Благословляя смерть

      Но, вопреки всем ожиданиям, бес просто шел впереди, ничего не предпринимая дурного. Кощей с Ядом перегнулись, и все же решили последовать следом.       — Что за дурак на деревьях висельников развесил? — вдруг молвил Яг и ткнул пальцем. И впрямь, на соседней березе висели как минимум пять человек с сними лицами и конечностями, но они просто безмолвно проводили путников глазами.       Кощей не удержался и засмеялся, когда такое же дерево появилось во второй раз, но висели на нем уже не пятеро, а семеро мертвецов.       — Неужели нас кто-то так испугать пытается? — искренне удивившись, обратился Яг к Кощею, но тот не успел ничего ответить, как на них налетела какая-то мгла. В первую секунду Яг подумал, что это Морок, но голосов не было слышно, и Мороком управлял Кощей. И тут, травнику удалось таки ухватить кусочек того, что застилало взор и оказалось, что это простая высушенная тина, большими пластами падала с небес.       — Ну и вонь, решил нас нечистотами закидать, — Кощей взмахнул рукой и медведь понесся во всю прыть. — Ты же сказал, что знаешь, как из этой ловушки выкарабкаться?       — Ой, да, прости, совсем запамятовал, — Яг виновато опустил голову и быстро пошарив по карманам, еще более виновато посмотрел на Кощея. — Ты бы не мог мне кота вернуть?       — Зачем тебе сейчас это мерзкое зверье?       — Нужно очень. — ответил Яг, и как только маленькая статуэтка оказалась у него в руках, он размахнулся и бросил ее об землю. Тут же статуэтка обернулась котом.       — Зачем же так больно бросать то? Я себе все бока отшиб охо-хой. — запричитал кот, но тут же прекратил и несколько раз заинтересованно понюхал воздух. — А что это тут так рыбой воняет, неужели хозяин решил устроить для меня пир? — он лукаво посмотрел на Яга.       — Прекрати. Лучше пойди, Водяного поищи. И хорошенько его покусай. — посоветовал Яг.       — Что? Эту старую Воблу больше ни разу в жизни не трону. Разве ты не помнишь, в прошлый раз этот старик окатил меня водой. — на лице кота появилось отвращение.       — Это рыба, а не старик, — подмигнул ему Яг, и восвояси ускакал вперед на медведе.       — Нечестное использование моего труда… — послышался им в след жалобный вой.       — Это и был твой план? — опять саркастично поднимая бровь вопросил Кощей, снимая у себя с рукава засохшую тину.       — Конечно. Леший, он хоть и сильный, вот только оказывается не он тут промышляет, а Водяной. А он давно, судя по всему к людям не выходил, ты же его знаешь. Если бы Леший хотел нас напугать, то напугал бы давно. Я помню, как однажды попал в его ловушку, так я два дня по лесу плутал, пока совсем сапоги не стер. Холодно тогда было, туман лежал… Но если бы мы к Лешему в ловушку попались, то нужно было только назад повернуть, и сразу бы выход нашли. А мертвецы на березах, так только Водяной пугает. — усмехнулся Яг и погладил уставшего медведя по черному боку.       — Да уж. Как будто, кто-то сильно напужается увидев мертвецов на деревьях, разве что, какие-нибудь девицы двенадцатилетние, хотя и их уже этим не испугать. — Кощей жмурился от яркого солнца. — Другое дело, что этот бес все-таки ушел…       — Не ушел он далеко. — Яг показал у себя в руке клубочек с серой ниточкой. — Я к нему волшебную нить привязал.       — Да, оставь его, зачем он тебе сдался? Раз ушел, значит ушел. — Кощей отобрал у Яга клубок, и тут же, обратил его в черный пепел, однако и веревочка от клубка тоже в пепел стала обращаться.       — Ты проклятие на него нашлешь? — обеспокоено спросил Яг.       — Все таки он предал меня, так что да, пускай помучается. — ответил Кощей очень недобро ухмыльнувшись, — А вот и дорога в Тридевятое.       И правда, из леса они выбрались на широкую добротную дорогу, аж в две колеи. Впереди, виднелись бесконечные поля, а совсем вдалеке деревянный огромный город. Яг невольно сравнил его с тем Тридевятым, в котором он бывал лет пятьдесят назад, и для себя приметил, что город только растет и пухнет, как на дрожжах, как и вверх, так и в высоту.       Медведя они отпустили, а Яг не мог не удержаться и не обнять своего спасителя. Травник питал определенную слабость к животным, уж слишком добродушными они были.       — Хватит нежиться. — окликнул его Кощей, нам пора. Из неоткуда перед ним появился черный гнедой конь, затопавший копытами и вставший на дыбы. Кощей оседлал его и повернулся к Ягу, привычным жестом подавая ему руку.       — Да нет, спасибо, я как-нибудь пешком пойду. — улыбнулся тот и пошел вслед за конем.       — Хватит паясничать, залезай, не съем я тебя. — не отступил Кощей, даже руку не убрал.       — Да, я не из-за этого. Просто… — Яг и не знал какое оправдание придумать, ведь если он скажет, что у него болит рана, то наверняка Кощей приняться его опять святой водой поить, а если он скажет, что просто не хочет ехать с Кощеем на одной лошади, то приодеться искать етому еще одно оправдание.       Но Кощей видимо понял его и не стал настаивать, только успокоил рвущегося было вперед жеребца и пошел рядом с Ягом. За такие спокойные и размеренные моменты, травник был очень признателен Кощею, все-таки, иногда тот мог сдержать свой нрав смутьяна и быть более смирным.       — О чем думаешь? — все-таки и сам Кощей не мог долго молчать.       — Да так, не о чем, не идут мысли. Просто думал, почему так внезапно вдруг кто-то должен найти твою смерть, вот и все. Многие богатыри уже пытались сделать это, и пока что ни одному не удалось. — Яг старался не отставать от бойкого коня.       — Ох, если бы я знал… Но до этого, Гамаюн ни разу не ошибалась в пророчествах, так что я поверю ей и сейчас. Все же, не часто мне о смерти кто-то сказать осмеливается.       — В любом случае, раз уж мы, даже, с тобой снова вместе, не думаю, что может произойти что-то очень плохое. — попытался подбодрить Яг, но у него это плохо вышло, поэтому большую часть дороги они ехали молча.       Много ли мало ли времени прошло, никто не знает, только вот солнце уже вовсю припекать стало, пришлось Ягу вытащить свой платок и прикрыть им голову. Пройдя еще чуть чуть Яг подкатал штанины и расстегнул рубаху.       Кощей заметил это, и как ни в чем не бывало, протянул ему флягу с водой.       — Но это же живая вода, нам не следует так ей расточительствовать. — Яг нехотя все же взял флягу.       — Ты ранен, ничего не будет если бы немного выпьешь, к тому же, у меня много живой воды, и еще кое-что в запасах есть.       — Берегись! — вдруг вскрикнул Яг, но было уже поздно, с дерева молниеносно спрыгнул маленький человечек и разразившись жуткой неразборчивой бранью, по поводу того, что ему помешали спать, засвистел.       Ягу пришлось пригнуться и закрыть уши руками, чтобы не оглохнуть в одночасье. Ноги заскользили по желтой притоптанной земле, но ему все же удалось устоять. Тем временем Кощей даже ухом не поведя, спокойно прошествовал мимо свистуна, кажется, его коню свист был совсем нипочем.       Мужичок нервно рыскнул глазами на кощеева коня, потом на Яга, который предусмотрительно подбежал к Кощею ближе, и набрав побольше воздуха опять засвистел. Тут свист ударил Ягу в спину и он улетел бы, если бы не Кощей, который спрыгнул с коня, отпустив его пастись на бескрайних полях. — Вот же приставучий, — Кощей обернулся и отвесил Соловею-Разбойнику пинок, от которого тот прекратил свистеть и пролетел несколько саженей по земле. — Будет он тут свистеть перед Царем Тридесятого!       Услышав эти слова, Соловья-Разбойника как ветром сдуло, но при этом Яг обнаружил, что у него чего-то не хватает, и при внимательном осмотре оказалось, что вор успел утащить у него мешок с одежкой. Естественно, об этом Яг умолчал, чтобы лишний раз не тревожить Кощея. — Да уж, напасти нас так и преследуют, и что этим двоим от нас нужно было? — продолжил возмущаться Кощей, когда они уже вошли в город. — Ох, да тут полно всякого народу, который дел не знает, а только на печи отлеживается. — махнул Яг. — Кстати, почему ты коня с собой не взял? — А зачем он мне здесь? — Кощей поспешно вспомнил о белых своих волосах и тут же превратил их в черные, то же он сделал и с волосами Яга, при этом от него не укрылось отсутствие его обеих кос. — За коня еще и платить придется. Кстати, кто тебе так колосья пообрывал? — Сам просил убрать, или не помнишь уже? — спокойно ответил ему Яг, теряясь где-то в толпе народу.       