Шкодик

— Много народу было в школе? — спрашивает Шурик и ведёт за руку сына. Левка идёт рядом и довольно болтает рукой. Смотрит по сторонам и вспоминает день. Вопрос папы выдергивает его из размышлений. — Нет, сегодня ещё меньше. Тринадцать, — улыбается Левка. — А вас двадцать пять… — Угу. — Понятно. Шурик хмурится. В классе у сына болеет слишком много народу. Гриппом. В группе незапланированный отпуск, двое — Янчик и Макс — свалились с высокой температурой. По городу ходит эпидемия. Арбенины болеют всем составом, поэтому в школе Левчику очень неинтересно. Папа что-то говорит про такую штуку как карантин, но Лева понятия не имеет, что это такое. Всмысле, значение слова ему понятно, но хорошо это или плохо он ещё на своей шкуре не знает. Ребята рассказывают, что до чёртиков скучно, но за четыре года учебы Лева научился не верить старшеклассникам, потому что не всегда они правду говорят. После ужина Левка садится за уроки. Те, которые не сделал на продленке. Не успевает он закончить математику, как чувствует в теле что-то не то. Ноги, плечи и все суставы ужасно болят. В комнате стремительно холодает. Лева ерзает на стуле, стараясь найти удобное положение, в котором не будет ничего болеть, но получается плохо. Мало того, у него начинает раскалываться голова. Левка хмурится и идёт к папе. — Пап, у меня ноги болят. И руки немного, — жалуется Левчик. Ведёт плечами. — У тебя была физкультура. Это могут болеть мышцы после физической нагрузки, — говорит Шурик. — А голова тоже после физической нагрузки? — фыркает парень. — Голова? — хмурится Шурик. Поворачивается на кресле лицом к сыну. Разглядывает ребенка и трогает ему лоб. — Кто-то заболел. И, похоже, температура у кого-то высокая. — Нееет! Ну не хочу болеть, — Левка морщится и хнычет. Он болел около года назад, лёгкой простудой, и все его устраивало. Шурик на это заявление лишь вздыхает. Встаёт из-за стола и исчезает в коридоре. Через минуту появляется в своей спальне, сбивающий градусник. — Прыгай на кровать. На мою, куда ты собрался? Будешь температуру мерить, — ласково улыбается гитарист. Забирается вместе с босыми ногами на кровать, к сыну. Ставит ему градусник и ласково чмокает Левчика в лоб. — Горячий какой… — Пап, ну я же уже большой, — смущается Левка, но тем не менее устраивает голову на груди отца. — Ага. Огромный, — хихикает Шурик и целует сына в макушку. — Сиди. Болявый. На градуснике красуются абсолютно нерадостные цифры: 37,8. Лева за 8 минут успел уснуть на отцовском плече. Шура вздыхает и делает мысленную пометку вызвать утром врача.

***

— У вас грипп, — произносит доктор, делая какие-то пометки. Шурик тяжко вздыхает и гладит сына по голове. Утром у него к высокой температуре заложило нос и разболелось горло. — Лечитесь… Врач расписывает целый план лечения. Левка слушает вполуха и героически терпит свое состояние. Жаропонижающего надолго не хватает, часто его нельзя, а температура вновь набирает обороты. Папа все утро возился с Левой, облегчал состояние влажным полотенцем, которое клал на лоб, обтирал тело и поил водой. Очень много поил, потому что Левку тошнило. Уман забирает больничный сына из рук врача. — Подойдёте через неделю, с собой взять справку. Рекомендую вам, папа, носить маску, ибо заболевание заразное, — произносит врач. Женщина весьма неприятная, вызывает у Шурика отторжение. — Хорошо, спасибо, — сдержанно отзывает Уман и провожает доктора. Пишет классной руководительнице малого и возвращается к нему в комнату. По дороге цепляет маску и всё-таки надевает ее на нос. — Ну что, солнце, вот и нас постигло… — Пап, зачем ты маску надел? Сними, — охрипше просит Лева, приоткрыв один глаз. Открыть оба глаза слишком сложно. Они болят и слезятся. — Лев, ты болеешь гриппом, — объясняет Шурик. — Крайне заразное заболевание. Ты чихнул — а папа уже заразился. А папе щас совершенно нельзя болеть. Иначе кто тебя будет лечить? Уман-старший улыбается, правда видно только смеющиеся глаза, и щелкает по носу сына. Левка тоже улыбается, только гораздо слабее и уставше. Где-то пиликает сообщение телефона. Шурик напрягается. — Пап, это мой телефон. Принеси пожалуйста. — Было ошибкой тебе дарить телефон такой же, как и у меня, — вздыхает Шурик. — Я в такие моменты думаю, что кому-то нужен на работе. Гитарист встаёт с кровати, берет телефон и отдает его сыночку. Сам садится обратно и включает свой телефон. Пишет Боре о том, что сын заболел и что они оба на больничном. Левке передают скорейшего выздоровления. Шурик лениво листает новостную ленту. — Нас посадили на карантин, — говорит Лева. — Классуха пишет. Шура хмурится и открывает родительский чат. Недавнее сообщение от классного руководителя гласит: «4А класс с 02.12. по 16.12 включительно находится на карантине в связи с заболеванием более чем половины класса (13 чел.). Всем болеющим скорейшего выздоровления! Задания для здоровой половины класса буду высылать в детский чат и дублировать сюда» — М-да…— изрекает Шурик. — Ты, считай, всех спас. — Лучше бы в школу ходил, не хочу болеть, мне плохо, — хнычет Левка и прячется под одеялом с головой. Шура обеспокоенно вздыхает. — Хочешь шарлотку, сынок? — Хочу. — А печеньки? — Имбирные. — Хорошо.

