An Unlikely Companion / Маловероятный Друг

Драко зашел в свой кабинет, зевая. В Лондоне был полдень, но, проведя последние несколько недель в другом часовом поясе, волшебник поменял свой режим сна. Если бы в юности его спросили, какими были его стремления в плане карьеры, служба в Министерстве не входила бы в его список. Его младшая версия посмеялась бы над такой чёрной работой. Потребовалась война, неудачный брак и поручения назначенного ему офицера по испытательному сроку, чтобы Драко был благодарен за свою стабильную должность в Отделе по уходу за магическими существами. Время на работе позволяло ему избежать потенциально саморазрушительного поведения, к которому могло привести одиночество. Он признался своему колдоцелителю, что употреблял больше алкоголя, чем следовало, и богатый выбор зелий в его доме позволял ему попробовать несколько не особо легальных образцов. Хотя эта работа не помогла ему завести дружеских отношений, как это было настоятельно рекомендовано колдоцелителем, Драко, похоже, не возражал. Малфой предпочитал, чтобы его предоставили самому себе: он мог выдерживать взгляды и шёпот, однако не любил разговаривать ни с кем из своих коллег. Многие из них либо когда-то ходили с ним в школу, либо конфликтовали с его отцом. А значит, что бы Драко ни делал, большинство его попыток наладить общение вызывали лишь презрение. Молодой человек вошёл в свой кабинет и плотно закрыл дверь на защёлку, прежде чем сесть за свой стол. Драко пролистал свою стопку пергаментов и взялся за отчёты по мятноледяным рогощёлкам, которых Луна Лавгуд, из всех людей, обнаружила во время своего путешествия по Южной Америке. По правде говоря, Драко не хотел ехать туда и исследовать миграцию этих существ. Ему пришлось это сделать из-за отказа Гермионы Грейнджер в последнюю минуту. Он закатил глаза при воспоминании о невыносимой ведьме, стучащейся в дверь его квартиры и буквально умоляющей поехать вместо неё. Малфой был намерен отказать сразу же, но, выслушав историю об ушной инфекции её дочери, которую родители Грейнджер в тот самый момент везли в магловскую больницу, просто не смог этого сделать. Именно по этой причине Драко оказался загорелым и покрытым укусами насекомых ровно через три дня после этой встречи. Не стоит и говорить, что волшебник был рад вернуться домой, где его алебастровая кожа больше не подвергалась риску постоянных атак солнца. Драко наполовину закончил отчёт и выпил свой кофе, когда дверь его кабинета распахнулась, резко ударив по шкафу. Он обратил внимание на вторжение и приподнял бровь, не заметив никого у двери. Малфой поднялся на ноги и увидел маленькую рыжеволосую девочку, старательно вытягивающуюся во весь свой рост. Её голубые глаза встретились с его серыми, и девочка ему улыбнулась: — Привет! Подойдя к ней, Малфой выглянул за дверь и оглядел пустынный холл. — Кто ты? — спросил Драко, снова обратив внимание на малышку, которая теперь забиралась в кресло перед его столом. — Простите, — стиснул челюсти Драко, ведь он недолюбливал детей. Они были шумными, вонючими и очень-очень раздражающими. Одно из преимуществ всеобщей ненависти к нему заключалось в отсутствии дружеских отношений, а как следствие — романтических тоже. Это означало, что ему не нужно было выполнять свои обязанности по продолжению рода Малфоев. И глава семьи, его отец, ничего не мог с этим поделать. Это было последнее «пошёл ты!» человеку, которого он стал презирать. — Я Роза, — сказала девочка, показывая на себя рукой. Понимание проявилось на его лице — это было потомство Грейнджер-Уизли. Казалось логичным, что ребёнок двух назойливых гриффиндорцев перенял их отсутствие уважения к личным границам. — А кто ты? — спросила она, устраиваясь на сиденье. — Разве твоя мать никогда не говорила тебе не разговаривать с незнакомцами? — спросил Драко, оставляя дверь