Шкодик

— Шуриик, ты выздоролвлел наконец? Этот вопрос в комнате Шуры звучал чаще, чем какая-либо фраза. Положительного ответа на него сильнее Шуры ждал только Левка. И счастью его не было предела, когда Уман, хитро улыбнувшись, наконец кивнул головой. — Правда? — зажегся Левка, запрыгивая на кровать. — Ага, — зевнул он, усаживаясь сам и сажая себе на коленки сына, — эту неделю на больничном, а потом опять на репетиции. — Ты же выздоролвлел, Шура! — Поправился, Лёвик. Но на больничном можно ещё посидеть до конца недели. — А ребята не обидятся? — Думаю нет. Пойдем прогуляемся сегодня? — Да! — воскликнул Лева, крепко прижимаясь к Шуре. — Левчик, ты как-будто неделю… Меня не видел, — немного погрустнев выдал Шурик, прижимая к себе сына. Тот, не обратив внимания на еле заметную смену интонации, крепко обнимал Шурика, улыбаясь во весь рот. — Шур, а ты больше не будешь болеть? — тихо поинтересовался Левка. — От простуды никто не застрахован, родной. Как и от любой другой болезни. Но в ближайшее время как минимум не планирую, — улыбнулся Уман, целуя кудрявую макушку. — А ты уже мой папа, да? — Лева по-свойски развалился на коленях Шурки, потягиваясь и улыбаясь. Мужчина пощекотал Леве оголившийся живот, вызывая звонкий детский смех. — Ну мы ж с тобой давно все решили, шкодик, чего тебя не устраивает? — Юди.риди…дирически ты говорил, что нет. — А, ты это имеешь ввиду… Нет, пока ещё нет. — А когдаа? — Не знаю, малыш, несколько недель, я думаю. Лева о чем-то задумался, уставившись на Шуру, который просто разглядывал черты лица Левчика, подмечая некоторое сходство между собой и ним. Такой же курносый носик, сглаженный подбородок, и красивые острые скулы. — Левчик, а поехали завтра погуляем куда-нибудь, в Горьковский парк, может? Там красиво сейчас… Голос Шуры вернул мальчика в реальность. Малыш перевернулся со спины на живот, соглашаясь на предложение и продолжая вести себя, как котенок. Шурик погладил сына по спине и коснулся губами местечка между лопаток. — Пойдем завтракать, Лев?

***

С боем натянув на оттопыренные уши малыша шапку: «— Ну там же не холодно! — Хочешь заболеть? Левчик, ну Господи, одень ты эту шапку!», Левка с Шурой наконец покинули душное помещение, выходя на свежий воздух. Лева старательно обходил все лужи, хоть и был в сапожках. Шурик же вел малыша за руку, не выпуская ни на секунду. На подходе к метро ребенок вцепился в ладонь Шуры ещё больше и со страхом смотрел на туда-сюда мотающиеся тяжелые двери. — Чего ты, Лев? — Шурик, может не пойдем туда? — испугано выдал Лева, не приближаясь к дверям ни на шаг. — Почему? Смотри, все же не страшно, — улыбнулся Шурик, поднял Леву на руки и прошел сквозь дверь, морщась от сухого ветра. Левчик тем временем крепко вцепился в шею Шурки, жмурясь от страха и дискомфорта. — Солнышко, мы внутри, все хорошо. Левчик оторвался от плеча Шуры поочередно открывая глаза и с интересом разглядывая все вокруг. — Интересно? — улыбнулся Шурик, медленно поворачиваясь вокруг своей оси и показывая ребенку все вокруг. Тот закивал, завороженно смотря на лепнину на потолке. Затем мужчина подошёл к турникетам, опуская ангела чуть поодаль них, чтоб не на проходе, и присаживаясь рядом на корточки. — Смотри, Лев. Нам нужно пройти через эту… Штуку. Я приложу карточку, — тут Шурик достал «тройку» и продемонстрировал проездной сыну, — и ты быстро-быстро пробегаешь. А потом там меня ждёшь. Хорошо? Никуда не уходи. — Понял, — кивнул Лева, готовясь бежать. Шурик приложил карточку и створки турникета раздвинулись. Лева пулей понесся между ними и остановился с той стороны, разглядывая узоры на потолке. Не заметив толпу людей, которая волной сносила всех тех, кто попадался на их пути. Он в числе «попавшихся» оказался. Шурик, тоже пройдя через турникет и не заметив в поле зрения ребенка, начал паниковать. — Левчик! Ты где? Малыш, поняв, что что-то тут не так, и Шурика не видно, занервничал. Глаза забегали по толпе людей, несшей его явно не в ту сторону. Вдруг толщу непонятных голосов прорезал один, такой знакомый и близкий. — Шура! — и малыш побежал через толпу на голос. — Леееевчик! Ребенок заметил высокие Мартинсы и все то, что прилагалось выше. Вприпрыжку подбежал и обнял отца за ноги. — Я тут. — Лева! — воскликнул Шурик, наклонился и подхватил Левку на руки, крепко обнимая. — Не убегай больше от меня, шкодик. Лева, от страха не понимающий, что происходит, вжался в Шуру. Из глаз брызнули слезы запоздалого испуга. — Левушка, ну все хорошо. Мы ж нашлись, вот он я, рядом с тобой… Поехали по лесенке-чудесенке, хочешь? Шурик в панике вспоминал первые рассказы матери и отца о метро и эскалаторе. И, надо сказать, пока удачно. — Где? — шмыгнул Лева, вытирая слезы кулачками. Шурик улыбнулся, умиляясь заплаканному, но до безобразия трогательному Леве. — На лесенке-чусенке. Ну смотри, ты встаёшь, а она сама едет. Уман подошёл к эскалатору и встал на ступеньку. И они действительно поехали вниз. Лева завороженно смотрел по сторонам, не исключая эскалатор, широко раскрыв глаза. — Здорово? — тихо осведомился Шурик, улыбаясь. — Ещё бы! Рот Левчика не закрывался до самого конца поездки. Шурик же следил за маршрутом, попутно отвечая на вопросы по типу «А что это?» «А как это?» — Шур, а лесенка ещё и вверх ездит? — Да. Ещё и вверх. Наверх Левчик ехал самостоятельно. Он стоял на ступеньку выше отца и глазел по сторонам с высоты своего роста. Затем Шурик взял ребенка за руки, за что был награждён непонимающим взглядом. — Сейчас полетим, — улыбнулся Уман, и поднял ребенка за руки. Тот перепрыгнул стык эскалатора, повисая на Шуре. А потом Уман подкинул сына и удобно усадил на руки. — Понравилось? Ребенок радостно закивал головой, обнимая Шурку за шею. — Пойдем гулять? В ответ опять кивок.

