Лино и оракулы

В седьмой раз оракулы пришли к Авинджело ледяным февральским утром. — Лино в опасности? — мрачно спросил учитель, отпихнув ногой стылую грелку и замотавшись покрепче в одеяльный кокон. — Лино в опасности, — подтвердили оракулы. То ли от любимой фразы не хотели отказываться, то ли и вправду не слушали, а просто бубнили заученный текст. — Лино пошёл в пещеры за летучими мышами. — Он что, дурак? — возмутился Авинджело. — Летучая мышь укусит Лино и заразит его водобоязнью. — У него она и так есть, — фыркнул Авинджело, припоминая, как Лино возмущался, оказавшись в ванне. — Лино умрёт. Лино не должен умереть. — Так, погодите, летучие мыши в спячке, — спохватился Авинджело. — Одна из них проснётся и укусит Лино за палец. — Вполне объяснимый и оправданный поступок, — вставил Авинджело. — Лино не должен умереть. — Ладно, хорошо, в каких пещерах? Я схожу, так и быть, вот только позавтракаю, — согласился Авинджело и потянулся. Сорванное одеяло улетело на пол, а оракулы заискрились как-то ярче и агрессивнее. — Я отправлюсь прямо сейчас, — поправился Авинджело и заметался по комнате, суетливо одеваясь. — А куда, не подскажете? Оракулы синхронно вскинули руки, послав голубой луч в сторону видневшихся за окном гор, и исчезли. — Замечательно! — всплеснул руками Авинджело. — Альда! Альда! Седлай Булку, я срочно уезжаю в горы. По обледенелым горным тропам Булка идти отказалась, и Авинджело оставил её в роще, тщательно привязав к красивому, похожему на шоколадную меренгу стволу сосны. Решив сэкономить силы и время, Авинджело крикнул: — Лино! Лино, негодяй, ты где? Негодяй не отзывался, и Авинджело со страдальческим вздохом потащился наверх по козьей тропе, то и дело спотыкаясь и падая. В животе урчало, заледенелые камешки казались похожими на конфеты, а комья глины — на хлеб. — Чтоб я ещё раз пошёл кого-то спасать вместо завтрака! Наконец добравшись до старой разбойничьей пещеры, Авинджело выдохнул, ощущая противное покалывание в лёгких, и огляделся. Он снова не додумался взять с собой факел, но кое-кто оказался предусмотрительнее. В зале пещеры мягко светился огонь, на пористом камне, устеленном пледом, сидела до боли знакомая лохматая фигурка. — Лино! Негодяй обернулся и беспечно помахал: — О, Чернильница! Проходи, располагайся! Авинджело шагнул вперёд, негодующе фыркнул, увидев, что подлец преспокойно завтракает хлебом и молоком. — Будешь? — спросил Лино и с лучезарной улыбкой протянул учителю надгрызенную горбушку. — Что ты здесь делаешь? –спросил Авинджело, оскорблённо отодвигая хлеб. — А ты? — Я… — Авинджело растерялся, но тут же нашёлся: — А я первый спросил! Лино фыркнул, поманил Авинджело к себе и приоткрыл спрятанный в камнях мешок. — Что там у тебя? — недовольно спросил Авинджело. — Сунь руку, узнаешь, — с самым невинным видом предложил Лино. — Ещё чего! — Ладно, я сам… Ай! Лино потянулся было к мешку, но тут же был схвачен и больно отшлёпан. — Пусти! Пусти, Чернильница! — заголосил он, отчаянно брыкаясь. Глиняная кружка перевернулась, и струйки молока побежали по каменистому полу пещеры. Авинджело гневно фыркнул, уложил Лино животом на застеленный мягким пледом камень и принялся шлёпать уже медленнее, обстоятельнее. — Я тебе говорил, чтобы ты больше не лез в пещеры? — Ай! Я не помню, ты всегда очень много говоришь. Ай! И не всегда по делу. Ну а-а-а-ай! — Я говорил, — мрачно сказал Авинджело, спуская с Лино штаны. Шлепок по голой ягодице вышел возмутительно звонким, эхо