открытой и возвращаясь к своему столу. Он решил, будет лучше написать Грейнджер записку, что её ребёнок находится в его офисе. Когда Малфой снова посмотрел на Розу, он увидел, как та энергично кивает. — Что ж, я незнакомец, и тебе следует уйти, — сказал он. — Ты не чужой, — ответила Роза, болтая ногами на стуле. — У моей мамы твоё фото на стене. Это заставило Драко задуматься: с какой стати у Грейнджер его фото? — Так, а как тебя зовут? Драко схватил новый кусок пергамента и, прежде чем ответить, обмакнул перо в чернила. — Драко. Он быстро написал Грейнджер, сообщив ей, что Роза с ним и что ей следует немедленно прийти за дочерью. Девочка хихикнула, и он сердито на неё посмотрел. — Что? — У тебя странное имя, — она снова засмеялась и попыталась повторить его имя: —Даааако, это глупо, почему твоя мама назвала тебя так? Ноздри Драко раздулись, когда он тяжело вздохнул. Письмо покинуло его кабинет, и он надеялся, что скоро девочка вернётся туда, где и должна была быть. Подальше от него. — Моё имя не странное, ты, маленькая… — оборвал он себя, не желая опускаться до уровня детских споров, особенно с Уизли. — Где твоя мама? — Разговаривает с дядей Гарри, — ответила она, глядя на его стопку пергаментов. — У тебя есть кандаши? — Кандаши? — растерянно повторил Малфой. — Чтобы раскрасить, — объяснила она, вставая на стул. — Тебе нужно сесть, — предостерёг Драко, глядя на девчушку, протянувшую руки к его столу и перебирающую его документы. Она не слушала — вместо этого взмахнула рукой и разбросала бумаги Малфоя по столу. Драко стиснул челюсти. Где, чёрт возьми, Грейнджер? — Могу я порисовать? — спросила Роза, поднимая глаза на Драко. — Нет, ты не можешь рисовать, ты можешь сесть и подождать маму, — рявкнул Драко, поднося руки к вискам. Роза фыркнула и снова опустилась в кресло. Когда она затихла, Драко начал приводить свой кабинет в порядок, но это оказалось затруднительным из-за того, что Роза стучала ногой по его столу каждые пару секунд. Тихо вздохнув, Драко протянул ей кусок пергамента и магловский маркер, который хранил в ящике. — Вот, возьми. Девочка улыбнулась ему и поблагодарила, прежде чем склониться над пергаментом. — Что мне нарисовать, Дако? — Драко, — поправил он, не глядя на неё. — И мне всё равно. — Ты можешь повесить мой рисунок в своём офисе. — Нет.  — Пожалуйста, — заныла она, заставив его закатить глаза. — Я не буду вешать твой рисунок, а теперь сиди рисуй, или я заберу маркер обратно. Роза снова фыркнула, но тем не менее начала рисовать. Он закрыл глаза, довольный, что маленькая девочка прекратила свою болтовню. Вернувшись к работе, Драко навел порядок и начал просматривать свой незаконченный отчет о поездке в Южную Америку. Прошло ещё пятнадцать минут, прежде чем появилась Грейнджер. В её глазах читалось беспокойство, а волосы, как обычно, лежали на плечах густой гривой. — Роза! — Она вошла, тихонько выдохнула и упала на колени перед дочерью. — Привет, мамочка! — Роза улыбнулась, обняв мать за шею. Она посмотрела на лицо Грейнджер и нахмурилась: — Ты плачешь, мамочка? — Роза, что я тебе говорила? Нельзя убегать от мамы, — мягко сделала выговор Гермиона малышке, положив обе руки на плечи Розы. — Ты меня очень напугала. — Извини, мамочка, — мягко сказала Роза. Она перевела взгляд на Драко и улыбнулась: — Я осталась с Дако, он мой друг. Казалось, заявление девочки наконец заставило Грейнджер осознать его присутствие. Гермиона поднялась на ноги, поправляя мантию, и посмотрела на светловолосого волшебника. — Спасибо, что присмотрел за ней, Малфой, — сказала Грейнджер, поднимая Розу на руки и устраивая её на своем бедре. — Извини, если она доставила тебе неприятности, нам с Гарри нужно было обсудить, что делать с вещами Рона, — она коротко фыркнула и поцеловала дочь в волосы. До Драко доходили слухи, что развод между Грейнджер и