Шкодик

Шурик вернулся из поликлиники замученный и уставший. Переоделся и упал на диван. Прикрыл глаза. Рядом приземлился Левчик. — Пап, что такое? Почему ты так часто по врачам ходишь? — начал он. — Не надо затирать, что все хорошо. Я же вижу, что-то не так. — Я… Болею, — тихо выдал Шурик. — Чем-то серьезным? — Можно и так сказать. Повисло молчание, Левчик задумался. Пожевал губами. — А… Есть шанс летального исхода, пап? — Левка сжал руки в замок. — Ну, он всегда есть. Даже при обыкновенной ангине. Где-то больше, где-то меньше. — В твоём случае… Больше, чем при ангине? — Больше. — Сильно больше? — Сильно больше. — Очень сильно больше? — О-очень сильно больше. — Как… При онкологии, да? — Это, в общем, она и есть. Лева широко раскрыл глаза. Его затрясло, глаза наполнились слезами. — А… О-о-нколог-гия чего? — дрожащим голосом спросил парень. — Лёгкого. Шурик уже смирился с этой мыслью, поэтому и говорил так просто. А для Левы стало ударом под дых. Слезы он больше не держал. Упал на папу, крепко обнял и тихо заплакал. Шурик выключил телевизор. — Тише-тише-тише… Тшшшш… Все хорошо будет, слышишь? Папка у тебя бронированный… Бессмертный папка у тебя. Все будет хорошо. Сейчас все лечится, без последствий. Все будет в полном порядке. Тут главное не раскисать, а бороться. Биться. Я справлюсь, мы все вместе справимся. Шурка прижался губами к макушке сына и прикрыл глаза. — Не плачь, маленький. Все будет хорошо. Левка последний раз всхлипнул и уложил голову на грудь папе. — Какая стадия? — Не знаю. Не сказали. Ну не очень далекая. Лева всхлипнул и кивнул. — А с лечением чего? — Через пару недель на химиотерапию. — Ты будешь ездить? — Не, меня на неделю-другую положат в больничку. — Я буду тебя навещать, — тут же прошептал Левчик. — Хорошо, сынок. — Боря с Лелей знают? — Знают. — Шурик чешет сыну кожу головы. — Первым им рассказал, да? — понимающе ухмыляется Лева. — Ага. Испугался очень, когда узнал. А на тебя валить все не хотел. — Все хорошо, па, я понимаю. Как себя чувствуешь? — Виновато. Потому что раньше тебе не рассказал. Лева всхлипнул и улыбнулся. — Все хорошо.

***

— Лев, я в больницу в среду ложусь. Левчик оторвался от жевания ужина и глянул на папу. Кивнул. — На лечение? — Ага. Ты к Борьке поедешь? Или к Арбениным? Левчик немного задумался, а затем все же кивнул. — К Борьке. Ты же будешь писать? — Обязательно. И ты мне звони, хорошо? Я не знаю, пустят ли тебя в больницу. — Само собой, па. Если не пустят, то, конечно, звонки. Шурик обнял сына со спины. Левка скинул его руки с плеч, встал со стула и заключил папу в нормальные объятия.

***

— Левчик, спишь? — тихо спросила Аленка. Они с Борей вернулись с концерта. Левчик не пошел с ними. — Нет, — прогундосил он. — Ты не заболел? Ребенок помотал головой. Аленка включила свет и села рядом с парнем. Заглянула ему в лицо. — Ууу, да ты зареванный весь у нас. Лизка, беги сюда! — Лева, что с тобой? Не плачь! — заволновалась Лиза. Девочке было уже три года. — Я за папу боюсь. Как он, что с ним? Меня к нему не пускают. А телефон он не берет. Динамит меня, как девчонку, — Левка пропустил усмешку. Девочка залезла на колени другу и обняла за шею крепко-крепко. — Не грусти, Лева! — Все будет хорошо, малыш. Сейчас все лечится. С другой стороны сел Боря. Лиза предусмотрительно сползла с коленок. Барабанщик прижал к себе парня. Погладил по спине. — Чего ты раскис, чертенок? Ну-ка соберись! Папка твой знаешь какой сильный у нас? Очень сильный! Позвони ему завтра ещё раз. — Ладно. — Не плачь. Выкарабкается. Левчик всхлипнул и уткнулся Борьке в плечо. Стало чуточку спокойнее.