***

— Боря, 39,7. Борь, она нихуя не сбивается, — дрожащим голосом шепчет гитарист в трубку телефона. Разбуженный барабанщик запирается на кухне. — Она — это кто? — переспрашивает Лифшиц. — Температура, Борь. Левкина температура. Шурик сидит около постели сына всю ночь. Поглаживает большим пальцем по запястью и иногда чувствует, как ребенок всхлипывает во сне и сжимает Шурину руку. — А, точно у тебя же Левка свалился… — Боря зевает. — Ну скорую вызывай, что ты ломаешься. Ложным вызовом не считается, ребенку хреново. Приедет, посмотрит, собьёт температуру. Давай, друг, не переживай. — Хорошо. Ладно. Спасибо. Врачи приезжают к Уманам через полчаса. Левка просыпается от звонка в дверь и слабо понимает, что происходит и что за мужик в комнате. Сквозь пелену доносится разговор папы с этим мужиком, речь идёт про укол. Ребенок кутается в тоненькую простынку, которую дал папа вместо одеяла, чтобы тело не перегревалось, и пытается найти положение, в котором тело не будет так сильно ломать. — Здравствуй, малыш, — приветливо улыбается врач скорой. — Здравствуйте. Я взрослый уже, — тихо возражает Левчик и закашливается. — Конечно, взрослый, — кивает мужчина и щелкает пару раз по ампуле. Левка чувствует, как в волосы закрылись ледяные отцовские пальцы и жмурится. — А взрослые мальчики терпят уколы? — Терпят, — тихонько заверяет Левка. — А что, он мне нужен? — Да, солнышко, у тебя очень высокая температура, — шепчет Шурик и берет сына за руку. — Потерпишь? Лева кивает, но, кажется, все ещё не осознает, что происходит. Шурик переворачивает сына на живот и оголяет пятую точку. Парень чувствует иглу. Шипит и хнычет. — Все! Молодец, ты официально взрослый. Потерпи немного, и будет полегче, — улыбается врач, зажимая место укола ваткой. Потом обращается к Шурику: — Через 15 минут ему полегчает, приготовьте сменную одежду и желательно сменное постельное белье, мальчик будет потеть. В принципе, все. Выздоравливайте! — Спасибо огромное. Шурик провожает врача и возвращается в комнату. — Пап… Почему так плохо?.. И кто это был? — У тебя высокая температура, сынок. Это был врач. Он вколол тебе жаропонижающее. Скоро будет легче. Обещаю… Высокая температура спадает до отметки в 37,4 через час.

***

— Пап, мне страшно, — сдавленно шепчет Лева. После болезни прошло достаточно много времени, чтобы Леве можно было делать прививку от гриппа. Шурик решил привиться вместе с сыном, валяться с температурой не хочется абсолютно. Гитарист смотрит на сына. — Мне тоже, — шепчет Шурик. — Давай бояться вместе. — Пап, ну я серьезно! — смеётся Лева. — А я что, нет? — в ответ улыбается Шурик. — Уман Егор! — вызывает медсестра. Шурик встаёт со стула и за руку заводит сына в кабинет. Там им улыбается медсестра. — Здравствуйте. Егор? — Егор, — кивает Лева. — Ну оголяй плечо, Егор. Левка жмурится и чувствует, как ему делают прививку. Свободной рукой мальчик сжимает руку папы. Шурик накрывает кисть сына. Через секунду Лева открывает глаза, чувствуя, как игла сменилась ваткой. — Все? Так быстро? — Да. Все. Свободны. Лева выходит из кабинета счастливый. — Пап, теперь твоя очередь! Шурик с улыбкой вздыхает.