Картина штрихами

Хосок хрюкает, пыхтит, скрипит и издает прочие звуки, характерные для обитателей дикой природы саванны, пока изучает свою ленту твиттера. Чимин, перестав гипнотизировать свой кофе, поднимает голову и пытается заглянуть в экран – настроение у Хоби повышается так стремительно, как число подписчиков в инстаграме Тэхена, а это обычно не к добру. Но, увидев пост, он только слабо хмурится – он с утра уже ознакомился с волной грязных обсуждений. Успел их переварить и даже не убил никого в процессе. — Нет, ну послушайте: «Он всегда такой был. У него ни с кем нет здоровых отношений, все, на что он способен – это абьюз», - Хосок гогочет вслух так заразительно, что улыбается даже Юнги, хотя понятия не имеет, что в больных отношениях может быть смешного. Но потом он видит, как подбирается и мрачнеет Чонгук, буравя взглядом пол. И про себя тяжко вздыхает: ему жаль мелких, которые превратились буквально в мишени для заскучавшего фандома. — «У него постоянно лицо уставшей сучки. Слушай, если тебя так все заебало – свали из группы, не отравляй атмосферу моим ангелам!», - цитирует Хосок писклявым голосом и тут же добавляет нормальным. - Свали лучше из планеты, чмо ебаное. А вот вообще шедевр: «Гуки постоянно выглядит испуганным и подавленным рядом с ним. Крольчонок, просто подай нам знак, и мы его уничтожим!» Блять, три тысячи лайков! Прикиньте, сколько у нас в фандоме неадекватов! — И все они твои. – Джин гаденько ржет, когда Хоби кидает в него подушкой. Но на пороге появляется спонсор развеселого настроения, и парни замолкают, ехидно его рассматривая. — Да начнется абьюз и харрасмент! - Драматическим шепотом провозглашает Хосок, выдержав паузу. Юнги в ответ закатывает глаза, Чимин давится кофе, пытаясь сдержать хохот, а Джин торжественно усаживается на диван, внимательно наблюдая за Тэхеном - который понятия не имеет, почему мемберы смотрят на него с таким плотоядным интересом. — Даже знать не хочу. – Устало произносит Тэхен, помолчав и махнув рукой. И садится рядом с Чонгуком, протягивая ему стаканчик с кофе. – Привет. Как спал? — Плохо. – Чонгук благодарит за напиток из своей любимой кофейни легкой улыбкой. И прижимается лицом к родному плечу, вдыхая аромат его духов: Тэхен неделю гостил у родителей, он успел истосковаться по его теплу и запаху. Особенно учитывая, как мерзко совпали во времени новая волна хейта и отсутствие того единственного, кто умел успокоить Чонгука одним прикосновением. — Я вижу. – Тэхен берет в ладони его руку и хмурится, рассматривая сбитые костяшки. – Опять руки не мотал? — Забыл. – Чонгук тихо мурчит, пока тонкие пальцы аккуратно исследуют поврежденную кожу. И притирается крепче к его боку, когда Тэ подносит его руку к своим губам – он никогда не признается, что именно ради таких моментов боксирует в голых перчатках. — Так вот ты какой, харрасмент, - Джин ржет, наблюдая, как Тэхен покрывает невесомыми поцелуями чужие руки. — А можно мне такого абьюзера? – У Чимина глаза кота, внезапно увидевшего лучшую еду во вселенной. – Я клянусь его любить и ценить. — И кормить. — И кормить, - машинально соглашается Чимин, неотрывно следя за воркованием мелких. — И не будить. — И не буд… Что? – Наконец врубается он в разговор – и смотрит в невинные глаза Юнги, пока тот пожимает плечами. — Попробовать стоило. – Бурчит он. — Попробуешь сегодня на полу спать. Обещаю не будить. – Сладко улыбается Чимин. *** Тэхен опускается на край постели, накрывая ладонью обнаженную ляжку. Задумчиво рассматривая мускулистое тело: Чонгук лежит на животе, сложив руки под подушкой, он растекся по простыням, как желе, и Тэхен его в принципе понимает: два захода подряд всегда давались Чонгуку нелегко. Он чувствительный и очень отзывчивый, а Тэхен знает любимое тело слишком хорошо и никогда его не щадит, даже когда Чонгук просит, неслышно поскуливая. Воспоминания проходятся