Пекло

Адово жарко. Скуало от жары тормозит, дышит иногда через рот, недовольно морщится и зевает, открывая пасть настолько, что вот-вот – и порвется. — Заебал зубами щелкать, — говорит Занзас, не отрываясь от ноутбука. — Я блять спал четыре часа, — Скуало огрызается, с шумом втягивает воздух, и тыльной стороной ладони убирает прилипшие ко лбу волосы. Потом бесиво дергается, сгребает космы в узел, и завязывает их на затылке блестящей спиральной резинкой. – И мне жарко. — Водички попей, — издевается Занзас. Вокруг – пустыня, вода у них есть только в переносном холодильнике, а холодильник – под тяжелыми армейскими ботинками Занзаса. Потому что босс Варии, очевидно, не может сидеть как нормальные люди. Скуало встает, шагает к нему и смотрит на ботинки. Занзас смотрит в ноутбук, но уже явно нихера там не видит. — Убери, — просит Скуало. Как только он произносит это, пути назад нет. Он знает, что это провокация, и она работает. — Неа. — Занзас, мать твою, убери ноги. — Или что. Какой же ты ублюдок, думает Скуало. И делает то, чего от него ждут, прекрасно представляя, что за этим последует. Шагает в огромную драконью пасть, прямо в пекло и ад. Холодильник рывком вылетает из-под ног, ботинки упираются подошвами в землю (в хижине, где они засели, нет даже пола), и в эту же секунду Занзас убирает ноутбук на столешницу справа от себя, дергает Скуало за руку и затаскивает его на колени. — Я, блядь, тебя ненавижу, — Скуало хрипит. От жары у него плавится череп. Занзас молчит, глядя ему в лицо, и расстегивает тугую ширинку. То говно, которое сегодня служит Занзасу креслом, скрипит и качается под ними, уходя разъезжающимися ножками глубоко в песок. Скуало дышит открытым ртом, сипло и влажно, свободной левой рукой вцепившись в пластиковую спинку, и уже больше не может держать глаза открытыми. Занзас целует его, толкается языком о язык, и Скуало обессиленно стонет. И трясется, кончая в горячий кулак. Чуть погодя Скуало пьет из покрытой конденсатом бутылки, и, скосив взгляд, наблюдает за тем, как Занзас проверяет картинку с дрона. И думает, что если бы ему предложили на выбор: пойти за Занзасом, зная, что в итоге он, вероятно, сдохнет где-нибудь посреди сирийской пустыни, или получить спокойную жизнь в достатке... он выбрал бы первый вариант. — Пора, — говорит Занзас. На мгновение они пересекаются взглядами, затем Скуало хватает бинокль и выходит под нещадно жарящее солнце. Губы у него моментально пересыхают. Автоколонна армейских ленд роверов размеренно ползет через песчаное полотно, и Скуало молча ждет, когда третья в колонне машина поравняется с небольшим маячком, который он собственноручно воткнул в песок несколько часов назад. Затем произносит короткое «давай», и полторы секунды спустя раздается первый взрыв. Серия хлопков вздымает в воздух песок, металл и стекло, кто-то в этом месиве пытается стрелять вслепую, но очереди скоро затихают. Вряд ли кто-то выжил, однако проверить все равно придется – потому что у них весьма конкретные инструкции. — Ебаное мясо, — Занзас пинком переворачивает обгоревший труп. Куртка на теле еще дымится. – Вот поэтому и не стоит идти в армию. — У некоторых нет выбора, — Скуало сидит на корточках, пристально осматривая лежащее перед ним тело. Фотографирует, проверяет карманы. Кольцо на мертвом указательном пальце присутствует, но, учитывая, что это было хуевым доказательством даже в Простой просьбе, он срубает кисть целиком, отправляя ее в непрозрачный пакет. Занзас тем временем звонит насчет вертолета, и сквозь дрожащий воздух смотрит на своего капитана. Мог бы и не пялиться, думает Скуало, отворачиваясь, чтобы Занзас не спалил то, как он лыбится. Он и без того знает, что по возвращению в отель дело не ограничится взаимной дрочкой.