Шкодик

Боря опустился на стул, оказываясь прямо напротив Левчика. — Ты чего такой грустный, ангел? — Меня Шурик разлюбил, да? — отозвался малыш, поднимая красные глаза от слез. — Нет, ты что? Конечно нет! С чего вообще такие мысли, Лев? — Ну… Он так не хотел меня кормить вставать, и… Ушел, лег, а обычно сидит рядом. — Левчик, ну ты же знаешь, что он заболел. — Ну и что, это же пройдет. Боря улыбнулся и взял ребенка на коленки. — Сейчас ему плохо. Температура — очень неприятная штука. Болит голова, трясет, — Боря чуть-чуть затряс ребенка на коленках, тот звонко засмеялся, — и тело будто трактором переехало, — Лифшиц защекотал малыша, который засмеялся ещё громче. — Но это весело! — возразил ребенок. На это Боря категорично помотал головой. — Весело это тебе, а Шуре больно. Когда больно редко бывает весело. — Левчик, ты покушал? — раздалось хриплое из коридора. — Шурка! Бортник ловко сполз с коленей Лифшица, бросился на Шурика и крепко прижался к его ногам. — Что такое? Малыш пробурчал что-то невнятное, уткнувшись носом в ноги Умана и слезливо шмыгая носом. Шурик поднял сына на руки улыбнулся и ласково провел ладонью по голове. — Прости… — прошептал Лева, а потом крепко обнял мужчину за шею. — Что случилось, солнышко? — Ну как что, тебе же нехорошо, ты же… — Все в порядке, — перебил Уман, целуя Левку в висок. Ребенок тихо заплакал. — Ну что, чего такое? Солнышко мое… Мой ангелочек… Тшшш. Лева сжимал ткань пижамной шуриной футболки. Уман перехватил сына поудобнее и, покачивая, начал ходить по комнате. Плохое самочувствие частично улетучилось, оставив лишь больными голову и горло. А еще забитый нос. Видимо, в Шурике щёлкнул тумблер тотального помощника. Малыш с каждым всхлипом затихал, пригрелся на теплых и уже таких родных руках его и тихонько причмокивал, уже уснув. Уман улыбнулся, уложил Леву и сам прилёг рядом. Прижал к себе ребенка, который вцепился в мужчину подобно коале и, что-то шепча, крепко спал. Тихонько скрипнула дверь и в комнате нарисовался Боря, разглядывающий Леву и Шуру. Уман, почувствовав присутствие постороннего перевел на него взгляд и жестом показал быть тише. — Как себя чувствуешь? — шепнул Лифшиц, накрывая ребенка, а заодно и Шурика одеялом. Тот наморщился, без слов описывая свое состояние. — Совсем? Уман закивал. — Забрать может Левчика? Тут отрицательно замотал головой. — В смысле на его постель, не к себе. Тут Шурик задумался, но все равно отказался. С Левой теплее и уютнее.

***

Левчик завозился и, сам того не ожидая, разбудил Шурика, мирно спавшего на спине. — Лева… — прохрипел он, поглаживая сына по голове. — Шурик. Ты уже не болеешь? — Ещё болею, родной. Но…— Шуру прервал звонок в дверь, — пойдем посмотрим, кого принесло. Осторожно стряхнув с себя сонного Леву, Шурик сполз сам и вышел на голоса из коридора. Лева, увидев людей, спрятался за ногой Шуры, крепко за нее цепляясь. Уман вышел к Боре и двум женщинам. — Не отдавай меня, — остерегающим шепотом выговорил Лева, готовый расплакаться. — Ты что, нет конечно. Иди ко мне, Лев… — ребенок моментально очутился на надёжных Шуриных руках. — Здравствуйте, мы из органов опеки… Ребенок испугался и тихо заплакал. — Лева… Левушка, малыш, — Шурик крепко обнял сына и принялся успокаивать. — Не нужно произносить последнее слово, я понял откуда вы. Представьтесь, пожалуйста, и я вам покажу квартиру, — обратился музыкант к женщинам. — Оксана. — Светлана. — Отлично, Александр. Это… — Шура закашлялся, отвернувшись от Левы и девушек. Рядом где-то замаячил Боря, забирая ребенка к себе. Тот крепко вцепился в Шурину ладонь, боясь отпустить. — Я извиняюсь, немного приболел. — Шурик. — прошептал Левчик и тут же вцепился в шею мужчины, не желая отпускать. Шурик успокоился, забирая Левку с рук Бори. Ребенок нервничал. Пусть лучше он будет на его руках, чем барабанщика. — Я рядом, малыш, все хорошо… — весь шурин вид буквально кричал о том, что ему плохо и он хочет прилечь. — Иди ляг, если хочешь. Я покажу… — Нет, спасибо, Боря. Я сам, — чуть с напором отозвался Шурик, через редкие покашливания проводя экскурсию по квартире. Как только дверь за женщинами закрылась, Уман улёгся в постель, накрываясь с головой одеялом. Левчик стоял рядом. — Шур? — Малыш, я все на сегодня, прости. — Что? — Уу, ну все, Шурик, — тихо вздохнул Боря, вводя тем самым Леву в полное непонимание. — Я тебя больше не увижу? — Ой, Левка, дурак, — Шурик улыбнулся, покашливая. — Увидишь конечно. Просто на сегодня-завтра я болею. Бооорь… — Ау? — барабанщик понимающе улыбался. — А останешься у нас? — Останусь, конечно. Отдыхай, выздоравливай. — Выздоралив…влили… Вылили…влилай, — с трудом выговорил Бортник и взял Шуру за руку. — Я буду скучать. — Поиграй с Борей солнышко. Я отдохну. Лёвик улыбнулся и, слушая размеренное дыхание Шуры, покинул комнату.

