Персиковый сад

*****

      Расположившись на диване с чашкой кофе в руках, его юноше принес Франческо, Чонгук долго размышлял, как лучше начать повесть о произошедшем, но по итогу заставил себя заговорить. Все как на допросе: Ким — офицер, расследующий запутанное дело национальной важности; а Чон — особо опасный преступник, отказывающийся вымолвить хоть слово и не желающий раскрывать всю правду. Юноша нервно теребит прядь волос, то убирая ее за ухо, то смахивая невидимую пылинку. Конечно, само собой он нервничает, а от непонятного страха внутри коленки непроизвольно прижимаются друг к другу. Чего он боится и виноват ли в чем-то? — Я не знаю, с чего начать… — из уст послышался тихий и нервный смешок. — Не волнуйся и не бойся меня, я точно не желаю тебе зла и никак не наврежу, просто расслабься и продолжай. — Я уже говорил, что мой рейс перепутали. Изначально, я должен был лететь в Киото и этот паспорт вовсе не мой… — Просто расскажи мне все по порядку и я постараюсь разобраться в этом, — мужчина хлопает юношу по плечу в знак утешения. — Мой рейс был в то же время с рейсом, которым я сюда прилетел. Я без проблем прошел паспортный контроль и в покупке билета точно не ошибся. Ума не приложу, как такое могло случиться. — Ты ничего или никого подозрительного не видел в аэропорту? Может быть, что-то успело произойти? — Франческо закидывает ногу за ногу и отпивает содержимое своей чашки, задумчиво выгибая одну бровь и устремляя взгляд на кофейный столик рядом с ними. — Это вполне могло послужить причиной. — Да, точно, я забыл сказать об этом… — Чон прокашлялся в кулак и нервно теребит ворот футболки. — Когда я бежал на посадку, то случайно столкнулся с незнакомцем. Но он не сделал ничего странного, просто поднял мой паспорт с билетом и отдал мне, пока я поднимался с пола. — Уверен, что это точно не его рук дело? — Нет конечно, он был достаточно дружелюбен, поинтересовался куда я лечу и зачем. — Боже, ты точно глуп, как можно не понять элементарного. Этот незнакомец и есть виновник, наверняка какой-нибудь мошенник, — закатывает глаза и тихо усмехается, встает из-за стола и направляется на кухню. — Ты голоден? Думаю, тебе стоит перекусить и отдохнуть, прежде чем разбираться во всем этом. Чонгук и в правду был голоден, а живот издавал подобающие звуки, будто сейчас съест всех и вся на своем пути. — Да, я немного проголодался… — Ни слова больше. Юноша замолчал, хотя минутой ранее однозначно пытался сказать что-то еще, но старший его благополучно заткнул. Чон лишь смотрит ему в след, разглядывает широкие плечи и крепкую спину. Франческо спешит на кухню, чтобы принести младшему еду. Удивляет лишь одно — максимальное спокойствие мужчины во внезапно возникнувшей ситуации, которая свалилась ему на голову, как «подарок» с небес, и однозначно заставит позже потрепать нервишки. Как минимум потому, что теперь Джентиле замешан в деле международного масштаба и, по факту, является соучастником. Так что, хочет он того или нет, уже поздно выпутываться, да и Чонгука чисто по-человечески жаль, тот еще слишком юн и бросить его на произвол судьбы, уже протянув руку ранее, будет слишком эгоистично. Да, Франческо и вправду выглядит умиротворенным и безразличным к произошедшему, но никто не знает, что сие секунду творится у него внутри. Он — генеральный директор «Intelligenza company», компании в сфере IT-технологий, состоявшийся мужчина, чьи будни всегда сплошь документов и работы. И его никогда ранее не волновала жизнь других настолько, чтобы он вмешивался в это. Франческо всегда думал лишь о своем будущем, строил шаг за шагом карьеру и пытался преуспеть во всем, а такие чувства ему чужды. Каково это, прямо сейчас беспокоиться о жизни едва знакомого мальчишки больше, чем за свою? Неоднозначное чувство… — Вот, это все, что я могу предложить тебе. Я редко готовлю и обычно заказываю еду из ресторана, — на столе в гостиной моментально появилась тарелка с итальянской пастой и чашка кофе. — Да, спасибо… И Чонгук в ту же секунду жадно напал на тарелку, вбирая за обе щеки лапшу и тяжело сглатывая, чуть ли не давясь ей. На вкус ему все равно, он даже об этом и не думает, ведь сейчас сильно голоден. — Боже, не торопись, парень, — усмехается и наблюдает за голодным юношей, его будто морили