Но Кощей быстро отыскал его, и вновь пошел рядом с ним. Они решили не разделяться, а ходить и вдвоем, и спрашивать людей, про меч Кладенец. Но, их попытки до самого вечера не увенчались успехом, оказывается, никто из людей уже давно не помнил об этом мече ничегошеньки.       Поэтому им пришлось уныло завалиться на первый попавшийся постоялый двор. Яг посматривал на Кощея, хранившее полное молчание все это время, и что-то в его взгляде тревожило. Но Яг никак не мог понять что. Все есть долгие годы он жил спокойной и вполне размеренной жизнью, уже и не думая, что на старости лет втянуться в такую передрягу. А тут вдруг, Гамаюн ни с того ни с сего сказала ему про Кощееву смерть. И про войну эту ужасную.       Кажется, Ягу нужно было что-то сказать Кощею или как-то объясниться, но почему-то Яг чувствовал, что Кощей не нуждался в этих объяснениях, и более того, что и Кощей сам ничего толком бы объяснить Ягу не смог бы.       Поэтому они лишь разошлись по своим покоям. Яг который раз печально вздохнул, смотря на закат за окном. Тахта оказалась очень удобной, поверху лежало две хорошо взбитых перины.       Яг по хозяйски осмотрел их, запомнил качество пуха и, для себя, отметил, что во дворце Кощея, несмотря на то, что перины тоньше, они все же мягче.       Он подошёл к окну, и вышел на маленький балкончик. Так непривычно было смотреть на родную улицу веселых шумных людей. Жизни людей были намного быстрее, чем жизнь той же нечисти. Наверное это из-за времени, отведённой всем нам. Для всех оно разное, но имеет ли оно смысл, если существо бессмертно, или если оно может контролировать время отведённое ему. Наверное, тогда жизнь теряет всякий смысл, Яг не знал.       Он нащупал маленький мешочек у себя в кармане и открыв его, вынул меч по рукоятку. Он сочился чёрной энергией. Что будет, когда они найдут меч Кладенец? Что тогда? Какой же меч оставить себе, а какой отдать Кощею? — Яг невольно посмотрел на его оконце, но там было темнее ночи, ничего не разглядеть.       Но хорошо поразмыслив, Яг решил, что этот темный меч он отдаст Кощею, сам он немного страшился подобных вещей, тем более созданных кем-то другим. Другое дело, если бы этот артефакт создал бы сам Яг, тогда бы он был уверен в его исправности и не боялся.       Тут, совсем внезапно, в толпе людей мелькнул странный силуэт. Чтобы его разглядеть Яг даже перегнулся через перила, и точно увидел странное существо. — Быть не может, глаза мне врут! — вскрикнул он, смотря на кентавра с крыльями. При этом, судя по всему люди его видели, и более того, даже знали, потому что обходили очень почтительно и здоровались. Некоторые даже не удерживались и касались то лошадиной ноги, то крыльев у него за спиной. — Чего это так тебя удивило? — Китоврас поднял голову, и приставил руку ко лбу, чтобы заходящее солнце не так светило. — Но, ты ведь отправился на тот свет, разве нет? Столько лет от тебя ни слуху ни духу. — Яг спрыгнул с балкона, едва не попав в чью-то телегу. — Ну, тогда, приглашу тебя к себе на горячую похлебку, — добродушно ответил мудрый бог и пошёл дальше по улице.       О да, Яг был знаком с Китоврасом с самого детства. И хоть он плохо помнил даже своих родителей, но этого доброго и всегда открытого бога с лучезарной улыбкой он помнил очень хорошо. Кажется, Китоврас даже как-то катал его у себя на спине. — Ты ведь бог мудрости, должен много знать. — заходя в не очень разукрашенный дом, и смотря на скромное убранство, Яг сел на резную лавку. — Конечно, я много знаю. Это не для кого не секрет. — Тогда, почему ты решил скрываться в мире людей? — Яг наконец со спокойной душой расслабленно положил рядом с собой свои маленькие узелки. — Я не скрываюсь, просто тут я нужнее, да и из мира Темного меня никто не ищет, разве что птица какая-то залетная. — Птица? А как же слухи, что ты умер? — Яг благодарно закивал принимая предложенную похлебку. — Ох, неужели ты стал верить слухам? — улыбнулся Китовоас, припоминая, что когда он однажды встретил Яга, то тот дичился его и не хотел верить людям, которые успокаивали его и говорили, что Китоврас вовсе не желает