Шкодик

В дверь звонят. Левчик даже не поднимает голову от домашки, он прекрасно знает, что Боря с девочками на отдыхе, а папа дома. Значит, это точно не к нему, иначе бы его предупредили. — Добрый вечер, а Вам кого? — официальным тоном начинает Шурик. Дверь не открывает. За ней явный пьяница. Походка у него нетвердая, волосы растрепаны, а речь слегонца путается. — Леву! Шурик напрягается, услышав имя сына. — Вы там чё, откинулись? Егора Михайловича! Мужик с разбегу напрыгивает на дверь. — Мужчина, представьтесь! — Михаил Бортник! — Блять, — тихо шепчет Шурик. Такого они не ожидали все четыре года жизни. Левчик напрягается. Прибегает в коридор и вопросительно смотрит на дверь. Мол, что случилось? Шурик садится на корточки. — Солнце… — Кто там, пап? — шепчет Лева. — Твой биологический отец. Явно нетрезвый. Лева отступает назад. На глаза наворачиваются слезы. Тело колотит дрожь. — Тшшш, истерика потом. Вдох-выдох. Иди, закройся в своей комнате и тихонько делай уроки. Я с ним поговорю. — Эй! Опять сдохли? Лева вздрагивает. — Все будет хорошо, — шепчет Шурик и ласково целует Леву в лоб. — По какому праву вы ломитесь в мою дверь?! Я вызову полицию. — Я его батя! А ты кто, мудила? Ты никто ему! — Беги, солнышко. Занимайся. Лева испуганно прячется в комнате. — Прекратите ломиться в мою квартиру! Иначе я вызываю полицию. Лева прибегает к Шуре снова. В руке телефон. Там переписка с Борей. Шурик вздыхает и кивает на свой телефон, который записывает на диктофон каждое слово. — Разблокируй мне, пожалуйста, телефон. — Он не запаролен. — Хорошо. Я могу его оставить рядом с собой? — Да. Я пошел. — Давай. — Эээ! Сына мне отдай, слышь, педик волосатый! — орут за дверью. — Последнее предупреждение и я звоню в 02! — Да ссал и срал я на твои предупреждения. Шурик фыркает и звонит с телефона сына в полицию. — Добрый вечер. Улица 1905 года, дом 5, нетрезвый человек ломится в дверь. Биологический отец ребенка, чьим опекуном я являюсь. Родительских прав лишён 4 года назад. Угу. Квартира ***, подъезд 4. Ожидаем. — Слыш, мудила, ты че, блять, натворил? Ты мне жизнь сломал. — А ты сломал жизнь ребенка и если бы не я, он бы погиб, блять, на той ебаной улице. Под ливнем. От пневмонии. Ты не представляешь, как ему было больно и тяжело. Но он справился. Как ты смеешь назвать себя его отцом? Да, ты его зачал. Да только ты почему-то про него не вспоминал 4 года. И на суде даже не подумал о его чувствах. Ты последний мудак, Михаил. И ребенка видеть не заслуживаешь. Миша злится. Ломится в дверь все время до приезда сотрудников полиции, и только в этот момент Шурик рискует приоткрыть дверь. — Предъявите документы, Александр. И Вы. — Я не таскаю с собой паспорт, — возмущённо орет Михаил. — Минута. Шурик достает свой, в раскрытом виде предъявляет служащим. Открывает страницу про детей. — Документ об опекунстве надо? — Нет. Проедемте, товарищ Бортник, в отделение. Там с вами поговорим. Не в первый раз такое. — Ну мужики, договоримся. — Нет. — Спасибо огромное, — улыбается Шурик и кивает служащим. Запирает дверь на замок. Липкий страх, сжимающий сердце, на какое-то время отпускает. — Левчик! Сынок, ты где? Лева выбегает в коридор. Шурик хватает его на руки. — Все закончилось. Или хотя бы прекратилось на какое-то время. — Пап, этот…больше не придет? — Придет. И, чувствую, не один раз. Нужно быть осторожнее. Как минимум, внимательнее. — Как ты на него орал… — Потому что тебя я никому не дам, ясно? — Шурик гладит своего мальчика по голове. — И это…забудь все слова, что сегодня услышал. Слишком много некрасивых и плохих. — Хорошо, папочка.