по телу новой жаркой волной, Тэхен привычно ее в себе давит, ведя ладонью вверх. Накрывая округлую ягодицу и оттягивая ее в сторону. С любопытством рассматривая припухшую дырочку: она все еще раскрыта, и мутно поблескивает от смазки, скопившейся внутри. Налюбовавшись, Тэхен склоняется ниже и на пробу лижет, забираясь внутрь кончиком языка. Катая смазку по нёбу: на вкус она никакая, хотя все еще пахнет клубникой, Чонгук к сексу всегда готовится основательно, даже эпиляцию регулярно делает. Чонгук под его лаской дергается и сдавленно стонет. — Даже не думай об этом, - это могло бы прозвучать угрожающе, но у него нет сил оторвать голову от подушки, поэтому Тэхен лишь улыбается, возвращаясь к своему занятию и скользя языком глубже. Собирая со стенок смазку и дразняще кружась у самого входа. Выбивая из груди Чонгука усталый полувсхлип: он понимает этот звук правильно, сжимая в ладонях тонкую талию. И мягко притягивает его к себе, заставляя подняться в постели на колени. — Я больше не могу, Тэ. Серьезно. – Чонгук роняет голову на руки, прекрасно зная, что его не услышат, но особенно по этому поводу не расстраивается: пары прикосновений этого языка оказалось достаточно для того, чтобы внутри заворочалось густое темное желание. Тэхен в ответ тихо фыркает, Чонгук дергается и мучительно сжимается: язык возлюбленного все еще глубоко внутри тела, и теплое дыхание ударяется в раскрытое нутро, заставляя волны желания подкатить еще выше. Опавший член слабо дергается, но это явно предел: поднять его после двух мощных оргазмов не смогут даже любимые губы, в этом Чонгук абсолютно уверен. Тэхен ласкает аккуратно и нежно, в его прикосновениях нет напора – он дразнится, мягко и чувственно, изучает его тело, как будто впервые видит, будто еще не знает, каково оно на вкус. Чонгук невольно улыбается, наслаждаясь этой лаской и позволяя ей затопить себя до основания. И прогибается откровенней, раскрываясь. Самостоятельно нанизываясь на его язык и не сдерживая стон: не для того он изолировал дом, чтобы бояться собственных криков. Тэхен улыбается, любуясь результатом своих проделок: припухшая дырочка раскрылась еще сильнее и слабо сокращается, в ней блестит слюна и смазка, а возлюбленный расслаблен и податлив – до дрожи хочется заполнить его собой, войти до упора одним толчком, такая возможность выпадает нечасто. Но зализать это тело, в принципе, хочется больше, поэтому Тэхен, сжалившись, помогает Чонгуку улечься животом на подушку, слыша в ответ благодарный вздох. А потом – укладывает его мягкий член головкой к себе, и наслаждается получившейся картиной: теперь в его полном распоряжении и растянутый, жаждущий проход, и плоть, скользкая от выступившего предъэякулята. — Нравится? – Чонгук поворачивает голову и лукаво улыбается, Тэхен в эту секунду безмерно горд собой, потому что именно он научил робкого и стеснительного мальчика наслаждаться близостью без оглядки. Но цельная картинка бьет под дых и плавит сетчатку своей идеальностью, стоит ему на ней сосредоточиться – потому что Чонгук красивый, как падший ангел, у него мускулистая спина и осиная талия, бездонные глаза и безупречные губы. И весь он, от кончиков влажных спутанных волос до скользкой головки аккуратного члена, принадлежит Тэхену, раскрыт для него и хочет его так же сильно, как хочет его Тэхен… — Да. – Выходит очень хрипло и даже грубовато, но Чонгук понимает его правильно, его глаза темнеют от нахлынувшей похоти, Тэхен моргает – вывезти возлюбленного в такой стадии возбуждения он не может даже спустя долгие годы отношений. И сжимает крепче стройные бедра, прислоняясь лбом к ямочкам на его пояснице: надо дать себе хотя бы пару мгновений, потому что член буквально звенит… Запах этого тела не успокаивает от слова совсем, Тэхен ведет носом по ложбинке меж ягодиц, как зачарованный, снова ныряя языком в раскрытое нутро, добавляя