ему зла. Но тогда Яг был ещё совсем ребёнком, поэтому мудрый бог только осторожно сел рядом на пол, складывая лошадиные ноги. — Ты же знаешь про Кощея? — осторожно спросил травник, после того, как окончил есть. Он внимательно посмотрел на Китовраса спокойно сидящего рядом и по-доброму щурящего глаза. — Я что же я должен о нем знать? Странно, что ты спрашиваешь к ком-то конкретно… — неопределенно ответил бог. — Что ты имеешь ввиду? — подскочил Яг, но потом успокоился и сел обратно. — Тогда скажи мне, что делать мне? Я теряюсь в догадках уже пол жизни… И я послушал Гамаюн, и пошёл за Кощеем, но на моем сердце не чисто, я не знаю, из-за чего кручинюсь сам не ведаю, и это страшно. — Слушай своё сердце, оно тебя никогда не подведет, — улыбаясь ответил Китоврас. — И это все, что ты хотел мне сказать? — немного опешил Яг. — Конечно. Я всегда так говорю, не зря же меня прозвали мудрейшим богом во всех царствах? — Но точно ли не обманет? — кажется, Яг спрашивал сам себя. — Ты же знаешь, что нет… — глухо ответил ему Китоврас вставая и убирая плошки. — Спасибо тебе за то что поподчивал, хозяин. Неплохой у тебя домик. — Яг стоял на крыльце, опять же, по-хозяйски осматриваясь, немного завидуя внутреннему простому убранству и хорошо сколоченной избе. — Я видел твою избушку, если постараться и приложить к ней добрую руку, то она ничем не хуже моей будет. Да и к тому же, твоя ещё и бегает. — Китоврас тряхнул кудрями и тут, на секунду на его загорелом красном лице промелькнули юношеские искры.       Яг тут же понял в чем дело и то, что задерживать хозяина больше не стоит, и поспешно пошёл по улице, улыбаясь и из любопытства оборачиваясь, посматривая на тоненькую фигурку, зашедшую в избу. — Надо же. Никогда бы не мог подумать, что бог мудрости не умер вовсе, а живет себе спокойно в мире людей и худа себе не знает.       Но очень скоро улыбка сошла с лица Яга, оставив только какой-то отблеск в зелёных глазах, а сам он спокойными размеренными движениями пошёл по улице вниз.       Он хорошо помнил эту дорогу, раньше она была правда не такой широкой. Случилось это тогда, когда он только потерял свою человечность, он одиноко бродил по улицам Тредивятного, ища помощи или просто еды. Тогда у него за спиной был огромный тяжёлый узел со всеми его пожитками из прошлой избы, ноги подкашивались, а сам Яг был очень слаб. Он буквально дрожал, обливаясь потом, и проходя очередную улицу, просто упал, не чувствуя не рук не ног. Так как улица была уже, а движение было таким-же, то пришлось отползали к стене в тень, и свернуться там клубочком, прижимая ноги к груди. — Так, ещё капельку, ещё чуть чуть… — уговаривал он сам себя, понимая, что уже вряд ли сможет вновь подняться и пойти. Крупный пот катился под рубашкой и походным плачем, которым Яг скрывал свою голову от посторонних глаз.        Внезапно, помощь пришла оттуда, откуда он ее совсем не ждал. К Ягу потянулась тоненькая ручка. Ручка была совсе нежной и белой, как лепесток цветка. — Может вам нужна помощь? Милый молодец, — перед ним стояла княгиня в роскошном красном платье, украшенном увесистыми огромными изумрудами. — Ох, нет, помилуйте, не стоит. — Яг устало улыбнулся, даже попытавшись отстранить предложенную руку. — Да, не беспокойся ты, помилую, — заливаясь звонким смехом, княгиня поправила белый прозрачный платок на голове и попросила кого-то взять пожитки Яга. — Не гоже тебе вот так вот умереть, Яг. Сейчас, совсем не время.       Таким чудесным образом Яг познакомился с самой Чешской княгиней, дочерью Крока. Она гостила в Тридевятом, прийдя сюда по каким-то своим вопросам, но       Ягу позволили остаться у себя, на все время ее тут пребывания. Не муж так же согласился приютить раненного и даже помог Ягу вновь стать на ноги, тренируясь вместе с ним.       Однако, Либуше была не простой княгиней, а предсказательницей, поэтому по вечерам, Яг прятался в нишу между сундуками и с лампадкой читал там что-нибудь, пока она принимала гостей.       И однажды Яг стал свидетелем странного разговора. Этот разговор он вспомнил и сейчас, потому что вечер был такой же спокойный, воздух был насыщен свежестью, но от земли ещё шло тепло, накопившееся за день.       