***

— Добрый вечер. Вы за кем? — здоровается охранник. Смотрит на какого-то алкаша исподлобья. — Бортник Лева, — начинает Миша. Потом жуёт губами и исправляется.— Уман. Уман Лева. Я его отец. — Я прекрасно знаю его отца, — возражает охранник. — Приемного. Опекуна. Я биологический. — Я не буду вызывать Леву без предоставленного письменного разрешения. Не имею на это права. — Тогда я пойду в класс и заберу ребенка! — Не имеете права, иначе вызову полицию и оформят, как похищение ребенка. — Да пока она доедет… — Не имеете права! Михаил выламывает турникет. Охранник сначала мягко, сопротивляется, потом скручивает руки. Тот с упорством танка прёт дальше и, из-за заметной разницы в телосложении, легко вырывается. Андрей успевает вызвать полицию. Бортник влетает в единственный кабинет с открытой дверью. — Лева, беги к папочке! Левка вскрикивает и бежит к креслу учителя, хочет спрятаться. Не успевает. Его перехватывают на руки. Лева громко орет, колотит мужчину ногами и кулаками. — Вот ты и попался! — Михаил не мешкает, хватает второклассника подмышку и делает ноги. — НЕТ! Пусти! Отпусти меня! Папа придет и тебе задаст! — Где твой папочка? Где? Нет его! Сейчас мы вдвоем. Перед Левой и похитителем вырастает фигура историка. Удар, мат, мужик теряет сознание. Лева больно стукается об пол и выползает из-под обмякшей руки. — Уман Лева, — звучит на всю школу голос завхоза. — Прости, что не успел среагировать сразу, — виновато улыбается историк и перетаскивает тело мужика с прохода. — Кто это? — Мой биологический отец, — сдавленно шепчет парень. — Он уже ломился к нам, я…там долгая история, папа…мы…ну, в общем, не дай бог он ещё раз так… Левку трясет от страха. — Так, Лева, успокоился. Давай ручку, пойдем, я тебя провожу. — Спасибо. — Сильно ударился? — Будет шишка. Историк мужчина большой. Высокий и очень плотного телосложения. С ним за ручку бежать не страшно, даже по темным коридорам школы. Даже зная, что где-то в них валяется похититель. Леву отдают в руки папе. Левчик прощается с историком, одевается. — Как день твой? — интересуется Шурик и слышит то, что хотел бы услышать меньше всего. — Миша приходил. Только что. В школу врывается наряд полиции. — До дома мы сегодня не доедем, — вздыхает Шурик.

***

— Пап, а Миша нас больше не тронет? — спрашивает Левчик за завтраком. С ситуации в школе прошло уже около пяти недель. Морально убивающих пяти недель. Лева пропускал кучу уроков, и теперь ему надо было догонять материал. Сразу после попытки кражи были подняты записи с камер по всей школе. Пока Лева, Шурик и Миша ехали в отделение, в министерство отправили запрос. Весь месяц шли выматывающие судебные разбирательства. Поиск адвокатов. Вопрос стоял о лишении свободы Михаила. Только вот под домашний арест или под тюремный. Сошлись на восьми годах тюрьмы, припомнили мелкие хулиганства и недавнюю кражу трёх бутылок вина. — Нет, шкодик. Ближайшие восемь лет точно. — А он в тюрьме? — Да, он в тюрьме. Лева жуёт омлет. Думает. — Как мне догонять ребят?.. — Потихонечку. Будешь заниматься с Татьяной Ивановной. Она в курсе всей ситуации, — успокаивает Шурик. Треплет спутанные кудри сына. — А Мартемки? — А ты им рассказал? — Да. — И они в курсе. И Боря тоже знает. Кушай и пойдем прогуляемся. Хочешь в кино? Лева улыбается и интенсивно кивает. Шурик обнимает его со спины. Чмокает в макушку. — Мое счастье. Знаешь, как сильно я тебя люблю? — Я знаю, как сильно я тебя! До луны и обратно, пап! — И я тебя люблю, шкодик, до луны и обратно.