Истории старых блокнотов

«… Давным-давно жила-была прекрасная принцесса. С юных лет томилась она в высоком замке, в горах, где всегда бушевала метель. Не видела она ни солнца, ни луны, лишь серые тучи и стальные решётки. И огромного дракона, что лежал внизу и обдавал окна жаром, только девушка пыталась высунуться наружу. И ждала принцесса, когда Бог, в которого она не верила, пришлёт ей прекрасного принца, что освободит её из плена чудовища…»

Он поднял взгляд, услышав раздражённое цоканье собеседника. Конечно, сборник средневековых легенд и сказок — не лучшее, чем можно было развлечься в дождливый вечер, но эта книга лежала на подоконнике, а идти в библиотеку через весь замок было лень. Поэтому он перевернул страницу и продолжил: — День и ночь возносила она молитвы к небу в напрасных просьбах даровать ей спасителя… — Прекрати, — собеседник растянулся на кровати, демонстративно закрыв уши руками. — Терпеть не могу эти дамские бредни. Тем более, они давно вышли из моды. — Увы, скрасить досуг мы можем только так, пока ваша рана на боку не затянется окончательно. А если спустимся вниз, вам придётся терпеть приставания молодой госпожи, а это весьма утомительно. Вот, тут есть другая сказка, — он перелистнул несколько страниц, и только собрался начать, как холодная рука друга остановила его: — Оставь. Тошно. Пождав губы, он бросил книгу на стол, сбив чернильницу. Та печально звякнула, упав на пол, и чёрная лужица потекла по полу. Глядя на неё, внезапно предложил: — А хотите написать свою сказку, мой лорд? Это звучало нелепо, и почему-то казалось, что собеседник должен рассмеяться. Но тот редко проявлял эмоции — только фальшивые маски, которые осыпались, когда они оставались вдвоём. Но губы слабо дрогнули, словно по лицу пробежала тень. Он закрыл глаза и неспешно начал: — Давным-давно…

«… Давным-давно люди создали машины. Они помогли им подняться с колен и в то же время обрушили их в пропасть. Пока богачи получали прибыль, бедняки умирали, потому что их заменили машины. А потом роботы обрели волю…»

