Неожиданный поворот

– Держись от него подальше, - голос резко прозвучал в кромешной тишине комнаты, отражаясь эхом от ее стен. Это, однако, никак не повлияло на спокойствие пикового, который продолжил бесстыдно выдергивать лепестки из ромашек в горшке. Он, казалось, даже не услышал вопроса, полностью поглощенный вырыванием лепестков пинцетом (где он его только взял?) – Зачем тебе этот палисадник? Неужели не проще сходить и затарится всякой бурдой? – продолжая полностью игнорировать присутствие хозяина комнаты, Вару закончил с одним цветком и перешел к следующему. Мельком глянув на Куромаку, парень заметил отблеск очков, в которых четко прослеживалось раздражение и зачатки гнева. Резко пересекнув расстояние от противоположного угла комнаты к подоконнику, король попытался выдрать пинцет с рук нерадивого «садовника». Юноша, вопреки самосохранению и здравому смыслу, лишь позабавился с этого и, не без колкости и усмешки, все – таки отдал инструмент трефу. – Не смей портить мои труды! Если ты не заметил, я уже месяц как выполняю проект по ботанике. Мне поручили важнейший эксперимент по изучению… – К вашему сведению, мистер зануда, я не имею ни малейшей заинтересованности в твоих травках и науке, - наглым образом прервал его зеленый, - ты позвал меня на, якобы, серьезный разговор. Изволь же глаголить истину! – в последнее время Вару увлекся пародированием манеры речи Данте. Философ казался ему забавным и, как он выражался: «Пафосным словоблудом». Шутки – шутками, но, по-моему, заимствование речи получалось у него довольно неплохо. – Я уже сказал – держись от него подальше, – чуть рыча, повторил король. Насмешливое поведение – главный триггер трефового. Ничто не раздражало так, как язвительные шуточки в его адрес. Данте, как главный специалист всех «нервных» в этом доме, не раз проводил с ним беседу по этому поводу, но смог лишь отучить нерадивого короля бросаться книгами в порыве раздражения. Хотя, некоторые томики все равно находились где– то в коридорах или на лестнице, свидетельствуя о том, что минутами ранее там была стычка. Не сложно догадаться, кто был ее катализатором. – От чего? – сдвинул голову на бок Вару. Дурацкая привычка передалась ему от Хелен. Она всегда так делала в детстве, когда задавала вопросы. Детство прошло, привычка – осталась, – есть много вещей, от которых ты просил держатся меня подальше. И я, как законопослушный завсегдатай этого дома, строго следовал твоим хотелкам. Так к чему же я, на этот раз, по-твоему, притронулся? К чашке? Таблеткам? Или той щеточке с динозавриком, которую ты прячешь в тумбочке над раковиной? – Откуда ты… Хватит меня перебивать! – рявкнул Куромаку. Видимо, оные таблетки не помогали, и он так и остался крайне раздражительной особой. Со стороны валета послышался смешок. Данная ситуация казалась ему донельзя забавной. Конечно, он только строил дурака, делая вид, что не понимает намерений трефа. На деле же, все было ясно как день, но сама идея казалась ему абсурдной. Только подумать: трефовый король ревнует своего валета к нему. «В принципе, оно и правильно», – подумал Вару, – «Я не намерен его с кем-либо делить. Пусть этот индюк зарубит себе на носу: что мое, то никому более не принадлежит. Это только моя конфетка!» – Держись подальше от Зонтика, – наконец придя в себя, сказал Куромаку. – Ох, ну раз ты так просишь, – приторно-слащаво, намеренно растягивал гласные валет. – Ты плохо на него влияешь, – упрекнул король, – недавно я видел Феликса в подавленном состоянии. Не хочешь объяснить, что такого ты посоветовал Зонтику, что он словами заставил червового потухнуть? – Всего-то говорить то, что он думает, – легко ответил пятый. Сразу же после того случая, волей которого они стали парой, он заметил в голубовласом некий потенциал. Доказательством был, как минимум, лиловый след на щеке, который еще шесть дней не сходил. Хоть синяк и болел, было очень приятно, когда Зонтик регулярно переспрашивал, не сильно ли болит. Но ведь это был пустяк, по сравнению с открытием, которое для себя сделал пиковый – у шестого есть характер. Видимо, после прибытия в реальный мир, влияние создателя ослабло, именно поэтому у каждого начали проявляться свои черты характера и причуды. Иначе, как