Уизелом был неприятным. Судя по всему, после войны Уизел пристрастился к алкоголю и бо́льшую часть времени тратил на поиски случайной ведьмы в постель, а не на заботу о жене и дочери. Драко не обращал внимания на эти слухи и статьи, попадавшие на первую полосу «Ежедневного пророка», в основном потому, что он не особо хотел знать о жизни Золотого трио. Поэтому сейчас, стоя перед Грейнджер и её мини-Уизелом, он не мог понять чувства отвращения, которое испытал к Уизли. — Только убедись, что она не забредёт сюда снова, — ответил он, возвращаясь к работе с документами. Грейнджер развернулась на каблуках и вышла из офиса. — Пока, Дако, увидимся! — крикнула Роза и помахала ему рукой. Она повернула голову к матери и громко прошептала: — У него забавное имя, мама. Малфой облегчённо выдохнул — ему больше не придётся иметь дело с этой надоедливой девочкой. Выходя из офиса в конце дня, он заметил кусок пергамента, оставленный Розой. Она нарисовала картинку с двумя фигурками: под маленькой она своими детскими каракулями написала «Рози», а под более высокой — «Дядя страное имя». Драко закатил глаза, но тем не менее сунул рисунок в ящик стола. Покидая офис, он не мог не думать о том, насколько необычным был сегодняшний день. *** Прошла ещё неделя, прежде чем его вновь огорошило присутствие Розы Грейнджер-Уизли. Дверь в кабинет Малфоя распахнулась аналогичным образом, но на этот раз, входя, Роза выкрикнула его имя: — Дако! Он подпрыгнул в кресле, проливая свой напиток на стол. Малфой впился взглядом в мелкого нарушителя спокойствия, ставя стакан и взмахивая палочкой, чтобы убрать остатки кофе со стола. — Чего ты хочешь? — проворчал он, когда мини-Уизли обогнула стол и наткнулась на его ноги. Она протянула руки, показывая мягкого игрушечного дракона. — Что это? — Дакон, — сказала она и нахмурилась. — Д-ра-кон, — повторила девочка, произнося слово чётко. — Это дракон. — Она лучезарно улыбнулась, протягивая к нему игрушку. — Это очень милый дракон, — сумел сказать он, глядя на неё сверху вниз. Она посадила дракона ему на колени и вернулась к стулу перед столом. — Это для тебя, — сказала Роза и снова подняла руки. В её руках был ещё один дракон — почти такой же, как у него на коленях. — Мама сказала, что тебя зовут Д-ра-ко и что это означает др-дракон! — воскликнула она, а её глаза расширились от чистого возбуждения. Девочка забралась на стул, повозившись, прежде чем устроиться. — Мама говорит, что я не говорю букву Р, поэтому я пропускаю её, когда говорю. — Ага, — кивнул Малфой, кладя дракона на свой стол. — Роза, где твоя мама? — Кажется, она пропустила этот вопрос мимо ушей, потому что продолжила болтать. — Иногда мне трудно сказать «бур-р-рундук», — продолжила Роза, полностью игнорируя слова Драко. — Так что мама заставляет меня повторять его снова и снова и по слогам. — Малышка поставила свою игрушку рядом с драконом Драко и столкнула животных вместе. — Я не люблю бурундуков, они очень-очень страшные, однажды, когда я была в парке, бурундук за мной погнался… — Роза, — раздраженно сказал Драко, проверив время и заметив, что сейчас почти десять утра. Откуда у такого маленького человека столько энергии? — Скажи мне, где мама? — На собрании, — ответила она, рассматривая потолок. — Я сказала ей, что приду к тебе. — Она громко ахнула и посмотрела на Драко. — Как ты назовешь своего дакона? — Дракона, — поправил он, не задумываясь, — и я его никак не назову. Глаза Розы расширились от ужаса. — Ты должен дать ему имя, — воскликнула ведьмочка, — если он не получит имени, он очень расстроится. Драко моргнул, глядя на неё. Ему нужно начать запирать дверь своего офиса. — Этот дракон не настоящий, поэтому он не может расстроиться. — Ага, — сказала она, энергично кивнув головой. — Ты должен назвать его, такие правила. — Нет таких правил. Малфоя охватило раздражение