палец – ему нужно чувствовать шелковистую глубину хотя бы так. Чонгук в его руках дергается и тихо стонет, его простата болезненно напряжена, хотя член по-прежнему мягкий: Тэхен с любопытством изучает этот феномен, наглаживая комочек внутри любимого тела подушечкой пальца. Чонгук подается назад, насаживается на его палец и снова стонет – тихо, жалобно и мучительно, он потерялся в своих ощущениях, и Тэхен не может его винить: он и сам не прочь оказаться на его месте, с чуткими пальцами Чонгука внутри себя. — Хочешь меня? – Голос по-прежнему сбоит и хрипит, Чонгук в ответ вскидывает бедра выше и раскрывается откровеннее, Тэхена от этого зрелища ведет окончательно: он выдавливает смазку в раскрытый проход и без усилий проскальзывает внутрь сразу тремя пальцами, размазывая клубничную слизь по горячим стенкам. А потом – поднимается на руках над безвольным телом, покрывая поцелуями плечи. И проникает внутрь одним толчком, выбивая из Чонгука жалобный стон и не сдерживая собственный. Чонгук сжимает в пальцах тонкую простынь, не слыша слабый треск: он сейчас где-то в другом месте, его молекулы разметало по всем отражениям планеты. Член Тэхена глубоко в его теле, он давит на стенки и дразняще проходится по простате, теплые губы выводят узоры на плечах, внезапная мысль бьет током: он ощущает себя ПРАВИЛЬНО. Именно так, в этой позе, распятый на простынях и нанизанный на член, - он чувствует себя настоящим. Реальным как никогда. И счастливым как никогда. Ему хочется поделиться с возлюбленным внезапным озарением, то Тэхен глухо стонет, роняя голову ему на плечо, делает первое аккуратное движение, - и даже самые умные мысли вылетают из головы Чонгука прочь, оставляя только мучительную похоть. Он по-кошачьи изгибается, подставляясь, слыша, как пошло хлюпнула смазка внутри его тела, - и захлебывается от восторга каждый раз, когда головка проходится по простате, хватаясь то за мускулистые предплечья возлюбленного, то за многострадальные простыни под собой… Сознание сбоит, потому что ощущений слишком много – его кроет наслаждение с привкусом боли, это ощущение тонкое, как лезвие бритвы, и мощное, как цунами, оно накатывает все сильнее, но у него нет ни единого шанса спастись. Все, что он может – это метаться в постели, прижатый горячим телом, слушать сбитое дыхание возлюбленного, и жалко скулить – потому что воздуха для стонов не осталось. Оргазм накрывает странно, кажется, будто он передавливает все нервные окончания и превращает его в жалкую хрипящую массу. А потом – отпускает их все в один миг, прокачивая по ним запредельный массив ощущений. Чонгуку кажется, что он кричит – на деле же стонет на одной ноте, едва слышно, и этот звук срывает Тэхена с последних тормозов – он падает в пропасть мгновенно и без страховки, толкнувшись еще глубже в раскрытое нутро и забыв, что так и не натянул презерватив… Когда он находит в себе силы пошевелиться и откатиться в сторону, член Чонгука еще продолжает судорожно сокращаться, выталкивая полупрозрачные капли – Тэхен зачарованно смотрит, а потом протягивает руку, но тут же отдергивает ее, услышав хриплое: — Не смей. Тэхен озабоченно хмурится, всматриваясь в любимое лицо. — Чонгуки? — Просто не трогай. – Чонгука продолжает швырять на волнах оргазма, ему начинает казаться, что он никогда не закончится, от этого страшно, но этот страх растворяется в новых жарких конвульсиях, сотрясающих тело. Он находит в себе силы слабо улыбнуться: на чертах Тэхена проступает паника, а сам он явно борется с желанием звонить спасателям. – Лучше обними. Тэхена не надо просить дважды: Чонгука подхватывают в бережные объятия, укутывают в простынь и устраивают в постели с максимальным комфортом, пока он все еще плывет в мутной оргазменой дымке. Чонгук ощущает себя так, словно с него целиком содрали кожу, любое прикосновение вызывает трясучку, а привычная забота возлюбленного – слезы благодарности на глазах, поэтому он вжимается крепче в родное плечо: здесь - правильно. Здесь он может быть уязвимым как угодно долго. — Я же тебя просил. – Едва придя в себя, Чонгук начинает ерзать и раздражаться. Тэхен виновато улыбается, целует нежно и аккуратно, слизывая капельку крови: кончая, Чонгук вцепился зубами в собственный пирсинг, но даже не заметил этого. И соскальзывает с постели, спеша в ванную: Чонгука надо обтереть прохладным влажным полотенчиком, сам он явно никуда не пойдет, а Тэхен после марафона просто не состоянии его потащить. Когда он возвращается, безвольная затраханная тушка снова лежит на животе, заложив руки под подушку. Но в этот раз Тэхен, склонившись, лишь целует ямочку на его пояснице. — Это ты извиняешься, что свалишь с вугой сниматься? – Чонгук улыбается, удобнее устраиваясь на плече возлюбленного. – Если так, ты прощен. — Это пара дней, - Тэхен целует его в висок, не отрываясь от телефона. – Да и не за что тут извиняться, это же работа. — Нет. Работа у меня с Путом. А ты просто с друзьями потусишь. – Чонгук грустнеет, Тэхен напрягается. И решает немного оттянуть новость, которая наверняка испортит возлюбленному настроение еще больше. Вместо этого прижимает его крепче, укачивая на своем плече и поражаясь: они провели порознь несчастную неделю, а истосковались так, словно не виделись минимум пару месяцев. Что же будет, когда реально придется разъезжаться на такой срок? Внутри тянет холодом, Тэхен мысленно скрипит зубами: нельзя жить сиамскими близнецами, рано или поздно придется мотаться по миру, они должны научиться друг друга отпускать. Но обучение одиночеству движется с колоссальными трудностями: компания буквально не пустила Чонгука с ним на Гавайи. А истерику, которую они закатили после этого в соцсетях, мемберы им вспоминают до сих пор, покатываясь со смеху. У них нет другого выхода. Они должны стать намного сильнее, если планируют развиваться сольно. У Тэхена план существует давно, он называется «абсолютный разъеб всего живого»: Чонгук, слушая этот план, с умным видом кивал. А потом – не разговаривал с ним два дня, пока Тэхен не поклялся, что не разденется до трусов, как хотел изначально. У Чонгука план тоже есть, в нем проработаны все детали и обозначены даты – до такого Тэхен не опускался, потому что ну мало ли. Но работой возлюбленного очень гордился. И носил ее, тыкая под нос всем мемберам, пока они не заучили все даты наизусть… — Мы сможем? – Тэхен улыбается, нащупывая его руку на своей груди. Проводя кончиками пальцев по кольцу, которое Чонгук носит дома, не снимая. — Конечно. – Еще никогда он не был так уверен в своем ответе. *** — Тэхен-ним, уделите минуту? – Чонгук врывается в комнату отдыха смертельным торнадо, а его голосом можно замораживать заживо. Он неотрывно смотрит на Тэхена, стафф технично сваливает, буквально просачиваясь к закрытую дверь: то, что будет происходить дальше, их не касается, их задача – собрать потом трупы. Напрягается даже Намджун, неосознанно заслоняя вставшего с места Тэхена своим плечом. Но Тэхен, мягко улыбнувшись, отодвигает Намджуна. И направляется в сторону своего дракона слабоумно и отважно, как и положено настоящему рыцарю. — Конечно. Выйдем? У Чимина, который уже уселся с комфортом на диване и запустил руку в пачку с чипсами, разочарованно вытягивается лицо: мелкие не ссорились никогда, а недомолвки решали исключительно в своем доме, за что парни были им в целом благодарны. Но Чимину так хотелось драмы в этот скучный день! Хосоку с Джином, видимо, тоже – они оккупировали диван, зажав Чимина с двух сторон. И смотрели точно так же разочарованно. — Лиса? – Чонгук напрочь игнорирует слова Тэхена. Он надвигается на него бульдозером, неотрывно глядя в глаза, Юнги щурится, делая шаг за спину земляка: за Тэ он порвет даже мелкого, которого любит искренне и безусловно. – Тебе