Разделяющие сопредельность (Запертые)

Титул снова зашла в комнату после штудирования списков свадебных атрибутов и накидки таблицы масштаба финансовых операций. Ушло на это не так уж много времени, но Ник успел переворошить всю кровать. Он лежал удивительным образом скрючившись и подобравшись ближе к подушкам, расположился почти вдоль них, а это практически поперек подиума. Видимо руки закинутыми над головой держать было сложно и непривычно, а чтобы согнуть локти, нужно было вот так подтянуть все тело к изголовью. Выглядело странновато, но так похоже на все, что Ник постоянно вытворял. Улыбнувшись увиденному, Титул проверила, насколько крепко Никита заснул: она встала вплотную к матрасу, отодвинув свисающую органзу рукой, и наклонилась к нему. Ник никак не реагировал, что было удивительно — Титул помнила как он дергался из раза в раз, стоило только приблизиться. Сон Ника не был ни грамма похож на сон младенца: обеспокоенное, далекое от умиротворения лицо, даже хмурое, хоть и не было складки над переносицей, но все равно обрело какое-то неестественное выражение. Даже в этой позе ясно читалось, что Ник не умеет расслабляться. Титул вздохнула, преодолев желание дотянуться и пригладить растрепанные волосы, провести как по шерсти большого и ленивого кота, который иначе и не поддается ласке, кроме как во сне. А сон при этом чуткий. Титул не захотелось лишний раз Ника пугать. Она отвернулась, не придумав иного варианта, и двинулась к выходу, но тут Ник подал голос: — Может отвяжешь хотя бы? Титул усмехнулась. Резко повернулась на пятках, складывая руки на груди восьмеркой: — А ты успокоился? Не станешь снова мне устраивать сцен? — произнесла в излюбленной издевательской манере. Игрой это было или нет, Ник решил пока соблюдать оговоренные правила: — Как знаешь, я хоть весь вечер могу тут пролежать. — Знаю что? — подобной вялостью Титул было не остановить, она как всегда обратила сказанное против говорящего. — Как тебя привязанного взбодрить? — Избавь меня от своих больных фантазий, — Ник вжал щеку в подушку и тут же испугался, что отходит от безразличия, слишком уж естественно воспротивился, огрызаясь. Он издал невнятный звук и свернулся еще ближе подбираясь к спинке кровати, пряча лицо между связанных рук, обозначая, что разговаривать дальше не намерен и больше ничего не хочет. Хотя на самом деле он замер в ожидании ответа Титул. Вместо ответа она двинулась к подиуму и залезла на постель одним коленом. Мягкий матрас прогнулся под ее весом, так что Ник не мог не напрячься от приближения, как не мог определить, с какой это делается целью. — Раз ты устал бунтовать, то может займемся чем-то приятным? — голос Титул завучал более тягуче и заигрывающе, так, словно она выманивала зверька из норы. — Делать тебе ничего не придется, так что расслабься и вынырни. — Не думаю, что в твоем присутствии смогу расслабиться. А впрочем, делай что хочешь. Мне все равно. — Тогда не будем тянуть время. Приступим прямо сейчас, — Титул потянулась к ремням на запястьях. — Я их сниму, но вот с твоей апатией нам придется поработать. Ник возмутился одними глазами, повернув голову. Титул развела руками, затем этот жест превратился в тот, который примерно выражал: «спокойно, все под контролем». То, что Титул действовала осторожнее и мягче, не принуждая, как делала это постоянно, действовало на Ника волнообразно, то подбрасывая щепок в беснующий огонь, то удерживая в равновесии, которое ненадолго было достигнуто путем их небольшого сговора. На самом деле, Нику хотелось иметь четкое представление о том, что это за игра, и что конкретно от него зависит. Продолжится ли или обещание его не трогать или то было лишь на словах? Хотелось бы ему верить, что Титул не станет выходить за рамки, даже при условии, что при его наигранной отрешенности получит вдоволь своих любимых обжиманий с «новым питомцем», но дальше