***

На часах 5 утра. Шурик почувствовал пихание в бок и шебуршение, что заставило его открыть глаза. — Лев, ты чего хочешь? — К тебе. Шурик вздохнул, улыбнулся и приподнял кончик одеяла. — Ну иди. Левка осторожно заполз под бок Шуре, тут же отрубаясь. — Солнышко, — шепнул музыкант, прижимаясь губами к макушке сына и тоже засыпая.

***

— Шур… Шууура… Шурик. — М? — Ты спишь? — Мгм… — А почему? — Ты кто? Шура ошалело моргал глазами, кажется, ни капли не осознавая кто он, где, и что происходит. — К-как кто? — Блин, Левчик… Как ты тут… — Я утром пришел к тебе. — пояснил малой, крепко прижимаясь к Шуре. — Ты уже выздоролвлел, да? — Нет, Левушка. Ещё нет. Бортник вздохнул и залез Шуре на живот, укладывая голову ровно туда, где стучит сердце. Слушал удары и высчитывал их. Раз-два, раз-два. Спустя несколько десятков таких «раз-два» Левчик снова подал голос. — А сейчас? — М? — Выздоролвлел? — Нет, солнышко. — Ну когдааа? — Ну потерпи, Левчик. Сходите с Борей погулять сегодня, можете Максима прихватить с собой, — улыбнулся Шурик, обнимая сына да плечи. — А…Ты? — Что я? — А ты как же… — Дома. — Может хочешь гулять, а… — Ой, ребенок мой… Ну как тебе объяснить-то, Господи… Лева прикрыл глаза и понятия не имел, что ему там и как надо объяснить. Ему было тепло и уютно, ему было хорошо. Раздался тихий стук в дверь и в комнате появился кучерявая Борина голова. — Левка у тебя? Шурик улыбнулся и показал взглядом на задремавшее чудо, которое тут же открыло глаза и сонно улыбнулось Боре. — Как ты, Шур? — Чуть лучше, спасибо. Прогуляйтесь сегодня, а то дома засидится, — попросил Шурик, растрепывая и так спутанные кудри Левы. — Обязательно. Тебе что-то нужно? — Не, спасибо. Воду только если, в бутылках. Ну, если до магазина пойдете. — Хорошо, купим. — Спасибо. Боря тепло улыбнулся и вышел из комнаты. — Леееев, — Шурик легко потормошил сына за плечо, целуя макушку и пытаясь разбудить, — Левушка. Тот отозвался сонным «м». — Пойдем мультики посмотрим? Там дождь на улице. — С тобой? — Ну, с кем ещё? Ребенок тут же открыл глаза, и сел на Шуре, их потирая. Уман тихонько взвыл, опуская Бортника на кровать с своего тела. Потом присел рядом с Левой, тоже потирая глаза, и поднялся, направляясь в сторону дивана. Уютно там уселся, включил телек и нашел детский канал. Кричать музыкант не собирался, а потому ждал, пока сонный малыш выползет из комнаты и залезет на Шуру. Долго однако ждать не пришлось, Лева уже минут через 5 нарисовался около дивана, ловко заползая рядом с Шурой и пытаясь устроиться под пледом, который сам же и притащил. Музыкант какое-то время молча наблюдал за этим зрелищем и тихо с него ржал. Затем не удержался и накрыл Левчика пледом. Однако Левчик возиться не прекратил. — Что ты хочешь, Лев? — Тебя накрыть, — кряхтя пояснил Лева, забросив-таки на Шуру уголочек. Уман улыбнулся и накрылся сам, тепло улыбнувшись и поблагодарив Леву. Сзади подкрался Боря и аккуратно опустил ладонь на лоб Шуры, чтоб проверить температуру. Уман дернулся и схватил барабанщика за руку. — Не делай так резко больше, — улыбнулся гитарист и покорно подставил лоб другу. — Есть? — Есть, — грустно ответил Лифшиц, заправляя прядь блондинистых волос за ухо. — Что есть? — вставил Левчик. — Температура, Лев. Гулять идём? — Идем…— Лева с сожалением сполз с теплого места, направляясь в свою комнату. — А ты лежи, Шур. Набирайся сил. Уман улыбнулся и закутался в плед по самую шею. Прикрыл глаза. Под мерный звук телевизора больной мозг гитариста быстро отключился. Левка, уже одетый Борей, сел на край дивана и крепко обнял спящего Шурика. — Не болей. Хватит.