) подходит ближе. Почти в плотную. Дышит будто специально на Гошики. Тсутому сейчас может дать руку на отсечение, что если к Кандзи сейчас прислониться, то можно обжечь щёку. Уверен. Знает. Он снова протягивает свою руку и поправляет волосы. Когда-нибудь Тсутому ударит его за этот фетиш, но точно не сейчас. Не сегодня. Сегодня Тсутому не дышит, боясь спугнуть момент. И на голове давным-давно всё поправлено, но Коганегава не отходит. Всё так же стоит и чего-то выжидает. Выжидает момент, когда Тсутому совсем расплавится и потеряет бдительность, чтобы поцеловать его в лоб. Опять и снова. Убирает тёмную чёлку и прикоснется своими шершавыми губами ко лбу. Если бы Кандзи продлил этот момент ещё хотя бы на одну секунду, то потом вытирал бы расплавленного Гошики с пола, как воск. Отстраняется и абсолютно молча выходит из ванны, будто говоря "Вот, подумай теперь над смыслом жизни в одиночестве. Посмотри на свой лоб в отражении зеркала. И да, если ты все ещё не забыл, то пять секунд назад на нём были мои губы. Удачи. Я ушёл." Гошики делает всё это. Как по инструкции. По чёткому плану. Плану под названием "Как восстановить себя после апокалипсиса". Присаживается на стул на кухне и ему приносят тарелку с молоком и пачку хлопьев. Берёт. Насыпает. Берёт ложку. Ест. Кандзи наблюдает. "Мазохист" — Промелькнуло у Тсутому в голове. И вот они сидят на кухне и снова что-то едят. Как супружеская пара со стажем в десять лет. Ужас то какой. — Ты сейчас домой? — спрашивает Коганегаваа. — Да. — отвечает Гошики. Тишина. Вот и поговорили. И вот, кажется, самый подходящий момент, чтобы продолжить есть в тишине, но Кандзи так не думает. — Знаешь, мы бы могли вечером прогуляться. "Опять выходить на улицу и куда-то идти. Звучит плохо" — Думает Гошики — Ну можем. Гошики же забывает слово "Нет" когда рядом этот ураган рандомности. Забывает, что значит "Отказывать человеку, когда не хочется соглашаться". Забывает иногда, дышит через раз. Он что-то вечно забывает. Коганегава проводит его до порога и машет рукой в прощальном знаке. Как ребенок. Менее интенсивней, но Гошики тоже машет в ответ. Ну конечно же машет.

***

Тсутому удивлён, что дома его никто не упрекал за его "побег", а сказали предупреждать, когда он собирается уйти из дома. "Возможно, они поняли причину моего ухода." Вероятнее всего, Гошики сейчас буквально ничего не делал. Или начал бы делать уроки или ещё что-нибудь. Или вообще что-нибудь, но нет. Не сегодня. Сегодня он думает о том, как вечером будет гулять с Коганегавой. Весь день он тупо провёл в раздумьях о последующих событиях вечера. От кого: Кандзи 20:48 Пойдём сейчас? От кого: Кандзи 20:48 Я буду у склона. Ты знаешь. Гошики знает. Гошики все знает, сто связанно с Коганегавой. И что ещё было замечено в Кандзи за весь день, это то, что он был спокойный. Его имя и выражение спокойный никак друг с другом не вяжутся, а сейчас сплелись в едино. Странно. Подходит к тому самому склону, Коганегава увидев его, быстрым шагом подходит и берёт Гошики за руку. — Так. Я планирую сегодня тебе кое что крутое показать. Гошики не слушает его. Точнее он не слышит его, потому что биение сердца Тсутому заглушает все, что только можно. Он взял ладонь, целую, а Гошики сжал её. Не один палец, целую ладонь. Что-то новенькое. — Туда, короче, нужно подняться на горку не большую. И я кое-что несу с собой и думаю, что тебе понравится. Гошики уже нравится все, что сейчас происходит. Даже ладони, сжимающей собственную, сейчас вполне достаточно. Что ты ещё хочешь для меня сделать, Кандзи? Они взбираются по склону и на его вершине простирается небольшой луг. Коганегава делает этот жест по типу "Та-дам" и улыбается. — Ну здесь красиво. — Так да! — вскрикивает Коганегава. Когане садится на траву и шарится в своём рюкзаке и достаёт фейерверки. Фейерверки емае. Гошики ожидал всего, вот правда всего, но только не этого. — Должно прикольно получится. Ага, очень прикольно. Незабываемые впечатления. Достаёт одну штуку и втыкает в землю, поджигает и отбегает, попутно зазывая отбежать и Гошики. Тсутому удивлён, фейерверк и вправду полетел, так как надо, без всяких происшествий и неожиданных поломок. Вау. Яркие искры раскинулись по небосклону. "Красиво, очень даже". Коганегава берёт и поджигает ещё и ещё. А Гошики любуется. Он давно не видел фейерверков, даже не знает как так получилось, но факт. Коганегава показывает ему мир, получается? Стемнело. И на улице начало холодать, от чего Гошики непроизвольно поёрзал. Коганегава естественно это заметил. Как же без этого. И достал из своего рюкзака свою толстовку. "Нет. Не может быть. — думает Гошики, — Только попробуй дать мне свою вещь. Нет". Коганегава протягивает эту несчастную кофту Гошики. Гошики берёт. Надевает. Не покажет, как ему неловко ни за что. А ведь и в правду стало теплее. Коганегава, так нельзя. Нельзя настолько заботится о ком-то. Нельзя настолько отдаваться человеку. Нельзя столько всего делать человеку. Нельзя, Коганегава, слышишь, нельзя. Запрещено законом. Законом о правах взаимосвязей. "Ну смотри, ты первый начал. Не я, а мы в ответе за того, кого приручили. Имей в виду." А когда петарды закончились Коганегава без слов лёг прямо на траву. Зелёную траву. Естественно Тсутому следом. Повторяет каждое его движение. На небе звёзды. З-в-ё-з-д-ы. И они лежат и смотрят. На звёзды. На чёртовы звёзды. — Это так банально, мы смотрим в небо. Вот, знаешь, прямо самое банальное что могло быть. Это из разряда фанфиков и тех же самых романтических ситкомов. — говорит Гошики. — Если хочешь, мы можем перестать. Коганегава, не воспринимай все в серьёз, прошу. Тсутому поворачивает на него голову, тот в ответ делает то же самое. Они смотрят друг на друга и Гошики прямо сейчас готов расплакаться от счастья. — Нет. — В следующий раз мы можем сходить ещё куда-нибудь если тебе понравилось. "Знаешь, Коганегава, просто возьми моё сердце. Держи осторожно. Оно хрупкое донельзя. Не сжимай руками. Приглядывай за ним, вдруг ненароком уронишь. Разобьётся ведь. Мне сложно уже терпеть твою заботу. Обо мне никто так не заботился как ты. Ты первый. Ты во всем первый. Во всех делах ты первый. Ты первый, о ком я думаю, когда просыпаюсь. Ты первый, кто дал мне надежду на что-то. Отвлёк меня от всего." Тсутому сказал бы все это ему. Сказал бы и ушёл, со стыда, не мог бы потом спокойно смотреть ему в глаза после этих слов. Не получится. Только через силу. — Можем. Спасибо. Он бы хотел разложить весь смысл этого "Спасибо" по полкам. Разложить это понятие по размеру, как книги на столе Кандзи в его комнате. Разжевать все как надо, чтобы он понял, насколько Тсутому ему благодарен. Но вместо всего этого, Гошики просто сам тянется к чужой руке, чтобы сжать её в своей ладони.