Шкодик

— Левчик, собирайся скорее, я себя не очень чувствую, — просит Шурик. Треплет сына по волосам и забирает рюкзак. Улыбается он действительно устало, Левка это подмечает сразу. Обычно смеющиеся глаза покраснели и заслезились. Щеки тоже приобрели нездоровый красный оттенок и выделялись на фоне бледного лица. Левка кивает. Собирается как можно быстрее, нельзя заставлять папу ждать. У него был очень сложный день. — Пап, идём, — Лева забирает портфель обратно. Берет Шурку за ручку. Прощается с охранником. — А ты как отработал-то сегодня? — Как-то отработал. Слушал, как Боря записывает партию. — И как? — Пойдет. Неплохо. Героя записали. Шура кашляет. Рука, тянущаяся к сигаретам отдергивается сама собой. Лева перехватывает папину руку поудобнее. — Пап, а ты если заболеешь, кто меня будет забирать? Шурик пожимает плечами. Он ещё не думал. Налетает порыв ветра. Лева морщится. Гитарист тоже. Уши не закрыты ничем, шапки он принципиально не носит, а волосы, ставшие за последнее время ещё длиннее, Шура собирает в хвост или в косу. Иногда выбивается несколько прядок, но они, во-первых, для того и подстрижены короче, а во-вторых уши все равно не закрывают. — Тебя сейчас ещё больше продует, — справедливо замечает парень. Музыкант вздыхает, мол, ну что поделаешь. Сейчас они могут только быстрее добраться до машины и включить печку. Шурика немного знобит, но он списывает это на лёгкую одежду, а не на лёгкую температуру. Он прыгает в машину, заводит мотор и тут же включает печку на максимум. Потом уменьшает значение, когда автомобиль прогревается достаточно. — Пап, а как сегодня дела? — Пойдет, если не считать моей простуды. У тебя как день прошел? — Классно! Мы сегодня на технологии делали поделку красивую. Домик из картона. Я сделал музыкальный магазин. На математике нам объясняли задачи. На части, где было про то, насколько больше. Вот. Я все-все решил. На окружайке чуть не уснул, как всегда. На английском нам объясняли новое время, con… Ээээ… — Present continuous? — Да! Вот. — Здорово. На продленке что делали? — Мультик смотрели и домашку. Я не сделал только английский, я не понял как. — Приедем, я постараюсь тебе объяснить. — Ты же заболел, пап. — Если у меня не будет утром температуры, я пойду на работу, а английский тебе объяснить это пара минут. Ты быстро въезжаешь. Лева угукает и затыкает уши наушниками. Шурик сосредотачивается на дороге. Голова болит, темень, ночь, ещё и скользко. Но музыкант справляется достойно, и минуту спустя они уже паркуются у дома. — Приехали. Вылазь. Дома Шурику становится похуже. Теплый воздух размаривает. Голова болит сильнее. Гитарист приваливается к входной двери. Стоит так минут 7, ждёт и слушает, как Лева топает в комнату, бросает портфель, переодевается и чешет обратно. — Папа, ты точно сможешь объяснить? Я лучше посижу и попробую разобраться сам. Шурик разлепляет глаза и смотрит на сына. Он снова прав. Сил на то, чтобы ещё что-то разбирать с ребёнком не остаётся. — Как же ты домашку сделаешь? — бурчит Шурик. По ощущениям, он плавится. Так ещё и для того, чтобы куртку снять, нужно заставить себя это сделать. — Как-нибудь. — Нет, Левчик, я тебе обещал, значит сделаем. — Ты раздеться не можешь, — Левка подбоченивается. — Нормально. Щас. Лева тянется забрать у папы шарф, но тот мотает головой. — Пусть остаётся. Шурик чувствует себя пьяным, но когда ты под алкоголем самочувствие куда приятнее. Во всяком случае, так не дерет горло и не закладывает нос. Уман-старший падает на диван. — Блин, ужин… Ладно. Солнце, бери учебник, топай сюды. Шурик за две минуты объясняет Леве нужное время, разбирает с ним упражнение и отправляет писать. Пока Лева пишет свое задание в комнате, Шура умудряется задремать на диване. — Папа, я… Ой. Шура вздыхает. Садится и открывает глаза. — Ужин тебе погреть? — Сам погрею. Скажи только, что и где? — Хорошо. Спасибо, малыш. Там мясо с подливкой. И рис. На второй полке. Холодос. Я пойду отдыхать.