этого в итоге не зайдет. После произошедшей пару часов назад нервной встряски, пожалуй, он смог бы вытерпеть приставания, не чувствуя себя запятнанным и доведенным до крайнего отвращения. Он мог бы сдержаться, как делал это оба раза под камерами, ради попятных, на которые согласилась идти Титул. Титул расстегнула застежки, поправила подушку, измятую коленями Никиты, и бесцеремонно пихнула по его ногам. — Подвинься, — сказала она, предлагая вернуться в «правильное» горизонтальное положение. Холодок пробежал по телу Ника, но он выпрямил тело, шебурша и без того сворошенное бежевое постельное белье, закапывая ступни в покрывале. Титул скинула тапочки и пристроилась повыше, полусидя, оставив совсеми небольшое расстояние между собой и освобожденным от наручей Ником. Сцепила пальцы и положила руки себе на живот, будто настраиваясь на большой и долгий рассказ. — В привычном для тебя мире многое в основном делится на мужское и женское. Здесь же противоположность полов роли не играет. Если рассматривать структуру тематиков, то разделение уходит куда дальше. Скажем, на тех, кто любит причинять боль, обездвиживать и превращать секс в нечто на грани невозможного, и тех, кому нравится все это на себе испытывать. Да, в целом, в тематическом видении, бывает и нет единого знаменателя. Ты присутствовал уже при смене главных ролей и можешь представить, что я имею ввиду. В общем, взаимодействие тем интереснее, чем глубже идет погружение в процесс, и поддерживается поискои новых идей. Существует множество вариаций и возможностей управлять сценарием, и такое же множество способов его воспринимать. Это довольно сложный и кропотливый процесс, понимать и удовлетворять желаниям партнера. — И как это все относится к нам? — Не забегай вперед. Лежи и слушай, — Титул дотянулась до руки Ника и притянула ее к себе, положила кисть себе на живот и начала методично разминать затекшее запястье. Затем развернула ладонь и продолжила говорить, медленно водя пальцами по линиям, иногда разводя и сравнивая длину пальцев своей и его рук. — Вишне больше всего нравится процесс подготовки и завершение сцен, когда все напряжение сбрасывается и переходит в нежность и ухаживание. Она испытывает эйфорию, когда все пройдено, и может наслаждаться ласками. Она доверяет мне, как и я знаю как ее лучше гладить и лелеять. Волку же нравится сексуальная грубость и контекст. Он не боится боли, что немаловажно, как и не боится разного рода принуждений. Воспринимает это как отработку задачи с приятным бонусом в каждом финале. Малыш у нас млеет от самого процесса. В нем как будто просыпается жажда, как только его начинаешь касаются предметами и руками. Он впитывает буквально все, его тело так реагирует, как будто выпрашивает еще больше. И при этом у него остается энергия, чтобы воздавать мне за все, что с ним происходит. Ты ведь это заметил? Он не играет, он действительно весь поглощен участием в сцене, забывая кто мы есть на самом деле. Тонко чувствует, красиво отзывается, будь то нежное прикосновение, будь хоть болезненное. Словно он в восторге от того, что является центром взаимодействия. Его привлекает разнообразие и внимание, направленное на него, будто томился множество дней и жил обделенным. А в такие моменты может полностью раскрыться, не замечая камер и не думая о людях за ними. У него уникальная раскрепощенность, полная противоположность твоей. Что удивительно: ведь ты красив и хорошо сложен. Почему этим не пользуешься, мне до сих пор не понятно. Мне кажется, что ты сам себя до конца не знаешь, потому и тянешь с ответом. Я ведь не спроста задавала тебе вопросы о том, что тебе нравится. Хотела разобраться в этом вместе с тобой. Иначе бы давно выбор сделала за тебя. Ник прикрыл глаза, силясь отогнать от себя мысли о возможных примерах, однако руку не выдернул. — Как я успела заметить, — продолжила Титул, — игры в