Он решил прогуляться, но даже не знал куда пойти, поэтому и подслушал нечаянно чей-то разговор, под окнами. — И что же? — вскричал гневный голос. — Ее теперь никак не воскресить? — Нет. Царевну воскресить нельзя, я говорила тебе уже. Да, и не только я говорила тебе о том, что ты ее погубишь. — Либуше сидела у окна и ткала ковёр со сложным узором. — Но почему же? Что мне нужно сделать чтобы вновь увидеть ее? Я ведь все готов сделать лишь бы вернуть ее! — голос был такой же громкий, сотрясающий своим холодом и гневом. — Ничего уже не сделаешь, свою жизнь ты ей отдать не можешь, так как она у тебя и не стоит не гроша. — кажется, Либуше стала сердиться. — Тебя предупреждали и не раз. Рядом с тобой все чахнет и мертвеет, из-за того, что ты у всех силы отбираешь, для того чтобы сам жить. Это не твоя вина, но это вина твоего проклятие. Всех, кого ты будешь любить из мира этого изведутся. Всех, кто тебе дорог Морок заберёт. — Но, почему же я не могу тогда сам сгинуть, но не тревожить других? — эта фраза была сказана намного тише, чем предыдущая. — Потому что такова твоя судьба. За неё я не в ответе. Знаю только то, что когда придётся тебе умирать, появиться тот, кто тебе опять этого сделать не даст. Но не серчай на него, это он не со зла. — Значит, я никогда не смогу упокоиться с миром? — голос юноши немного дрогнул. — Это уже зависит от тебя. Не только мертвецы покой обретают. — А что же с тем кто спасёт меня не единожды? Кто это будет? — с новой силой вопросил холодный голос. — Этого я тебе сказать не могу, знаю только то, что ты сможешь спасти эту душу, а можешь и нет. Тогда, она так же, как и прежние, сгинет. — Но, как я пойму кто это? — почти с отчаянием крикнул голос. — Это тот, кто не страшась впустить в себя скверну, спас тебя, уст твоих коснувшись… — после этого повисло молчание, а Яг, ругая себя за подслушивание чужих речей, быстро отошёл от окна и как можно скорее покинул улицу, залитую таким же ровным розовым цветом, как и его лицо.       Вспоминая это сейчас, Яг не мог сдержать улыбки, как же давно это было. И он тогда ещё и разговоры чужие подслушивал, совсем как ребёнок. Он покачал головой и вошёл в постоялый двор, поднимаясь к себе в покои. Уже было поздно, поэтому он решил не будить хозяев, а просто тихо присел на тахту. — Хорошо бы поспать, — сам себе сказал Яг, устало скидывая сапоги и падая назад, на мягкие перила. — Да, тебе не помещает. Раненый, еще и по ночам ходишь, людей пугаешь. — вдруг услышал он, и тут же сел, но даже не стал принимать попыток, чтобы призвать мерцающего огонька, Яг знал, кому принадлежит этот голос. — Я никогда не становился для тебя обузой, не переживай из-за этого. — Разве? Ты и правда думаешь, что я тревожусь только лишь из-за того, что могу умереть? — фраза отскочила от стен, ударяя по ушам. — Было лучше не просить тебя вовсе, сам бы справился. А то ты не успел из столицы выйти, так уже где-то пораниться умудрился. — Да? Я ты не подумал, что если бы ты меня не позвал, и умер бы где-то там, то я сам бы себя проклял? — Яг вскочил, тут же оказываясь прям перед стоящей у стены тени. — Не говор так. Ты знаешь, чем оборачиваются проклятия. — еще более раздраженно зашипел голос. Яг немного помолчал, но потом все же отошел, сел на тахту, и засветил в своей руке маленький огонек. — Вот всегда бы так. Неужели нормально говорить научился? Когда солнце восходит от тебя не добьешься ничего. — Когда солнце восходит, я вижу то, что наделал до рассвета. — Кощей было развернулся, чтобы уходить, но Яг остановил его. — Чего еще? — Держи, — он кинул Кощею маленький мешочек. — Хоть он тебе чем-то пригодиться сможет. — улыбнулся Яг и загасил огонек. Кощей же, даже не поведя плечами, перемахнул на свой балкон, но потом оттуда послышалась брань, и он снова появился в комнате. — Да ты что? Совсем ополоумел? — он хотел было схватить Яга за ворот рубахи, но тут же осекся, травник уже спал. Тогда Кощей убрал черный меч, еще немного постоял, недобро посматривая на мирно спящего Яга, потом фыркнул, и накрыв того одеялом, быстро вышел из его покоев. — Вечно от тебя проблем не оберешься.