Чудовище.

Вот уже который час продирался Фунарэна сквозь дебри старого леса. Не то, что человек - даже зверь давным-давно позабыл дорогу сюда, а потому толстые ветви деревьев свободно росли в том направлении, какое им только заблагорассудится, образуя в вышине настолько плотную сеть, что даже в самый погожий денек здесь оставалось сумрачно и прохладно. Пушистый ковер из мха обнимал сырую землю и древесные стволы, поглощая все звуки. Вокруг стояла тягучая тишина, лишь изредка нарушаемая звуками падения воды или, что случалось ещё реже, звуками влажного хруста и падения старых тяжелых ветвей, гулко ныряющих в море болотистой земли. Любому, кто оказался бы здесь, в окружении царства победившего Леса и его гигантских детей, стало бы не по себе, и наш герой не был исключением. Опасливо озираясь кругом, он едва дышал, давно позабыв о своей браваде и о том, как хвастливо и беспечно клялся всей деревне в том, что его, несомненно, ждет легкое путешествие. Увы и ах, но тренировки действительно оказались делом не одного дня и даже не недели, как мог предполагать юный романтик. Само собой, это не лучшим образом сказалось на нервах горячего юнца, и, когда настал день Икс, конечно, было естественным так кичиться. Но теперь эта бравада была едва ли не единственной причиной, по которой наш воин до сих пор не убежал обратно с воплями ужаса и страха, а уж поводов для этого было достаточно. Бряцанье пластин его доспеха отнюдь не было настолько уж громким звуком, однако, сейчас, в окружении гнетущего могущества природы и пустоты, юноша действительно верил в то, что каждый лишний производимый звук приближает его к собственной кончине. Будучи вторые сутки в пути, своё прошлое казалось ему настолько далёким, словно Рэн не был дома не меньше месяца, а то и дольше. Как только скрылась из виду родная деревня, и юноша углубился в незнакомые земли, больше ему не повстречалось ни одной живой души и, хотя костей так же не встречалось, энтузиазма это не прибавляло, а боевой дух таял на глазах. Ни зверя, ни птицы, ни следов, ни цветов... Мёртвое могущество и незримое присутствие тысяч глаз угнетали юного рыцаря настолько, что он шепотом начал уговаривать себя идти дальше и ни за что не останавливаться. Наконец, на заре третьего дня пути, завидев вдалеке долгожданный солнечный свет, парень даже замер поначалу, не поверив собственным глазам. Тут же приободрившись, он прибавил скорости, осмелившись даже на свист, но к тому времени, когда удалось выйти из путанных объятий пугающего леса, солнце начало клониться к закату. То, что предстало перед пораженным сыном кузнеца, невероятно шокировало беднягу. Это были ужасающие металлические звери, потонувшие в оврагах потрескавшейся земли. Безглазые и беззвучные, они замерли, отчаянно пытаясь дотянуться до небес своими крючковатыми щупальцами, покрытыми ржавчиной. Кое-где виднелись каменные коробки с огромным числом дыр, проломов и сотнями тысяч стеклянных зубов. - Что это такое?.., - шепотом произнес юнец, оседая на землю на границе между двумя столь разными мирами. Оглядываясь вокруг, он не имел ни одной идеи касательно происхождения ни огромного кладбища, ни того, кем были такие страшные звери, когда в них ещё теплилась жизнь. Но, что пугало больше всего, так это мысль о победителе - существе, что убило и похоронило здесь столько чудищ. Подобравшись к каньону поближе, герой заглянул далеко вниз, придерживая шлем, что висел за плечами - никого. И здесь тоже не было и намека на живность. - Ну, по крайней мере, тут меня съесть будет некому, - попытался приободрить себя юноша. Любопытство победило желание развернуться и, наконец, бросить свою идею со спасением Девы. До захода солнца оставалось ещё довольно много времени, и он пошел вдоль масштабного могильника, то и дело вглядываясь в его глубины. То, что представало взгляду юных глаз, поражало воображение. Привыкнув к угрожающему виду развалин, путешественник всё с наибольшим интересом вглядывался в пустынные тропы между уродливых мертвых чудищ, которые немало напугали его, когда с наступлением темноты обнаружили светящиеся желтые демонические глаза на длиннющих пальцах, а кое-где и в самих искалеченных чудовищах. Тут и там торчали стекляшки, огромные кубы и железные пирамиды, где-то было заметно даже чрезвычайно странных рыжих от ржавчины гусениц на разном количестве лап. - Кому расскажу, ни за что не поверят, - подумал вслух Рэн и, поежившись, отошел от оврага немного дальше, прекратив в него вглядываться, - эта яма будто горит, а тепла ни на грамм... Вместо разглядывания мрачных руин, он обратился взором к небесам, любуясь мириадами звёзд и думая, что, всё-таки, это хорошо, что он, наконец, выбрался из этого кошмарного леса и теперь впервые за последние дни сумеет немного выспаться. Успокоившись окончательно, юноша остановился и, начав устраиваться на ночлег, предался своему любимому занятию - мечтам. Засыпая, он думал о своей прекрасной мечте и о том, как же выглядит Она - мечта всей его жизни. - Ах, впрочем, какая разница, какую я её себе придумаю... Пусть бы только глаза у неё были зелёные!...