голодом несколько недель. Он опустошил тарелку буквально со скоростью света, стоило Франческо только моргнуть, и обхватил губами чашку, крепко держа ее в двух руках и делая несколько глотков кофе, моментально хмурясь от его через чур сильной крепости. — Фу, это вообще можно пить? Он же горький до тошноты, что за гастрономическое извращение! — Это обычный итальянский эспрессо, он везде здесь такой. — Лучше бы стакан воды принес, от него и то толку больше было бы… — еле слышно пробормотал себе под нос. — Большое спасибо за еду, я обязательно отплачу тебе позже! — Можешь прилечь отдохнуть, я отведу тебя в гостевую. Тебе стоит набраться сил, прежде чем мы начнем копаться в этом «грязном белье». — Франческо встает из-за стола, дожидаясь юношу. Чон встает со стула и кидает взгляд на старшего, мешкаясь пару секунд, но после встав и направляясь следом за ним. Ему и так неудобно находиться здесь и доставлять человеку дискомфорт своим присутствием, так еще и ночевать в чужом доме. Все это похоже на сюжет какой-нибудь комедии, сценаристы которой решили поиздеваться над героями и впихнуть их в самую странную и нелепую ситуацию. Или нет, вполне возможно, что это чей-то несмешной розыгрыш и прямо сейчас виновник этого шоу выпрыгнет из-за угла и начнет аплодировать. Чонгук хоть как-то пытается себя обнадежить, чтобы на сердце стало чуточку легче и мысли перестали приливать большим потоком в голову, как вода топит берега во время прилива. — Если тебе что-то будет нужно, обращайся. Проходи и чувствуй себя как дома, — распахивает дверь гостевой и ждет, пока юноша поднимется по лестнице. — Спасибо, но я правда не доставляю тебе неудобств? В ответ тишина. Чон ступил одной ногой на ступеньку и поднял голову вверх: лестница защищена ограждением с левого бока, красивым, черным и металлическим, прутья аккуратно изогнуты и вырисовывают небольшой узор; такой обычно можно встретить на заборах виноградников, где выращивают виноград высшего сорта, позже его отправляют на винодельню. Справа на стене картина какого-то малоизвестного художника, наверняка тоже итальянца. Юноша останавливается прямо возле нее, пристально разглядывает и совсем не обращает внимание на посторонние шумы и даже не слышит, как Франческо спускается к нему и останавливается позади. — Это картина одного моего знакомого художника, правда выглядит прекрасно? — укладывает руку на чужое плечо, немного похлопывая по нему. — Цветущее персиковое дерево, мазки очень нежные, и в то же время яркие и живые. — Да, и в правду очень красиво… Младший пристально разглядывает картину, с заметным огоньком в глазах и никак не реагирует на такое близкое присутствие мужчины. — Видимо, ты очень любишь персики. Я заметил твой через чур активный интерес еще тогда, когда мы проезжали мимо сада. Франческо с легкой усмешкой на лице взглянул на юношу, несильно сжимает его плечо и тащит дальше по лестнице вверх, ведь тот слишком увлекся произведением искусства. Мужчина придерживает дверь в комнату одной рукой и пропускает Чонгука вперед, а затем заходит следом за ним. — Здесь есть все, что может тебе понадобиться. Если решишь принять душ, чистое полотенце и халат в шкафу, — кратко кивает в сторону шкафа, стоящего около двери. — Если что-то еще будет нужно, я буду в гостиной. Чон делает несколько шагов в глубь комнаты, останавливается по центру и замирает. Здесь так тихо и уютно, гостевая хорошо освещена естественным светом, исходящим сквозь окно, кровать заправлена и сверху на ней аккуратно сложен плед, рядом подушка. Вблизи с кроватью небольшая тумбочка, на ней вазон с еще свежими полевыми цветами, благодаря которым комнату заполняет еле уловимый, но очень приятный запах. — Большое спасибо за твою заботу, позже обязательно отплачу за все! — Если бы только мне это было нужно, знаешь. — Абсолютно ничего не нужно? — Абсолютно. — Но я в долгу перед тобой, неимоверно большом долгу… Мужчина лишь улыбается и тихо усмехается, вновь кидает взгляд на паренька и в ответ ничего не говорит, просто переводит тему и соскакивает с этого разговора. — В общем, если что, я буду внизу. Отдыхай, а после возвращайся, нам предстоит еще многое обсудить, — Франческо моментально скрылся за дверью, словно тень, и в гостевой вдруг стало абсолютно тихо. Ни