наказание тебя не вдохновляют. Зато воздействие током ты переносишь очень даже неплохо, — в этот момент она сжала руку Ника в своей, переплетя пальцы, не давая ему бурно отреагировать, но, кажется, он держался. — Я сейчас не про перчатку, которая даже Волка усмиряет. Нет. Про слаботочные игрушки. Они безопаснее и имеют большой диапазон применения. И не только зажимы и миопластыри, которые ты видел. Есть еще касательные к коже проводники, от груди до пяток, а есть, например, внутренние, встроенные в вибраторы. Я хочу попросить парочку внешних для тебя, что думаешь на счет получения массы новых впечатлений? — Не смешно, — тихо просипел Ник. — О, голос подал. Я уж думала ты отрубился там опять без причины. — Если бы… Титул саркастически улыбнулась еще шире и запрокинула голову. Нику было снизу вверх еще отчетливее стал виден профиль, плавная линия скулы над длинной и тонкой шеей. А когда она с тихим протяжным стоном вернула голову в привычное состояние, Ник поразился: он никогда не видел еще в таком виде, не бесконечно непроницаемой, а тихой, мягкой и человечной. Может похоже было в ту ночь, когда во время ночного чаепития она внезапно увидела заспанного Малыша в проеме двери в ванную, когда на долю секунды она стала беззащитной. Когда черты лица ее разгладились, хищный взгляд переродился в задумчивый и с маленькой долей тоски. В тот момент ей скорее всего хотелось быть ближе к смущенному и очаровывающему молодому личному воздыхателю, чем застревать на кухне с Ником, читая тому нотации. Ей хотелось тепла и близости с тем, кто ее понимает, а не с тем, кто отталкивает и закрывается в ментальном панцире рака-отшельника. Но она не могла, потому что была ответственна за то, что между ними произошло. И была единственной, кто мог все исправить. Титул поменяла положение на кровати, благо ширина позволяла потянуться, не задевая даже лежащего рядом. Но сдвинулась она только чуть-чуть, сползла ниже, еще больше морщиня простыни, сбитые Ником, пока он метался на привязи. Титул повернулась боком, но не чтобы размять мышцы от неподвижного положения, а чтобы перекинуть ногу через колено Никиты, а рукой пробраться от выпущенной из тёплых пожиманий пальцев Ника вверх и залезть своими пальцами под край футболки к его плечу. — Какой же ты материал замечательный, из тебя лепить и лепить. Ник гневно протестовал одним выразительным косым взглядом и бегающими желваками на лице. Еще чуть-чуть и начнет скрежетать зубами. Но Титул был интересен только упругий, почти каменный бицепс под ее пальцами. Высвободив из-под себя вторую руку она сделала два жеста: приложила палец к губам, а затем подняла его на камеры, что означало «тише, это все еще спектакль для них». Нику стало уже казаться, что Титул пользуется его телом и несопротивлением по этой нехитрой уловке. И будет продолжать без зазрения совести. Чем доведет его до бешенства, несомненно. Разрывался между желанием отпихнуть руку прочь и продолжать помогать согласно плану. На фоне приставаний Титул, которые даже при своей незначительности были для него возмутительны, размякшее от безделия тело не желало собраться, давать отпор или хотя бы отодвинуться. Ощущения послесонной неги были куда сильнее, чем отстаивание личных границ, и в итоге признали действия Титул не такими уж нестерпимыми на данный момент. Хорохориться можно было и в этом положении, ничего не мешало выдать беззвучно целую тираду ругательств — свисающие с полога шторы из органзы не позволяли камерам записывать их лица, только конечности, которые сплелись Но все предостережения Ника о том, что Титул играет с огнем, стали не более значительны, чем пылинка на изломанных линиях подушки под ее локтем. — Ты вечно такой молчаливый, я знаю, что тебе еще бы пошло, — она продолжила свой монолог, словно мурлычащая кошка. Нет, даже не кошка — пантера. Внезапно ее рука выбралась из плена футболки