еще объяснить, что Вару достаточно размяк, для отношений, а Зонтик, вопреки мягкому голосу, оказался той еще «стервой». «Просто потому, что ты бездарь», – так прокомментировал трефовый слезный рассказ Ромео об очередной фигуристой красотке, что так несправедливо его бросила. Позже он, все таки, долго извинялся, оправдываясь пост течным синдромом (что – то на подобии привычного нам ПМС), но Вару еще долго ему это припоминал, в шутку дразня «язвочкой». – Хамить и обосновывать свою точку зрения – это разные вещи, – грымнул Куромаку. От резкого движения головой, его очки слегка покосились. Такой тик иногда случался, во время натужной попытки контролировать свой взрывной характер. Он поправил их, и продолжил: – Кроме того, у меня есть некоторые опасения, по поводу ваших… взаимодействий. На этом моменте, его верхняя губа слегка дернулась в презрении. Легкий жест, почти незаметный, но зеленый все равно его заметил. Столько лет наблюдать за «братьями», как ни как. – Вот только не надо мне показывать тут свое «фе!», – вспылил Вару. Это незначительное микро выражение вызвало в нем, от чего-то, волну вполне себе искреннего гнева: – Ты и понятия не имеешь о чем говоришь. – А мне кажется, это ты не имеешь понятия, что творишь с ним, – подошел к нему вплотную Куро. Он был слегка выше его, смотрел сверху вниз, и иногда пользовался этим преимуществом, как бы возвышаясь над своим оппонентом, – Давай я объясню тебе, как это выглядит со стороны. Он – хрупкая, беззащитная омега без характера, который терпит унижения и побои, на протяжении уже длительного времени. Ты – злобный тролль, который терроризирует его спокойствие годами. И вдруг, чудесным случайным образом, стоит нам компанией уйти и оставить вас наедине, как вы, оказывается, уже пара! Тебе до сих пор не понятно к чему я клоню? Объясняю дальше. Я думаю, что ты запугал его до полусмерти, и пригрозил, что если он не станет подыгрывать, ты превратишь его жизнь в ад. А сейчас, пользуясь беззащитным положением Зонтика, ты еще и сексуальное насилие применяешь к нему! С каждым новым словом лицо пикового ставало все более и более мрачным. Выслушав тираду короля до конца, он вздохнул и, ни сказав ни слова, потащил его за рукав к выходу из комнаты. – Я жду твоих объяснений, а не немых указаний, – дернулся было треф, но Вару крепко держал его предплечье. Все же, в силе он преобладал. – А толку, на слово ты ведь все равно не поверишь. Замолчав, оба они вышли в коридор, и тихо направились в его конец. Остановившись возле голубой двери, Вару достал комплект ключей, ища нужный. – Он запирает дверь? – поинтересовался король. – Ему страшно. Он никому не доверяет, – шепотом ответил ему пятый, который уже нашел подходящий ключ и старался бесшумно просунуть его в скважину. «Тем не менее, у тебя есть ключ от его комнаты», – подумал Куромаку, но озвучить ему мысль не дал Валет, который резко приставил ладонь к его рту. – Теперь слушай меня внимательно, – тихим голосом, в котором, однако, хорошо прослушивалась угроза, прохрипел Вару, – он сейчас уязвим как никогда. Тебе, хоть убей, верить не стану, так что не надейся, что я тебя отпущу. Издашь громкий звук и разбудишь его – хлебало набью. С этими словами дверь тихо открылась (спасибо Пику, у которого всегда инструменты под рукой. А машинное масло – в первую очередь). Но Куромаку едва понимал, что происходит – в его рецепторы вмиг ударил сильный запах сладкого, аж голова закружилась, а в глазах поплыло. Мгновение длилось вечность, но резко глаза окутала темная пелена… *** Очнулся король лишь тогда, когда на голове лежала мокрая тряпка, а сам он, полулежа, валялся на диване. – Очнулся, покойничек? – послышалось рядом. Бессильно повернув голову вправо, Куромаку заметил зеленые спиральки, направленные прямо на него. Слегка помассировав виски, он полноценно сел, и, только попытался раскрыть рот, как ему тут же всучили стакан с водой. – Погодь, выпей сначала, – только сейчас трефовый заметил, что у него состояние, как при обезвоживании. Голова кружилась страшно, во рту пересохло, было очень душно. Не задумываясь, второй разом осушил стакан со спасительной влагой и только тогда задал вопрос. – Что произошло? – в голове только бессвязные отрывочки. Он с Вару идет по коридору, голубая дверь, а потом – сильный запах терамису и все… Запах! Что он успел сделать?! – Ты это, не кипятись, чайник, хорошо? – заметив бегающий взгляд, сказал пятый, – ничего такого не было. Ты просто надышался феромонами и грохнулся в обморок. – Так значит, – закончить мысль Куромаку не дал кашель. Похоже, он еще не совсем оправился. – Спокойно, не хрипи, собака. На выпей, смотри не захлебнись, ¬¬– поднес еще один стакан с водой валет. – Если у него все еще идет цикл, значит у вас..