единого шороха. И безмолвную тишину нарушил тяжелый вздох парня. Чонгук валится на кровать и прикрывает глаза, а руками мягко массирует виски. Эта абсолютная пустота и тишина немного напрягают юношу, ведь он давно привык, что в общежитии, как минимум, всегда громко тикают часы или слышен гул мотора машин за окном, но всего этого здесь нет. За окном абсолютно пусто, часов на стене тоже нет и это вовсе не его комната. Что ж, возможно в этом есть свои плюсы, ведь парень может отдохнуть от городской суеты и побыть наедине с собой и своими мыслями, конечно, не считая того, что он сейчас в незнакомой ему стране и максимум, кого знает здесь, это Франческо — добродушно откликнувшегося мужчину, что даже вызволился помочь ему разобраться в произошедшем и предоставил жилье, ничего не требуя взамен. Все это так странно… Уснуть, честно говоря, юноша вряд ли сможет, он крайне взволнован случившимся и не может остановить поток иногда глупых мыслей. В гостевой становится немного душно и Чонгук решает приоткрыть окно, около которого и стоит кровать. Он распахивает его настежь и в комнату сразу врывается прохладный ветерок. На крыльях ветра врывается и обилие приятных запахов: пахнет свежеиспеченными булочками и цветами из цветочной лавки неподалеку, и едва уловимым морским бризом. Парень вдыхает свежий воздух полной грудью, прикрывает глаза и расслабленно выдыхает. В этот момент резко стало так легко, словно этот воздух целебный и способен залечить все его глубокие раны, так долго таившиеся внутри. — А ведь в этом, возможно, и нет ничего плохого, — тихо вздыхает и переводит взгляд на пекарню на другом конце улицы, прикрывает глаза и вдыхает такой приятный аромат свежей выпечки. Нотка адреналина в крови будоражит все внутри, что парень, кажется, даже чувствует, как кровь в жилах стынет и как она разливается рекой по венам, заставляя все тело от головы до пят содрогнуться от жарящего кипятка внутри. Где-то там, будто сидит черт и тянет за поводок на шее, от чего парень ощущает легкое чувство удушья и вот-вот может захлебнуться от обилия непонятных чувств, смешавшихся воедино. Чонгук раньше видел такое только в фильмах: непредвиденные ситуации, ставящие на кон жизнь, сплошной абсурд и отсутствие выхода. — И как теперь прикажете разгребать все это дерьмо? Что за дебильные шутки, — поднимает голову вверх и разглядывает ясное голубое небо. — Я конечно не верующий, но если это проделки свыше, готов покаяться. Я же не грешный, так за что мне это? И в этот же миг юноша валится обратно на кровать, массируя виски и тихо вздыхая от полнейшего отчаяния, охватившего его всего, целиком и полностью. Похоже, больше ничего не остается, кроме как просто принять происходящее как должное. Его путешествие обещает быть захватывающим, а вот что будет дальше — история умалчивает, оставляя за собой нераскрытую нотку интриги. Никто и понятия не имеет, что может из этого выйти.

*****

      Франческо медленным шагом спускается по лестнице вниз, обратно в гостиную. Он хорошо держался в глазах Чона, не показывая, что сам растерян, ведь это могло бы дать младшему почву для еще большего беспокойства, а на сегодня с него потрясений точно хватит. Почему Джентиле вообще полез в это, почему побеспокоился о незнакомце, если никогда ранее этого не делал? Он привык обращать внимание только на свою жизнь и не лезть в чужую, ведь по его мнению, это залог успеха и крепких нервов. Так что же так привлекло его внимание? Возможно, в ту же секунду, как мужчина взглянул в эти потерянные глаза Чонгука в аэропорту, он узнал в нем себя. Ведь когда-то и он был еще так юн, глуп и наивен, как этот мальчишка. И когда Франческо сам нуждался в помощи, его просто обошли стороной. Единственное правильное решение сейчас — рассказать обо всем Рикардо, его лучшему другу. Он наверняка поможет советом, вот только не осудит ли он Франческо? Для мужчины мнение его друга крайне важно, он не хочет упасть в его глазах. — К черту, просто скажу ему, как есть, — немного нервно произносит он, подходя к мини бару в гостиной. Захватив оттуда бутылку дорого вина и блюдце с веточкой винограда высшего сорта, старший направляется на балкон, где обычно проводит вечера за бокалом алкоголя после работы. Время прошло незаметно. Ясное голубое небо