Чудовище.

К тому времени, как он пересёк пустыню с механическими непонятными мёртвыми созданиями, пугающий лес уже оставался настолько далеко, что едва виднелся зеленым мхом у горизонта. Зато перед героем медленно росла новая преграда: будто в страшной сказке высились колючие толстые ветви с шипами, спутанные в тугой клубок почти полностью чёрной щетинистой массы. Но деваться некуда: либо колючки, насколько хватает глаз, либо назад. — По крайней мере, в сухом лесу я точно не утону, — подумал вслух Рэн, — хотя меч, конечно, жалко о такое портить… Тяжко вздохнув, юноша собрался с силами и стал прорубать дорогу вглубь тёмных зарослей, то и дело цеплявшихся в его обмундирование и царапавших лицо. — Ай! А ну, отдай! Непокорная, но на удивление гибкая ветка уцепилась за шлем и резко сорвала его с головы, подбрасывая высоко вверх и отправляя дальше в полёт. — Да что ты будешь делать… Чертыхнувшись, молодой парень прорыскал в поисках шлема значительную часть дня, прежде, чем совсем отчаяться: — Не-е-ет, если я тут при свете дня запчасти терять стал, можно представить, что я потеряю, если застряну здесь до ночи! Чертыхнувшись уже по инерции и горестно вздыхая который раз за последнее время, Фунарэна отправился дальше, с трудом прорубая себе путь, но так и не оставляя надежды скоро выбраться с другой стороны. Многочасовое махание мечом в доспехе не прошло для него даром, и парень изрядно вспотел и устал. Вскоре он окончательно сдался и с вымученным стоном опустился на твёрдую землю, а, подняв голову кверху, рыцарь осознал, что день близится к концу — поверх длинных острых шипов заалело солнце, а сами они приобрели кроваво-чёрный оттенок, словно спёкшаяся кровь. Кое-как освободившись от своей брони, измотанный юноша стал готовиться к вынужденному ночлегу под открытым небом — ужин ему сегодня не улыбался, а костёр разводить в таком окружении подобно самоубийству. Начертив перед собой стрелку отломанным шипом по растрескавшейся земле, Рэн, будто успокаивая сам себя, пробормотал «Завтра рубить будем туда» и улёгся спать, подкладывая под голову свёрнутые вещи. Однако, долго парню спать не пришлось. Лишь только над чёрной клеткой шипов взошла Луна, и загорелись звёзды, юноша услышал явственный шорох огромных крыльев в опасной близости от себя. Настороженно поднявшись и бесшумно подтянув меч поближе, парень огляделся в поисках незримого противника, но никого так и не увидел, да и шорохи больше не повторились. Впрочем, тишина не убедила героя в безопасности, так что лёг он в обнимку с оружием, натянув доспех обратно. И не зря. Проснувшись, к своему большому удивлению, вместо одной стрелки молодой воин видел уже восемь совершенно идентичных, с одним-единственным отличием — стрелки указывали сразу во все стороны, словно лучи, отходящие от его собственной фигуры. С трудом сумев сориентироваться по солнцу и памяти, благодаря которой запомнил совершенно случайно расположение светила накануне, он продолжил свой путь в смятении — окружающая действительность нравилась юнцу всё меньше. И лишь невозможность вернуться назад и надежда, что выход ближе, чем кажется, придавали несчастному сил идти вперёд. Но, стоило только успокоиться, смирившись со своей участью скитальца, будто назло, перед юношей на земле оказалось птичье перо огромных размеров. Чувствуя, как холодеют его пальцы, Рэн несмело поднял взгляд, ожидая увидеть над собой своего Ангела Смерти, истинное чудище, до бела сжимая рукоятку меча в пальцах… Но вместо горящих алым глаз злобного стервятника, что мог обронить перо цвета стальной стружки, парень узрел яркого попугая диковинных кислотных цветов, который неожиданно свесился над ним вниз головой и, находясь уже на расстоянии удара, коротко выдал, кося аквамариновым глазом и чирикнув: — Есть печенье? Опешив от такого, Фунарэна так и замер, уронив челюсть, а птица, покрутив головой из стороны в сторону, выдернула из оперения ещё одно небольшое яркое пёрышко с тихим металлическим лязгом и, не дождавшись ответа или угощения, взвилась куда-то в сторону, вспорхнув над шипованными ветвями. В ту же минуту в противоположной стороне парень уловил звуки акустической гитары и не поверил своим ушам. Развернувшись, он двинулся в направлении музыки, и довольно скоро вышел к небольшой опушке, на удивление зелёной, с весьма странной компанией, расположившейся здесь же. Словно предугадав первый вопрос, один из них встал и церемонно раскланялся: — Бродяги, сэр!