***

Шурик сидел на скамейке, закинув одну ногу на другую, залипнув в телефоне и одним глазом наблюдая за Левой. Тот познакомился с какими-то ребятами и бегал по детской площадке, во что-то играя. Рядом приземлился какой-то мужчина с вопросом «Можно?», на который гитарист ответил молчаливым кивком. — Меня Миша зовут, — протянул руку мужчина. — Саша, лучше Шура, — ответил рукопожатием Уман, и снова завис в просматривании статей. — Вы случайно не музыкант? — невзначай спросил новый знакомый, смотря по сторонам. — Музыкант, в группе играю. — А я продюссер… Не хотите вместе поработать? Шурик пожал плечами и приветливо улыбнулся. — Почему нет? Только я пока формально на больничном… — Может тогда на «ты»? — Да запросто. Давайте обменяемся контактами, чтоб когда я вышел, если что свяжемся. — Хорошо, тогда… — Левчик, блин, куда ты залез, свалишься! — громко перебил Шурик, наблюдая за сыном. Тот, услышав маячок к отмене действия, сразу слез. — Извини, Миш. Запишешь номер? — Да, конечно. Они обменялись номерами телефона. Михаил сразу после этого распрощался с Шурой и ушел в неизвестном направлении. С реки подул холодный ветер, заставивший Шурку поежится и шмыгнуть. — Леееева! — позвал гитарист, застегивая пуговки на куртке. Левчик обернулся на отца, тут же подбегая к нему, чуть запыхавшись и улыбаясь. — Солнышко, пойдем домой? Или хотя бы походим. Я замёрз, — Уман поправил воротник сына и подтянул ему шарф так, чтобы он закрывал горло. — Домой. А то снова будет нехорошо. — Ладно, — улыбнулся Шурик, поднялся со скамейки и расправил полы пальто. А потом взял Левку за руку в перчатке и двинулся домой. По дороге раза три они тормозили, Лева замечал кучу листьев, абсолютно разноцветных, и считал своим долгом запрыгнуть в нее с разбегу, звонко смеясь. И вот в четвертый раз малость не рассчитал содержимого кучи и больно ударился коленкой о камень. Точнее бордюр. Пришло осознание произошедшего. Малыш сел, вцепился в коленку и сильно зажмурился. Шурик присел рядом, почувствовав неладное. — Левчик, что такое? — Ногааа, — захныкал ребенок и громко заплакал. Шурик поднял Левку, прижимая к груди. Нашел взглядом ближайшую свободную лавочку и сел туда, устроив мальчика на коленках. — У собачки болит, у кошечки болит, а у Левки не болит, — в полголоса повторял Шурик на ухо малышу, поглаживая больную коленку. Левчик, пошмыгивая, успокаивался. — Ну чего, прошло? — Да, — буркнул Лева, уткнувшись носом в сильную мужскую грудь. Шурика начало потрясывать от холода, поэтому усадив себе ребенка на грудь, он двинулся к метро.

***

— Чего ты, малыш? — Шурик наблюдал за суетящимся Левой из своего пледового кокона, в который облачился почти сразу после входа в квартиру. Заболеть снова ему не хотелось. Насморк не сдал свои права ещё с прошлого раза, делая голос гундосым. — Завтра же на репетицию, надо собраться! — пояснил ребенок продолжая бегать и копошится. Шурик же задремал, с теплой улыбкой и уже не почувствовал, как погас свет и рядом примостился Левка. Лишь пустил его в свой кокон обнимашек.