и проделала путь обратно, от плеча вниз к пальцам, ведя ногтями по коже, — тебе бы подошел кляп с кожаным ремешком и маленьким шариком, а может быть маска в пол лица, или еще есть тройные со сложной конструкцией. В этот неприятный момент упоминания своей персоны с кляпом во рту, Ник почувствовал под футболкой оставленный шершавый предмет. Титул зафиксировала пальцы правой руки Никиты между своими, но второй рукой было как раз удобно залезть через воротник к месту, только что «обследованному» Титул, и вытащить оттуда записку. Ник двумя пальцами смог легко развернуть ее и прочитать послание: «Я буду оставлять инструкции под твоей стопкой одежды в шкафчике в ванной, проверяй их почаще» Ник закрыл ее обратно и кивнул. А Титул, не прекращая говорить, забрала записку обратно. — Если бы не было важно твое состояние, я бы всю эту ощетинистость выщипала пинцетом. Но ты эмоционально истощен и в депрессии, поэтому нам следует двигаться медленно и осторожно, — Титул «игровой» рукой погладила пресс Ника поверх футболки, прижалась к его бедру, изображая искушение, чтобы незаметно спрятать бумажку в своей одежде. — Думаешь, тебе одному сложно в моем присутствии? Ты вызываешь во мне схожие эмоции: раздражение, неприятие, сдержанность. А сдерживаться я не привыкла. И чем больше сопротивляешься, тем больше хочется затащить тебя в постель. О, смотрите-ка, я это уже сделала! Ник скорчил забавную мину, но это Титул только раззадорило. Ей хотелось перейти в наступление: забраться сверху, заблокировать конечности и сбить все колючие неподдающиеся настройки Ника. Взять под контроль все, от возбуждающих своими чёткими линиями мышц, до дыхания и пульса. Положить пальцы на его шею и стереть грань между реальностью и играми, глядя глазами в глаза с близкого расстояния. Ей хотелось много чего выжать из Ника, ведь его тело способно дать гораздо больше, нежели эстетически великолепную картинку. Титул могла бы довести до исступления физически и эмоционально, заставить содрогаться каждую клеточку, молить о пощаде каждым натянуть нервом. Однако загнанный в тупик Ник определенно захотел бы бежать от всего этого как можно дальше. И сдвинуть его с мёртвой точки становилось все тяжелей с каждым разом, ведь теперь он точно знал, к чему это его приведет. Натяншь вожжи — он рвется, затягивая петлю еще сильнее, а стоит ослабить — растет внутренее сопротивление. К Нику требовалось подобрать совсем иной подход. — Представь, как на кончиках моих пальцев рождается ток. Как он пронизваает тебя и распространяется по твоему телу. Как бегут по нему мурашки. Каждое моё движение вызывает трепет и нарастает с каждой секундой. Сосредоточься на звуке. Так, будто каждое моё прикосновение отзывается треском статического электричества, похожим на потрескивание дров в камине. Дыхание, звук, боль и расслабление. Тебе лишь надо думать об эйфории, которая возникнет, когда я уберу руку. Думать так, будто я вырываю все неприятные воспоминания вместе с этой болью. Как она выходит из тебя, чтобы не вернуться. Прикосновения Титул были лёгкими и осторожными. Скорее, Ника прошибали колким напряжением ее слова, нежели кончики пальцев. Он снова терялся в понимании, игра ли это на публику для смотрящих, или же затеяна только для него. Ник отвернулся, чтобы наиглупейшим образом не пялиться на свою футболку с выражением лица, будто он обнаружил, что под ней что-то завелось. В приглушенном свете и тишине невозможно было игнорировать даже мимолетное движение, слишком уж четко ощущалась близость, улавивалась от приоткрытых губ вплоть до вибрации черных ресничек на веках Титул. Ник сглотнул, боясь пошевелиться и выдохнуть. Волнение захлестывало, как и прежде, с ноткой неприязни и большим страхом от неизвестности. А быть на привязи без оков — было поистине непростой задачей. — Не стоит так сопротивляться. Сам подумай, ты хочешь, чтобы я