мало пиздеца? Ты хочешь Лису еще в коллекцию? — Я никого не хочу. Но она там будет, и это решаю не я. – Тэхен остро сожалеет, что не рассказал ему сам о приглашении на показ модного дома Селин. Он смог бы донести информацию так, чтобы Чонгук не убивал своей аурой все живое. — Тебе точно это нужно? – Чонгук щурится, смотрит недоверчиво, но Тэхен не ведет даже бровью: Чонгук прекрасно знает, что посещение недели моды – один из пунктов в «плане разъеба». Просто, видимо, в розовом мире возлюбленного Тэхен замотан в черный никаб, и с ним только менеджер. Но никак не Лиса, которую, несмотря на протесты, пытаются напарить в отношения всем мемберам по очереди. Не дождавшись ответа, Чонгук падает на стул, сжав в руках телефон, и невидяще пялится в пол. Внутри пустота и странная обида, в первую очередь – на гнусного пидораса, который не рассказал ему новости сам. Эта обида сильнее оттого, что он ничего изменить не может, они все семеро давно договорились не лезть друг другу под руку в вопросах карьеры, и он все еще уверен, что это правильно: так они смогут нести ответственность за свои косяки, не пытаясь переложить вину. А если все получится - стоять на пьедестале с чувством абсолютного удовлетворения. Но Лиса, блять??? — Из вуги можешь кого-то взять? Тэхен отрицательно качает головой - у парней свои проекты и модные дома, будет странно для любого приехать на показ конкурентов, даже если в качестве сопровождения для лучшего друга. Чонгук цокает языком и толкает им щеку - отказываться от идеи ему не нравится, она была буквально идеальна... Решение приходит неожиданно, Чонгук на пару секунд зависает, обдумывая его со всех сторон и не находя особенных изъянов, а потом – поднимает голову и изучает своего невыносимого, но такого любимого говнюка, который продолжает смотреть на него с мягким пониманием. — Возьмешь Богома-хена. – Припечатывает он. Тэхен лишь удивленно вскидывает бровь, когда тройка хенов на диване давятся чипсами. — Хорошо. Я узнаю, свободен ли он будет в эти даты. – Спорить со взвинченным Чонгуком Тэхен не собирается, он ему даже благодарен, потому что его идея изумительна в своей простоте: с хеном ему будет веселее. Да и в целом это снимет очень много вопросов. Чимин смотрит на Тэхена в немом шоке, даже Юнги удивленно почесывает затылок: в памяти еще свежи воспоминания, где Чонгук бесился на Тэхена за встречу со старым другом перед его уходом в армию. То, что Чонгук буквально выпихивает своего парня в руки старого соперника, попахивает как минимум бутылочкой вискаря на голодный желудок. — Чонгук, ты пил? – Сначала надо уточнить, потом читать лекцию. Чонгук в ответ смотрит по-совиному, Чимин невинно жмет плечами – ну, прости, что беспокоюсь за твою печень. — Нет. Не пил, - крысится Чонгук. – Я спортсмен, в отличие от некоторых. — А с чего тогда такая любовь к Паку? – Джин поигрывает бровями. – Ты с ним уже что-то сделал? Налысо побрил? — Так оно отрастет, показ аж в июне. – Чонгука косит, как от мигрени. — Можно с головой отрезать, тогда обычно не отрастает. – Джин – средоточие жизнелюбия, даже Юнги смотрит с удивлением. — Нет. Он нормальный… Хен. – Выплевывает Чонгук. И тяжко вздыхает, чтобы все поняли, насколько серьезную жертву он приносит. – Тэ, я тебя умоляю. Постарайся вести себя так, чтобы никому в голову не пришло женить вас с Лисой. Отгораживайся от нее хеном, что хочешь делай! — Обещаю. Пойдем кофе возьмем. – Тэхен – само спокойствие, он прекрасно понимает, что налажал, и готов искупать вину. К чести Чонгука, долго он не дуется. И с тяжким вздохом вкладывает свои пальцы в протянутую ладонь, когда возлюбленный подходит ближе. Когда за мелкими закрывается дверь, в комнате воцаряется тишина. А потом парни недоуменно переглядываются, пожимая плечами. Паузу в итоге прерывает Хосок, вытряхнув в ладонь остатки чипсов. — А давайте еще раз: кто у нас абьюзер?