от осознания того, что он спорит с ребенком. — Должен, — возразила Роза, приподняв брови. Драко подумал, что она никогда не была настолько похожа на свою мать, как сейчас. — Ох, черт воз… — Плохое слово! — завизжала Роза, быстро прикрыв уши. Драко резко вдохнул через нос, чувствуя, как напряжение сковывает его тело. — Разве тебе не нужно вернуться к матери? — спросил Малфой, хмуро глядя на неё. Однако Роза покачала головой. — Не-а, — ответила она, протягивая каждую гласную. — Давай, Драко, назови его. — Малфой громко вздохнул. Он однозначно посоветует Грейнджер лучше присматривать за своим ребёнком. — Если я дам имя этой игрушке, ты перестанешь разговаривать? Роза кивнула, провела пальцами по сомкнутым губам и покрутила ими у уголков рта, а после выкинула воображаемый ключ. Драко уставился на девочку в замешательстве. После пары секунд таких гляделок друг на друга он пробормотал: — Дракон. Роза выпучила глаза и покачала головой. — Ты не можешь назвать его Драконом! — сказала она, снова проведя пальцами по губам. — Это даже не хорошее имя. — Я думал, ты обещала, что перестанешь говорить? — напомнил он, приподняв бровь. Её плечи опустились, и она откинулась на спинку кресла. Роза открыла рот, чтобы снова заговорить, но взгляд Драко остановил её. Макнув перо в чернильницу, Малфой быстро написал письмо, в котором велел Грейнджер притащить свою задницу в его кабинет и избавить его от её дочери. К счастью для Драко, на этот раз Грейнджер была намного быстрее. — Спасибо, что присмотрел за ней. — Не уверен, что у меня был большой выбор, — проворчал он, как только Роза заговорила. — Мамочка, Драко говорит, что назовёт своего дракона Драконом. Скажи ему, что он не может этого сделать, — фыркнула Роза, скрестив руки на груди. Гермиона заправила волосы за ухо и, обернувшись, увидела мягкого дракона на столе. Она смотрела на дракона минуту, прежде чем повернуться к дочери. — Милая, если Драко хочет назвать своего дракона Драконом, ему разрешено это сделать, — она обняла Розу и провела рукой по её волосам, — тебе не понравилось бы, если бы Драко сказал, что ты не сможешь назвать своего дракона как-нибудь, не так ли? Роза покачала головой. — Почему бы тебе не выйти в коридор и не подождать маму там? — Когда Роза снова кивнула, она поставила дочь на пол, и две пары глаз проводили уходящую девочку взглядом. Гермиона повернулась к Драко и робко улыбнулась: — Она доставила тебе много хлопот? Драко посмотрел на ведьму перед собой, а затем на маленькую девочку, крутящуюся в холле. Снова перевел взгляд на Грейнджер и покачал головой: — Нет, она… она вела себя хорошо, — ответил Драко, и Гермиона вздохнула с облегчением. — Ты ей действительно понравился, — сказала Грейнджер, оглядываясь на дочь. Драко усмехнулся в ответ. — Не знаю почему, — наконец проговорил он. Гермиона посмотрела на него, и от её взгляда Малфой почувствовал себя неловко. — Я думаю, — медленно произнесла она, на мгновение останавливаясь глазами на игрушке, — что Роза хорошо разбирается в людях, насколько это возможно для четырехлетнего ребенка. — Это заставило двух взрослых улыбнуться. Гермиона развернулась, намереваясь покинуть офис, но вдруг повернулась и добавила: — Ты не такой плохой, как тебе кажется. Малфой кивнул и заговорил до того, как осознал это: — Она может вернуться, — он откашлялся и жестом указал на Розу. — Если она когда-нибудь снова будет в офисе, она может прийти снова, если тебе понадобится. Гермиона благодарно улыбнулась ему, прежде чем покинуть кабинет. Когда они вышли, Драко услышал, как Роза спросила Гермиону, можно ли им завести домашнего дракона. Если бы кто-нибудь спросил его, вызвал ли этот вопрос улыбку на его лице, он бы солгал. Когда Малфой собирал свои вещи в конце рабочего дня, на его стол упало письмо. Драко развернул его и нашел записку от Грейнджер. Она