м.. ничего не было? – наконец сформулировал мысль король, – но ведь ты, с ним.. я слышал, как – Меньше под дверьми стоять надо, – перебил его Вару, – У нас не было прямого физического контакта. Ему было тяжело, я просто сделал разгрузку, чтоб не так мучился. Без его согласия ничего не происходило, ясно? Он уже не ребенок, вполне может осознавать, что происходит, и принимать решения самому. – Нет, не может. Ваши недоотношения тому доказательство. Он травмирован, а ты – всего лишь абьюзер, который им пользуется, – похоже, вместе с нормальным восприятием мира, к Куро вернулась его легкая недальновидность и чрезмерная вспыльчивость. Но тирада была прервана. Вару просто снова заткнул ему рот ладонью. – А теперь ты меня послушай, – кое-как удерживал он брыкающегося парня на месте, – спокойно усядься и не ори. Я, кажется, предупреждал, что будет, если Зонт проснется. Что – что, а обещания пиковый действительно сдерживал. Ходить с битым лицом не хотелось, потому треф, не без помощи валета, все – таки уселся ровно. – Так – то лучше, – бросил пятый, – А теперь перейдем к делу сути. – Сути дела, – машинально поправил его Куромаку. – Пускай будет так, – отмахнулся зеленый, – меньше всего я хочу с тобой сейчас сраться. Решим этот вопрос раз и навсегда! Твои псевдо-братские страдания никому здесь не сдались. Хочешь играть в няньку – Феликс явно тот персонаж, которому срочно нужна помощь. Здесь тебе не с кем играть в героя. Хватит превращать Зонта в жертву, с ним все в порядке. Он нормальный человек, со своим стержнем, который вполне может постоять за себя. Что касается использования… Ты меня, конечно, прости, но ни одна задница, насколько она бы не была классной, не стоит того, чтобы так возле нее упадать. Слишком много чести для простой похоти, знаешь ли. Если бы хотел поиметь – давно сделал бы это, а не бегал вокруг да около. Но он заслуживает лучшего, понимаешь? Да, я не железный, но держать себя в руках могу, потому, что он, в первую очередь, личность, а не бак для слива спермы. И сделай ты что угодно с этой информацией, но тебе я его не отдам. Подавись ты своими переживаниями и заботой! Во время этого монолога лицо Куромаку то бледнело, то краснело и лишь под конец лекции его слегка попустило. Дрожащими руками он полез к себе в карман и достал от туда капли. Спустя двадцать капель молчания, он все же отозвался: – Теперь это твоя ответственность, – выпив содержимое стакана, он поднялся, похлопал пикового по плечу и удалился во двор. «Победа», – мелькнуло в голове у вальта. *** Голубые шторы были тихо раздвинуты в стороны, пуская мягкое вечернее солнце в обитель. Рядом, на прикроватной тумбочке, стоит поднос с двумя кружками чая и ломтиками шоколада с лещиной. Закончив подвязывать шторки, Вару подошел к кровати и легко опустился на ее край. Наклонившись, он слегка приоткрыл край одеяла и наклонился к белому носику, что показался оттуда, оставляя мягкий поцелуй. – Солнце, вставай. Подремали, и хватит – ночью спать не будешь. Тихое мычание, и из-под лазурного пледа показалась лохматая копна голубых прядей. Слегка приоткрытые глазки подняли взор на зеленые спиральки, а сухие ото сна губки растянулись в небольшой улыбке. Не сдержавшись, пиковый притянул к себе за талию маленькое чудо и оставил на губах краткий, почти что целомудренный поцелуй. – Я принес тебе чайок, с шоколадкой. – С лещиной? – тихо послышалось сбоку. – Конечно, все как ты любишь, – улыбнулся зеленый и легонько потрепал щечку, на которой остался след от помятой наволочки. Когда-нибудь они станут более раскрепощенными, и все комплексы будут отброшены. Прямо как зеленые спиральки, скрывающие зеркала души. Ну, а пока они здесь. Тихо наслаждаются своим счастьем.