Зервас ночевал на работе вторые сутки — девиантов становилось всё больше, и отдел не успевал отключать «здоровые» машины и направлять к ним грузовики. Зачастую даже деактивированных собратья умудрялись унести и потом «воскресить», повредив при этом чип управления. Параллельно велись попытки взломать самих девиантов, но пока что Ирнесту оставалось только браниться, когда работники снова не обнаруживали кого-то из андроидов. И он настолько увлёкся этим, что не заметил, как сначала в отделе стало слишком тихо, а потом ледяные руки схватили его за плечи. От неожиданности Зервас подпрыгнул, высказав пришедшему, что он об этом думает. А когда повернулся, сразу же об этом пожалел — за спиной стоял его босс. Конечно, у него с Себастьяном Адлером отношения были даже больше чем дружеские, но покрывать матом начальство всё равно было как-то… — Мне сказали, весь отдел не ест и не спит вторые сутки, — босс окинул взглядом перепуганных программистов, незаметно поглаживая указательным пальцем ключицу Ирнеста. — Всё настолько критично? — Да, сэр! — рявкнули те нестройным хором и зашумели, наперебой пытаясь прояснить ситуацию. Адлер поднял руку, призывая к молчанию: — Я видел доклады, я знаю, что вы вон из кожи лезете, чтобы затормозить процесс. Почему не вышла вторая бригада? — Мы здесь! — из-за столов поднялись ещё несколько десятков людей, и Себастьян опустил взгляд на Зерваса, который, получив мимолётную передышку, уже начал клевать носом. Оценив количество стаканчиков из-под кофе, выставленных ровными рядами прямо за компьютером, босс слабо усмехнулся: — Заместитель вашего начальника здесь? Я еду к Камски, и господин Зервас мне может понадобиться. — Камски… Мы едем к Камски?! — Ирнест моментально проснулся, в панике сгребая разбросанные вокруг бумаги и пытаясь стряхнуть с футболки пятно от кофе. — Mamma mia! Я же не при параде… — Давай быстрее, он нас ждать не будет, — Адлер направился к выходу, то и дело оборачиваясь и наблюдая, как полусонный программист идёт за ним, спотыкаясь и задевая столы. Он то и дело останавливался и извинялся, и сотрудники смотрели на него с жалостью, тихо вздыхая и желая хорошо выспаться. Спустившись вниз, Себастьян усадил сонного друга на сиденье и, включив автопилот, плюхнулся рядом. Ирнест недовольно проворчал что-то сквозь дрёму и уткнулся лбом ему в плечо. На самом деле Адлер не собирался ехать к Камски, но вытащить Зерваса из отдела под другим предлогом было невозможно, даже «Поехали, а то трахнуть тебя хочу, не могу» не работало. Он считал, что программисты уже мало чем смогут помочь в попытке сдержать девиантов, но переубедить друга не мог. А терпеть было уже невмоготу — последний раз спали они больше трёх месяцев назад. Тем более, что Ирнест носил свою старую застиранную до дыр футболку, и его ключицы буквально сводили с ума. Любому другому Адлер уже давно впаял бы выговор и штраф, но на него… Не сдержавшись, он расстегнул куртку Зерваса и убрал шарф, рассматривая шею Ирнеста. По белой коже уродским полукругом тянулся след от лямки бейджа, и он провёл пальцем по нему, не обращая внимания на полусонное ворчание. Машина резко затормозила, и Себастьян поднял голову, мысленно проклиная андроида, и только потом понял, что они приехали. Машина втиснулась в небольшой просвет на стоянке и теперь терпеливо ждала, пока пассажиры выйдут, чтобы вернуться обратно. Вздохнув, Адлер выбрался наружу и, положив папку с документами на грудь другу, поднял его на руки. Только он вышел на тротуар, машина мигнула фарами и скрылась в темноте. В городе был комендантский час, и улица была пуста. Только яркие фонари и патрульный в конце улицы, стоявший у остановки и куривший. — Мы… приехали? — Ирнест повернул голову и уткнулся лицом ему в грудь, из-за чего вторая фраза получилась слишком неразборчивой. — Да, — подтвердил Себастьян, направляясь ко входу. — Потерпи ещё немного, скоро придём. В вестибюле его встретила девушка-андроид, одна из тех немногих, кто ещё не подвергся девиации. Молча отметила их и отдала ключи от квартиры, грустно посмотрела из-под пушистых ресниц и отвернулась, открыв проход. Лифт, к счастью, был внизу, и, вскочив внутрь, Адлер локтем нажал номер этажа и оперся о зеркало, убирая с лица друга волосы. Сейчас, в полутьме, он казался ещё бледнее и красивее… Хоть бы дотерпеть до квартиры, потому что камеры, камеры, чёрт бы их побрал! Войдя в квартиру, он сразу же направился в спальню, чтобы уложить мирно сопящего Ирнеста. Бросив папку с документами на пол, расположил его поперёк кровати и только наклонился, чтобы расстегнуть до конца куртку, как Зервас обвил руками его шею и прижал к себе, покрывая лицо поцелуями. Адлер улыбнулся, найдя его губы и отвечая на поцелуй — кажется, его замысел разгадали, и теперь пользовались моментом. Ирнест не открыл глаза даже когда они отстранились, чтобы раздеться, только вздрогнул, ощутив, насколько холодным был воздух в квартире. И сразу же прижался к Себастьяну, уткнувшись носом в грудь и шепча: — Как же я соскучился… Он не переставал это повторять, разгораясь от осторожных ласк. Движения постепенно становились более настойчивыми, даже требовательными, дыхание сбивалось от каждого прерывистого касания вдоль торса. Рвано выдохнув, он приподнял бёдра, и Себастьян, сжимая ладони на его ягодицах, потянулся к нему, чтобы оборвать стон глубоким поцелуем. Ирнест чуть скривился, уже зная, что сейчас произойдёт. Это было больно, всегда очень больно, сколько бы ни длились прелюдии. Он скрипнул зубами, когда Адлер медленно вошёл в него, сразу же замерев, и задержал дыхание. — Умоляю, извини, — раздался шёпот над самым ухом. Из-под сомкнутых век покатилась слеза, и мягкие губы убрали её, осыпая щеку и ухо поцелуями. Но вместо ответа он лишь сильнее прижался к Себастьяну, немо прося его продолжать двигаться. Боль вот-вот должна стихнуть, уже совсем скоро должна. И он начал двигаться, так осторожно, будто мог в любой момент сломать. Извиняясь за каждый толчок бёдрами, до тех пор, пока с губ не слетел стон, и только тогда рискнул опуститься дальше, касаясь сознания Ирнеста, отчего тот вскрикнул. Но уже больше от неожиданности — слишком ярко, слишком обжигающее сознание Адлера, но это так отвлекает… Как давно они не делали этого, как скучали по ярким ощущениям. Отдаваясь чувствам, дыша и двигаясь в унисон, забывая обо всём и сосредотачиваясь только на удовольствии один одного… казалось, что это и есть счастье, от которого хочется искренне зарыдать. Стоны становились всё громче, пока не перешли в финальный синхронный вскрик — кончив почти одновременно, оба замерли в попытке перевести дыхание. — Ирнест, прости, умоляю, — покрывая его запястья поцелуями, прошептал Адлер, и тот потянулся к нему в попытке обнять. — Я… — Всё хорошо. Иди ко мне, — он улыбнулся сквозь слёзы, кутаясь в одеяло, которым его только что укрыли. — Ты не виноват, всё хорошо, — и моментально заснул, обхватив Адлера руками. А тот замер, чувствуя его запах, который вечно перебивала вонь дешёвого кофеина. — Тогда я расскажу тебе историю. Давным-давно…