подхватило его и вопли Лино. Наверное, так и рождаются легенды о жутких призраках и прочей нечисти, которая якобы водится в пещерах. — Зачем ты сюда полез? — спросил Авинджело. — А сам-то, — возмущённо воскликнул Лино и тут же задрыгал ногами и захныкал под чередой сильных, частых и очень, как надеялся Авинджело, обидных шлепков. — Что в мешке? — продолжал Авинджело, сделав вынужденную паузу, чтобы зуд в отбитой ладони поунялся. — Сунь руку — узнаешь, — мстительно сказал Лино. — Да я и так знаю! — взвизгнул Авинджело. — Там летучие мыши! — Ты за мной шпионишь, — возмутился Лино и от следующего шлепка дёрнулся так резво, что с ног его слетели обутые по случаю зимы и снега сандалии. — Они разносят болезни! — Они милые. — Они могли тебя покусать! — Они спят. Авинджело всплеснул руками. Аргументов явно не хватало, ладонь ощутимо ныла, прихватить с собой Булкины поводья он не додумался… Авинджело огляделся, не особо надеясь найти хоть что-то подходящее для вразумления Лино. Не камнем же его пороть, в самом деле. Взгляд учителя упал на сандалии с прекрасными плоскими подошвами. — Между прочим, я мог бы и тебе подарить парочку мышей, если бы ты не был настолько Чернильницей, — с упрёком сказал Лино, пока Авинджело нагибался за сандалией. — Ай-ай-ай!!! — Мне не нужны летучие мыши, — ответил Авинджело, поочерёдно опуская сандалию то на одну ягодицу, то на другую и с удовольствием слушая, как Лино вопит. — Они мерзкие. Они агрессивные. Они разносят болезни. — Правильно, зачем нужна летучая мышь, если всегда можно посмотреться в зеркало, — согласился Лино. — Знаешь что, хватит! — возмутился Авинджело. — Собирай свои манатки, высыпай мышей обратно. — Зачем это? — насторожился Лино. — Затем, что мы едем домой. — Опять будешь меня мыть, пороть и кормить? — Вот ещё! — фыркнул Авинджело. — Отвезу тебя к родителям и пойду завтракать наконец. Лино насупился, но всё же поднялся, натянул штаны и сандалии, увязал в плед кружку, хлеб и бурдюк с остатками молока, потянулся к мешку с летучими мышами. — Я сам! — вскричал Авинджело и осторожно, за самый краешек подтянул к себе мешок. С горы они спустились молча. — А я так хорошо придумал, — вздохнул Лино, когда они уже подошли к Булке. — Хранил бы мышей под кроватью, а они по весне проснулись бы и красиво летали в саду… — Слушай, ты не мог бы просто сразу же приходить ко мне и получать по заднице, когда тебе взбредёт в голову очередная гениальная идея? Всё равно этим всегда заканчивается, так бы хоть время и силы сэкономили, — проворчал Авинджело. — А ты так и не сказал, зачем опять за мной потащился, — задумчиво сказал Лино. — И откуда ты вообще всегда всё знаешь, Чернильница? Авинджело напустил на себя важный вид и изрёк: — Мне положено знать. Лино фыркнул, и Авинджело тут же стегнул его кончиком поводьев. — Ай! — Не айкай. Ты самый безалаберный, самый бездарный, самый невыносимый из моих учеников. Я бы с радостью ничего о тебе не знал. Я бы вообще с радостью никого из вас не знал, сидел бы и занимался наукой, пил бы кофе и читал энциклопедии… — Авинджело вздохнул, представляя себе эту счастливую жизнь без учеников и без школы. Лино на всякий случай встал по другую сторону от Булки, чтобы оказаться вне зоны действия поводьев, и жалостливо вздохнул. — Вот, — удовлетворённо кивнул Авинджело, — даже ты понимаешь, как мне тяжко… — Да нет, я Булку жалею, — пояснил Лино и поцеловал ослицу в серую морду. — Бедненькая, тяжело, наверное, быть ослом осла.