сменяет кроваво-красный закат, шум морского прибоя усиливается и эхом проносится по ушам, а где-то вдалеке стрекочут сверчки. Время близится к ночи, и без того тихие окрестности Вероны окончательно умолкают. В такой час было бы неплохо сидеть здесь с кем-то, рассуждать о жизни и распивать что-то по-крепче обычного вина, коньяк например или тот же портвейн — сорт крепленого вина. Обычно такие вечера с Франческо разделял Рикардо, когда они оба еще были немного моложе. И где-то в возрасте двадцати лет, на тот момент Джентиле еще не имел свой бизнес и только съехал от родителей, двое друзей часто собирались на крыше какого-то старого, уже нежилого дома. То ли жильцы съехали и оставили дом, то ли он принадлежал им, но те были вечно в разъезде — никто точно этого не знал, да и всем было все равно. Тогда Франческо с Рикардо обычно забирались наверх на закате, иногда выпивали и лежали вместе под луной, грезили о лучших временах, счастливом будущем и хорошем достатке. Это было так давно, но Джентиле помнит это так, будто это было вчера. Словно ничего не поменялось: оба еще юны, живут беззаботными днями и наслаждаются беспечной жизнью. Хотелось бы ему верить, что все осталось по-прежнему так, вот только он уже не юноша, а те самые беззаботные дни сменились на обыденную рутину. Сейчас Франческо двадцать семь, а несбыточные мечты навеки были запечатаны в памяти, оставив от себя только наивные, глупые, но до чертиков приятные воспоминания. Прошло столько времени, столько холодных зим, сменяющихся по-кругу на жаркое лето. Та юность словно в миг сменилась на суровую реальность, в которой нет места бестолковым и безрассудным чувствам. Давние клятвы о вечной и чистой любви как в «Ромео и Джульетта» были смыты первым проливным дождем, будто их и не было никогда вовсе. Если хоть кто-то спросит Франческо о том, что бы он выбрал: неистовую любовь или выдающуюся карьеру, тот не задумываясь выберет второе. Что же черт возьми скрыто за этими холодными, как лед, глазами? От чего душа так томится, от чего один его взгляд так пронзает сердце на куски? Джентиле все же набрался смелости взять в руки телефон и набрать этот чертов номер друга. Он был уверен, что начнет разговор без каких-либо проблем. — Да? И как же Франческо ошибался… Голос предательски задрожал, как только Рикардо поднял трубку, а смелости ответить так и не нашлось. — Так и будешь молчать? Ты сам мне позвонил, значит, выкладывай, что стряслось, — даже не видя его перед собой, мужчина читает Джентиле как раскрытую книгу. — Рикардо, знаешь, со мной сегодня приключилось что-то поистине абсурдное и мне действительно нужен твой совет. То волнение, что неожиданно поглотило его еще минуту назад, вдруг резко испарилось. Франческо переключил телефон на громкую связь и положил его на столик рядом с собой. Он взял в руку бутылку вина, другой придерживая бокал и наполняя его не до краев. — Сегодня в аэропорту я встретил парня. Он прилетел рейсом из Кореи. — По-твоему такая мелочь стоит твоего внимания? Хорошая шутка, Франческо, но я действительно надеялся на что-то интересное, — на том конце послышался тихий, слегка недовольный смешок. Мужчина отставляет бутылку вина в сторону. Он крутит бокал в руке, наблюдая за тем, как жидкость в нем приятно блестит, соприкасаясь с последними лучами солнца на закате, которые словно тонут в этом хрустальном сосуде. Еще недолго наслаждаясь этим великолепным зрелищем, Франческо все-таки делает глоток вина. Оно жгуче проходится по всему телу, оставляя изысканный, с ноткой горечи, вкус во рту. Напиток приятно обжигает все внутри, заставляя содрогнуться. Это чувство, в какой-то мере, сравнимо с экстазом — даже если всего капля вина окажется на языке, начинает кружиться голова, а желание еще больше испробовать его на вкус будоражит до глубины костей. — Рикардо, друг мой, ты еще меня не дослушал. Этот парниша оказался пойманным на удочку мошенников и попал в Италию по ошибке, представляешь? — Только не говори мне, что в тебе вдруг снова проснулось сочувствие и ты в это вмешался? Да, он чертовски прав. Вот только, Рикардо сам еще не знает, как далеко все это зашло. — Да, ты прав… — Джентиле вдруг замолчал, вновь отвлекаясь на алкогольный напиток, а после очередного глотка продолжил. — Я забрал