***

Шурик еле-еле фокусирует взгляд на часах. Время 11 вечера. Боря сидит в сети, Шурик проверяет по Телеграмму. Значит, можно набрать. Судя по выключенному свету в большой комнате, ребенок спит. Гудки из телефона сменяются тихим голосом друга. — Здорово, Шурик! Ты как там? — Я разболелся, Борян. На репу завтра не приеду. Либо без меня, либо никак. — Блин. Поправляйся. А с Левой что делать будем? Ему утром на учебу. — Бляяять, точно, школа. — Забрать его? Шурик вздыхает. Думает. Секунд 30 музыканты сидят в тишине. — Шур, ты живой? — Думаю. Хочу, чтоб он был дома. Но тебе крутиться… Или Диньке с третьим, считай, ребенком… — Давай я его буду отводить и забирать. Заодно еду тебе приносить. Тебе и мелкому. — Тебе кататься тудым-сюдым. — Я приеду, отвезу Леву, посижу с тобой весь день, заберу Леву и поеду домой. По-моему, все отлично. Что тебе не нравится? — То, что ты будешь крутиться, — повторяет Шурик и чихает. Получает «будь здоров» от друга. — Короче все. Лежи болей молча. Если что-то не нравится смирись с этим. Выполнять все равно мне. Шурка хмыкает и улыбается. — Спасибо, Боренька. — Да не за что, — Боря тоже улыбается. — Ну ты как, температуру мерил? — Нет ещё. Надо за градусником подняться. — А по ощущениям? — Есть. Высокая. — Бедняга, Шур. Где-то там Боре бурчит на ухо жена. Зовёт спать, просит убрать телефон. — Ладно, иди отдыхай, — понимающе ухмыляется Шурик. — Я тоже пойду. Лелику привет большой. — Угу. Давай. Пока. Выздоравливай. — Спасибо. Звонок обрывается. Боря поднимает уголок губ в улыбке и целует жену. Шурик щелкает настольной лампой и приглушает больно режущий глаза свет. На тумбочке замечает термокружку с группой Alphaville, подаренную Борей на Новый год. Там ещё не до конца остывший чай, рядом градусник, какие-то таблетки и записка. Текст ее выведен Левиным неровным почерком. Чай с двумя ложками сахара. Как ты любишь. Темпе темпи тимпи тимпературу померь. А ещё я таблетки принес но не знал какие. Выбери то что надо. Лева» Шурик улыбается. Ну вот, минус проблема. Не нужно ползти искать градусник. Разглядывает таблетки. Среди них есть и от изжоги, и от бессонницы… Благо, повезло, и Левка притащил пастилки от кашля и жаропонижающее. Ненужные коробочки гитарист собрал в стопочку и отложил на край тумбочки. Нужные придвинул поближе. Выпил чаю и поставил себе градусник. Минуты три спустя Шурик задремал. Ещё через две пришлось проснуться и достать противно пищащий под ухом градусник. Таблетки не пригодились. На табло 37,8. Сейчас спасет только сон. Шура отложил градусник. Взял ручку из ящичка и внизу записки приписал: «Спасибо! Папа» А потом, подумав, дорисовал сердечко рядом с благодарностью. После чего погасил свет и с чистой совестью развернулся на бок. Через минуту уже спал.

***

Лева сидел за математикой. У него ничего не получалось. Хотелось разбудить папу и попросить помочь. Но каждый раз, когда он заходил к папе, он хмурился, наблюдал за сопящей горкой около полминуты, после чего возвращался медитировать над учебником. — В школу завезли 10 огнетушителей, — бурчит Лева. Представляет себе эти 10 огнетушителей. — Их надо поровну разделить по пяти этажам школы. Сколько огнетушителей будет на каждом этаже? Два. Да почему два?! — Нарисуй эти огнетушители, — хрипло раздается от двери. Лева дёргается и поворачивается на звук. Улыбается Шурику в ответ на его улыбку. — Ой, папа! Как ты? — Горло болит и температура. — У тебя голос такой, хриплый-хриплый! — Говорю ж, горло. — А ты чего встал? — Да за чаем, когда болеешь пить надо, а свое выпил. Слышу, тут ты болтаешь что-то. Вот и зашёл. Соскучился ж по тебе. — Я тоже соскучился. Хочешь, иди в кровать, я тебе принесу. — Буду очень благодарен, если ты мне нальешь компот и чуть-чуть подогреешь. Буквально на 15 секундочек. — Конечно, пап. Иди. Шурик улыбается и, чуть пошатываясь, доходит до туалета. Лева быстро орудует на кухне, наливает компот и ставит на 15 секунд в микроволновку. Относит стакан в комнату. — Шкодик, и помимо огнетушителей нарисуй этажи. Схематично, не прорисовывай. И по одному огнетушителю на этаж. А потом ещё по одному. И ещё по одному, если будет. Когда размещаешь огнетушитель на этаж — вычеркивай в списке. И все прекрасно поймёшь. Я пошел отдыхать, если что спрашивай. — Спасибо, пап. Выздоравливай. — Спасибо, родной. Лева заканчивает с математикой быстро. После Шуриного объяснения становится гораздо легче понять, и Левка переползает к следующему уроку. В следующий раз дверь открывается, когда на часах 12 ночи. Лева довольный сидит и рисует. — Ты почему не спишь ещё? — сонно бурчит Шурик. Щурится от света и трёт глаза. — Так время… Ой. — Ага, ой. Иди ложись спать. И за временем следи. Пропустишь все на свете, — Шура зевает и уходит в комнату. Или в туалет. Или ещё куда, Левчик не смотрит. Он гасит свет, сворачивается в клубочек и спит. Шурик делает тоже самое в соседней комнате, предварительно измерив температуру.

***

— Левочка, здравствуй. — Привет, Борь! — У меня к тебе важный разговор. Как к большому мальчику. Готов меня послушать? — Угу, — Лева дожевывает кусок мяса и отворачивается от тарелки. Чтоб не соблазняло. — Короче, меня Лелька попросила съездить с мелкой в поликлинику прям с утра. Записала. Я тебя отвести не успею. Знаешь где Арбенины живут? — Да, знаю. С ними поехать? — Да. Тебе надо к восьми подойти к подъезду. — Окей. А до них сколько идти? — Минуты три. Возьми с запасом, пока спустишься, без пяти выходи примерно. Не опаздывай только, пожалуйста, постарайся. — Хорошо, я постараюсь. А ты меня заберешь? — Заберу. Хочешь, прям после уроков, погулять сходим. — О, класс, хочу! Левка ложится пораньше. Успевает помыть посуду и ставит будильник, в надежде, что услышит. В последнее время ему приходится вставать по будильнику, и не всегда выходит. В таких случаях Боря приходит, расталкивает ребенка и Лева ускоренно собирается в школу. Но завтра ему предстоит положиться только на себя. Наверное, это и есть первые шаги к самостоятельной взрослой жизни.