Лино и оракулы

В семнадцатый раз оракулы пришли к Авинджело в начале марта. — Вы с ума сошли? — воскликнул Авинджело. — Лино здесь! Лино действительно ошивался неподалёку. То есть официально он помогал Авинджело обновлять забор, но на деле только мешал: переводил лозу на всякие дурацкие плетёные фигурки, залезал на крышу и кидался в прохожих прошлогодними сосновыми шишками, задирал Нанетту, которая почему-то весь день шастала туда-сюда мимо учительского дома, и клянчил сладости у Альды. — Лино в опасности, — твёрдо сказали оракулы. — Что, навернётся-таки с крыши и свернёт свою дурацкую шею? — обрадовался Авинджело. — Лино упадёт с крыши и свернёт шею, — ответили оракулы, и Авинджело показалось, что на их лицах промелькнуло неудовольствие. — Лино не должен умереть. — Увы, — проворчал Авинджело. — Исчезните, вон он идёт! Лино действительно показался из-за сарая, и Авинджело замахал было руками на оракулов, но они исчезли, не оставив даже привычной синей дымки. — Слушай, Чернильница, я не пойму, — сказал Лино, вытирая грязные руки о плащ Авинджело, висящий на калитке, — у нас что, совсем нет засахаренных фруктов? — У тебя их изначально не было, — мрачно ответил Авинджело, — а мои кто-то сожрал. — Эх, жалко, — вздохнул Лино. — Совершенно нечем угостить достойных людей. — Это кого это? — насторожился Авинджело. — Нанту, Лориса, Нанетту, — принялся перечислять Лино. — Отчего же, есть чем, — возразил Авинджело, выбирая из кадки, в которой мокла лоза для забора, несколько прутьев поровнее. — Чернильница! — возмутился Лино, отобрав прутья. — Это против всех правил приличия! — А чего они кидаются шишками и дразнятся? — ответил Авинджело. — Передай им, ещё раз сунутся — всех выпорю! Лино закатил глаза. — Ты мне лучше скажи, — сварливо начал Авинджело, — когда ты уже уедешь в эту свою академию. — Ой! — спохватился Лино. — Точно! Чернильница, они же хотят рекомендательное письмо! — Ну и? Лино быстро скрутил из лозы неуклюжую фигурку, соорудил из куска мешковины некое подобие плаща и спросил: — Похоже? — Нет, — отрезал Авинджело, хотя облачённая в мешковину фигурка нелепым образом походила на него. — Минуточку. Лино сорвался с места, убежал в дом, вернулся с чернильницей и щедро вымазал фигуркин плащ. Авинджело задумчиво посмотрел на прут, который как раз готовился вплести в забор. — Вот, смотри! — радостно объявил Лино, усаживая фигурку на сплетённого чуть раньше осла. — Идеально же, а, Чернильница? Авинджело гневно фыркнул и помахал прутом в воздухе. — Присобачу её к коньку крыши вместо флюгера, — решил Лино и полез наверх, зажав плетёную конструкцию под мышкой. — А ну стоять! — завопил Авинджело и едва успел ухватить его за ухо. Лино обиженно пискнул, но спустился. Так и не разжимая пальцы, Авинджело подвёл будущего правителя к козлам, на которых лежало массивное бревно. — Ты что это задумал? — забеспокоился Лино. — Да так, — ответил Авинджело, аккуратно перегнув его через козлы и отобрав оскорбительную фигурку. — Напомню тебе, что нельзя делать карикатуры на учителей. Авось да и пригодится в этой твоей академии. — Но ведь похоже получилось, — возразил Лино. — А ещё напомню, что нечего лазить где попало и рисковать своей шеей, — продолжал Авинджело, заголяя Лино зад и заворачивая хвост рубашки, чтобы не мешался. — Ты совсем испортился в последнее время, — пожаловался Лино. — Да что ты говоришь. Авинджело помахал лозиной, решительно стегнул Лино и с удовлетворением увидел, как вспухает первая красная полоса. Лино подпрыгнул, несолидно айкнул и тут же получил лозиной ещё раз. Авинджело с сожалением посмотрел на обломившийся кончик прута и подошёл к кадке, в которой, к счастью, было ещё целое море лозы. — Кстати о рекомендациях, — сказал Лино, воспользовавшись паузой. — А что о них? — спросил Авинджело, стряхивая капельки воды со свежего прута. — Ну, я надеялся… Ай! Лино распрямился, ухватился обеими руками за обожжённый прутом зад, тут же снова плюхнулся животом на бревно, поёрзал, лёг удобнее, получил следующий удар, задрыгал ногами в воздухе, держась за перекладины козел обеими руками. — Надеялся? — переспросил Авинджело, снова размахиваясь. — Ну да… Ау-у-у! Я надеялся — ай! — на твою помощь. Ты же мог бы — ой-ой-ой! — написать там, какой я весь из себя-а-а-а! Ответственный! Ай! Прилежный! Ой! Терпеливый… Да больно же! — Так тебе и надо. — Авинджело стегнул наискось, красиво перечеркнув следы предыдущих ударов. — Пусть Тонино пишет. — Ну а-а-а-ай! Тонино не ста-а-анет! Он мне зави-и-идует! — Лино подался вперёд, окончательно свисая с козел и суча ногами. — Шею не сверни, — мрачно сказал Авинджело, возвращая его в исходную позицию. — Ещё и рекомендации у меня требуешь, негодяй! Сам ведёшь себя безобразно, задираешься, обидные фигурки делаешь… Он продолжал неспешно нахлёстывать Лино по совершенно полосатой и основательно припухшей заднице. — Просто без рекомендаций — ой! — меня в академию не возьмут, — пояснил Лино. — И я так и буду жить у тебя-а-а-а!!! Авинджело, напуганный такой перспективой, хлестнул лозиной изо всех сил, и будущий правитель разревелся. — Будешь себя вести прилично, — сурово сказал учитель, продолжая стегать уже полегче. — Будешь меня во всём слушаться. Не будешь грубить и обзываться… — Я любя! — вставил Лино и получил несколько сильных ударов подряд. — Не будешь лазить на крышу, не будешь нарываться, — продолжал Авинджело. — И я, так и быть, напишу тебе это письмо, чтобы никогда больше тебя не видеть. Договорились? — Ай! Договорились, — выдохнул Лино. — Только вот что, Чернильница… — Авинджело. — Авинджело, — понуро кивнул Лино, и Авинджело помог ему подняться с козел. — Можно в следующий раз пороть меня не у всех на виду? Стыдно же. Авинджело смущённо огляделся, понимая, что порку действительно было видно с дороги, и тут же возмутился: — Как будто он будет, этот следующий раз! — Конечно будет, Чернильница! — заверил его Лино, лучезарно улыбаясь.