его к себе и, похоже, теперь мне придется разгребать его проблемы вместе с ним. Не знаю, почему я вдруг принял такое решение и что мной в тот момент двигало. Похоже, я теперь влип, Рикардо? — Что ж, ты действительно облажался, — его друг лишь тихо посмеялся, хоть и был удивлен, но сказать больше ничего не мог. — Не знаю, как тебе помочь, Франческо, ты сам на это подписался. Возможно, я смогу помочь советом, если расскажешь мне обо всем подробнее. — Разговор не телефонный, расскажу все при встрече. И в эту же секунду мужчина сбрасывает трубку. Немного импульсивное действие, но Франческо может аргументировать это излишней погруженностью в собственные мысли. Слишком много вопросов в голове, чтобы искать ответы на них всех прямо сейчас. Достаточно того, что, как минимум, сегодняшняя ситуация более менее прояснилась, а значит, искать выход из нее будет уже чуточку проще. Главное не ошибиться, иначе Джентиле точно сойдет за соучастника, что навеки перечеркнет его чистую репутацию. — Кто тебя за язык тянул, cazzo*, — мужчина фыркнул, допивая остатки вина в бокале. Все то время, пока он обсуждал произошедшее с другом, завораживающий закат сменился на глубокую темную ночь. Ни фонаря в округе, лишь один где-то в нескольких метрах вдоль жилой улицы. Да и не нужны они вовсе — яркая луна освещает ничуть не хуже уличного фонаря. Верона окончательно уснула. Ни единой души, даже волны не шевелятся и птички не поют. Все затихло, будто вымерло. Казалось, что в этой тишине даже можно услышать мерцание звезд. — Надеюсь, ситуация разрешится быстро. Не думаю, что какой-то юный мальчишка сможет перевернуть мою жизнь с ног на голову. Но, одно я знаю точно, этот случай я запомню еще надолго. Франческо поднялся со стула, подходя к ограждению балкона. Двумя руками опираясь о него и запрокидывая голову назад, наслаждаясь легким ночным ветерком, мужчина начинает смеяться. Все это похоже на шоу с глупым и остроумным сюжетом. Возможно, стоит отнестись к этому проще и расслабиться. Быть может, это судьба, в которую он и близко не верит, а может и вовсе идиотская ошибка, плата за которую будет дороже расплаты за сделку с дьяволом.

*****

      Ночь. Тихая глубокая ночь. Он погружен в себя, да настолько, что не может уснуть. Чонгук уже потерялся во времени и понятия не имеет, который сейчас час, как давно он лежит на кровати, уставившись в потолок, и что ему делать дальше. Попытавшись сбежать от проблем, он наткнулся на другие, куда серьезнее и запутаннее, как клубок ниток, который может запутаться еще больше, пока ты будешь его распутывать. Можно ли доверять ему, этому Франческо? Стоит ли прекратить все это сейчас же и решить проблему другим путем? — Но, как минимум, я не остался на улице один и мне есть где переночевать, — Чонгук поворачивается на другой бок, лежать на спине уже надоело, а глаза устали смотреть на идеально белый, слегка кремовый, потолок. Под светом лампы гостевая становится еще более уютной и теплой, а неописуемое чувство тревоги и груда терзаний испаряются в считанные секунды. Мысли пустеют, напряжение по всему телу сменяется приятной усталостью и расслабленностью, вот только сна по-прежнему ни в одном глазу. Лунный свет из окна попадает своими лучами на волосы юноши, а другая их часть охватывает комнату. Чонгук слышит шум прибоя неподалеку, кроме него на улице больше ни что не издает ни звука. Эти морские волны так приятно разбиваются о берег… — Пожалуй, пока не уеду отсюда, я обязан хоть раз прогуляться ночью вдоль берега, — тихо усмехается он, негромко прошептав. Чон дотягивается до лампы и наконец выключает ее. Устроившись поудобнее на подушке, юноша прикрывает глаза и расслаблено выдыхает. Приятные звуки за окном, лунный свет и уютная обстановка навевают давно забытые воспоминания. Так странно, но прямо сейчас Чонгук вспоминает о временах своей первой любви, об этих беззаботных днях. О том, как он несся сломя голову к любимому на рассвете, как проводил с ним теплые летние вечера, и даже первый поцелуй. Такой неловкий и неумелый первый поцелуй, и как же щекочет от него в груди… Эти нежные руки на его плечах, горячее дыхание и такие сладкие губы. Чонгук никогда не забудет это чувство и как бы он не отрицал, наверное, он хотел бы испытать это вновь…

*****