замедлилась, или чтобы все побыстрее закончилось, м? Одной силой воли Ник сдержался, чтобы не рявкнуть. И вроде надо воспринимать происходящее баловством, ничем не приметным, особенно в сравнении с тем, что происходило на его глазах в синей комнате, однако же пульсация в каждой венке, следы тепла на его коже и укромное единение передавали в мозг исключительно накрученные ощущения прижатости к стенке. Трения тел непосредственно по оголенным нервам. Проникновения комментариев не просто под кофту — под кожу, до подкорки, в самые мысли. — Ты же сам предложил себя как атрибут к предстоящей свадьбе. А если я захочу отхлестать тебя, к примеру, деньгами, что, тоже откажешься? — Титул умело смешивала манипуляции словом и делом. Ей нравилось наблюдать за реакциями своих подопытных. А Ник среди всех выдавал самые бесподобные реакции. А сейчас Ник стал похож на растрепанную всеми перышками сову, мимо которой неожиданно проскочила мышь, а она при этом не успевает понять, как реагировать. Через секунду Ник все же выдал эмоцию с поднятыми в недоумении бровями, но мгновение до — стоило того, чтобы хоть раз увидеть. И Титул воспользовалась временным ступором Ника, чтобы применить к его соску по-настоящему болезненный прием. Резкий импульс подействовал так, что Ник почти подскочил всем неподвижным до этого телом. Он бы вскрикнул, но не успев наполнить лёгкие, он лишь выдал странный сдавленный звук. Прежде, чем услышать шипение или проклятия в свой адрес, Титул огласила: — Ну вот, молодец. Первая ступень пройдена. Сделаем небольшой перерыв. Титул одобряюще похлопала по груди Ника уже поверх футболки. Затем бодро пихнула его плечом со словами: — Давай выйдем, проведаем остальных. А здесь пора бы проветрить. *** Ник поплелся за Титул по коридору, силясь не чесать ноющий сосок. Досталось ему неожиданно и жгло и пульсировало маленькой злобной меткой, не давая полностью вжиться в роль «аппатичного Никиты». Титул отогнала сердобольную Вишню и участливого Малыша, и Ник смог пройти мимо не поднимая головы и без риска быть сразу разоблаченным. Он обиженно плюхнулся на край дивана и подобрал ноги, уткнувшись в одно колено. — Не приставайте к нему. Самостоятельно он быстрее отойдёт. Что у нас, ужин готов? Отлично, тогда садимся. А Ник сам поест, отдельно и когда захочет. Когда обитатели зашаркали тапочками, поочередно заходя в ванную, Ник вспомнил, что там для него должно быть приготовлено письмо с подробной инструкцией. Нужно было лишь выждать момент менее пристального к себе внимания и прошмыгнуть к шкафу. Куда уж проще? Читать на толчке — привычка ещё с прошлой жизни, но не это беспокоило Ника, а скорее содержание того, что он в той записке найдёт. А пока он усердно делал вид, что не хочет еды или хотя бы стакана воды. Не вслушивается в разговоры за столом. Не хочет знать, как Вишня переживает о нем, станет ли Малыш вмешиваться, когда настанет черёд «второго уровня» обучения, не прожигает ли сейчас его спину Влад, который сидит сейчас за столом лицом к дивану. Оказывается, даже в тесной сопредельности можно отделиться и даже слега затосковать о привычной болтовне о еде и прошедшем дне. Молчать, когда не уже и не хочешь молчать, или хотя бы иметь возможность слышать пустой трёп. Смотреть, как радуется каждой мелочи Викки, как подстраиваться под любое настроение Эндрю и ворчит Влад. Ник поймал себя на мысли, что будет скучать по ним не только по причине страха остаться наедине с Титул. Он будет скучать как обычный человек по разделившим с ним часть этого непростого времени людям. Когда весь фарс с его отчуждением завершится, после переломного и не сулящего ничего хорошего дня свадьбы, он определённо будет ценить каждую проведенную в их обществе секунду, каждое мгновение, которое останенется с ними провести. Плевать, что задумали Верхи, плевать, что задумала Титул. Он ни за что этих троих не подведёт.