«… Давным-давно был мальчик. Мальчик хотел стать королём. И у мальчика были три друга, которые шли с ним рядом. И звали их Брах-Кадур, Эрда и Астарта. В разное время мальчик шёл с ними рядом, подымаясь всё выше и выше. Но однажды два верных друга ударили его в спину, ослеплённые безумием и любовью. И тогда мальчик создал двадцать принцев, чтобы они покорили для него мир…»

Он опёрся на стол, чувствуя, как тело бьёт мелкая дрожь. Сверхчеловеческое тело может выдержать недели без пищи и сна, но этот срок был исчерпан слишком давно. И не было рядом человека, который мог положить руку на плечо и сказать своим тихим, слегка надломленным голосом: — Вам нужно отдохнуть, Повелитель. Малкадор далеко — где-то в верхних частях дворца. Наверняка сидит на очередном совете, пытаясь упорядочить всю экономическую возню, пока примархи приводят к Согласию новые территории. И точно опустил голову, пытаясь собраться с мыслями, потому что ночью был занят бумагами. Где-то открылась тяжёлая дверь, и в лаборатории раздались тихие шаги. Слишком лёгкие, чтобы принадлежать кустодию. Их сопровождало постукивание трости, и Император невольно улыбнулся — стоило же только вспомнить… — Мне сказали, ты доводишь себя до изнеможения. Дети не оценят, если их великий Отец скончается только потому, что заперся в лаборатории и изводит себя работой, — хоть лицо Малкадора скрыто капюшоном, нетрудно было понять, что он улыбался. Обернувшись, Император смотрел с высоты своего огромного роста на регента Терры, который запрокинул голову, тихо рассмеявшись. Уменьшать размеры тела не было сил, и поэтому он просто сел на пол, сняв респиратор. И Малкадор обнял его, прижимаясь щекой и тихо что-то шепча. В ответ Император касается губами его шеи: — Честное слово, я так соскучился, что взял тебя бы прямо здесь. Но в таком виде тебе будет ещё больнее, чем обычно. А когда ты плачешь после… — Тихо, тихо, — Сигиллит коснулся пальцем его губ. — Я ни о чём сейчас не прошу. Тебе нужно поспать. Медики позаботятся об Ангроне и найдут, чем унять его боль до завтра. Всё остальное может же подождать до утра? — А не хватятся ли тебя твои вечные преследователи с прошениями? — Император подхватил его на руки и направился к выходу. В ответ Малкадор улыбнулся: — Только если вы запрётесь со мной в своих покоях, мой Повелитель.

«… Давным-давно жили двое влюблённых — Король и его Шут. Хоть все считали их братьями, только верные из верных знали их секрет. Однажды Король уехал на войну, оставив возлюбленного наблюдать за престолом. Но война продлилась слишком долго, а Повелитель получил серьёзные ранения. Вернувшись домой, Король встретил умирающего Шута, и их души одновременно вознеслись к небу…»