***

— Привет! Как дела? — бодро прогундосил Лева в трубку телефона. — Привет, сынок! Химиотерапиячусь, — со смешком заявил Шурик. — А у тебя? — А я… Простыл чуть-чуть. Вот. Лежу, с Лизой мультики смотрим. — Мое ты счастье. Как умудрился-то? — Под дождь попал. Под ливень. У Лизки зонтик был, а я не взял. Она мне свой предлагала, но детей лечить труднее. Шурик хихикнул. — Это да. А мне тут капельницы делают. Лекарство вводят, значится. — Как чувствуешь себя? — Тошнит и голова кружится. Аппетита нет от слова совсем. Но волосы не лезут, кстати, это прям очень хорошо. Левчик засмеялся. Волосы свои Шурик бережёт, как зеницу Ока. Он бы очень расстроился, если б с ними что-то стряслось. — Когда домой-то? — Ой, слушай, да, я хотел тебе сказать. Мне предложили на время реакции оставаться в больнице. Чё думаешь? — Оставайся, конечно. Под присмотром врачей, если что они рядом. — Не расстроишься? — Если тебе так будет лучше, то, конечно, нет. — Солнышко. Ой, Левчик, мне тут процедуры делать будут. Давай, обнимаю тебя крепко-крепко. Не болей. — Ты тоже поправляйся, пап. Люблю тебя. Пока. — Пока. К Леве в комнату вошел Боря. За ним вприпрыжку вбежала Лиза. — Привет! — Привет, Борька. Привет, Лизка, ангел мой белокурый. — Ты как себя чувствуешь, чертенок? — Папе звонил. Поэтому очень даже неплохо. — А физически? — Тоже ничего. Лизка, блин, к лицу не лезь. Надышу на тебя тоже с температурой свалишься. — Я сильная. А о тебе надо заботиться, тебе же нехорошо, Лева! Левчик улыбнулся. Прикрыл глаза. Провел рукой под носом. — Плохо тебе, да? — Нуу… Обнимашек хочу, — чуть прищурился мальчик. — Садись. Лизок, поиграешь сама немножко? Левчику нужна моя помощь. — А я тоже ему помочь хочу. — Знаю, дочур. Но в чем он прав так это в том, что ты заразишься. Не нужно. Лиза помялась, но из комнаты ушла. Помахала Леве ручкой и сказала всегда звать, если что. Борька уселся на кровать, усадил себе на коленки трясущегося Леву и чмокнул его в лоб. Прижал к груди. Левчик зажмурился. Опять волной накатили очень непозитивные мысли. — Чертенок, бедняжка… Навалилось на ребенка бедного, ужас какой-то… — Борь… Боря, я к папе хочу… — Да ты Господи, мой сладкий, Левушка… Тшшш… Папа вернётся, здоровый, вы вместе сделаете все-все-все, что только захотите. — Борь, почему с нами? — Не знаю, чертенок. Я тоже не хочу, чтобы это было с нами. Но верю, что мы достойно все пройдем. Справимся. Ну все, не плачь. — Борь, — всхлипнул Лева. Боря обнял ребенка покрепче. — Ты отдыхай. Скоро Леля с работы вернётся, наша пчёлка. И тебе полегче станет. Папу выпишут и заживёте… Уберечь бы тебя от этого всего говна. Маленький ты ещё совсем. — Борь, я тебя люблю. Борь, спасибо. — И я тебя, малыш. Не за что.

***

— Ааа! Поймал! — Пап, пусти! — Кармаа! Лева звонко смеялся, свисая головой вниз. Шурик его победил в этом состязании. Но Левчик вышел достойно. — Да пап, так не честно! — Кто сказал? У нас бои без правил! — Коварный. — А то! Левчика все-таки поставили на ноги. — Пап, я тебя люблю, — проговорил младший и крепко обнял Шурика. — И я тебя, мой родной, — отозвался тот, тоже крепко прижимая к груди сына. — Как хорошо, что мы справились, правда, пап? — Да, Левушка. Мы справились.