назвала своего дракона Драко. *** Прошло две недели, прежде чем Драко снова увидел рыжеволосую девочку. Хотя он не мог сказать то же самое о её матери. За эти две недели он видел Гермиону Грейнджер чаще, чем за многие годы до этого. Они вместе ехали в лифте, встречались в комнате отдыха, когда хотелось выпить кофе. Поначалу их общение было немного неловким для обоих, но вскоре незаметно для самих себя они начинали болтать, как будто делали так уже много лет. Гермиона рассказывала ему о том, что происходит с Розой, о том, что ей скоро исполнится пять, или о том, что у маленькой девочки так сильно застряла жевательная резинка в волосах, что потребовалось два очищающих зелья, и Грейнджер пришлось вырезать целую прядь её волос. Драко слушал, смеялся и вспоминал то время, когда в детстве сам творил шалости. Однажды Малфой обмолвился, что кофе, приготовленный в Министерстве, на вкус был как смола. Засмеявшись, Грейнджер предложила выпить кофе в местной кофейне, которую она часто посещала. Малфой немного занервничал, одно дело — быть знакомыми, которые разговаривали на работе, но выход за пределы Министерства означал переход их общения на новый уровень. Он поставил стакан с кофе и кивнул, следуя за ведьмой, ведущей его из Министерства. Драко замечал взгляды, которые бросали окружающие на них, но Гермиона взяла его под руку, не обращая ни на кого внимания. — О, я совершенно забыла, что это место — магловское заведение, и оставила свой бумажник в офисе, — вздохнула Грейнджер, убирая свою руку. Малфой заставил себя не хмуриться из-за этого: не имело значения, что рука Грейнджер больше не касалась его, они даже не были друзьями. — Я могу вернуться, если ты подождёшь немного. Не задумываясь он полез в карман и вытащил пластиковую карточку. — Эта там сработает? Гермиона моргнула, а затем посмотрела на карточку. — Д-да, я не думала, что у тебя есть кредитная карта, — смущённо ответила она. Драко сделал вид, что не заметил. — Я знал, что ты скажешь это, но я признаю, что это ужасно удобно, — произнёс он, изо всех сил стараясь сохранять безразличие и снова взяв Грейнджер под руку. Если бы он смотрел на неё, то увидел бы, что на щеках Гермионы появился румянец. Когда они добрались до кофейни, он понял, что ничего не знает о кофе и что означают причудливые магловские названия. Гермиона, чувствуя его колебания, наклонилась к нему. — Хочешь попробовать то, что обычно беру я? Думаю, тебе понравится. Малфой попытался не обращать внимание на то, что ему нравится, как её тело прижалось к нему, и кивнул. Грейнджер подошла к прилавку и заказала что-то с фундуком, а Драко просто провёл карточкой. На обратном пути они разговаривали, потягивая горячие напитки, и не сразу поняли, что уже вернулись в Министерство. Гермиона повернулась к Драко, отпуская его руку. — Ты мог бы снова встретиться со мной в той кофейне завтра перед работой, если хочешь? — И когда он кивнул, ведьма улыбнулась. Драко задумался, видел ли он раньше её улыбку. Малфой встретился с Грейнджер за кофе на следующее утро, и утро после, и после. И когда они договорились позавтракать вместе с Розой на выходных, это показалось самой естественной вещью в мире. *** Он не должен был удивляться, когда его дверь с силой распахнулась. Но когда он услышал тихий всхлип, то застыл, бросив свои документы. Малфой обогнул стол и опустился на колени перед маленькой девочкой со слезами на щеках. — Что случилось, Роза? — спросил он и застыл, когда ведьмочка обвила руками его шею и уткнулась лицом в плечо. Драко сблизился с ней за последние несколько месяцев, но не считал себя ласковым человеком, поэтому, когда его обняла дочь Гермионы, он не знал, что делать. — Я никогда не вернусь в школу, я её ненавижу, — сказала она ему в плечо, снова всхлипывая. Драко нахмурился, отстранился и посмотрел на неё. — Скажи моей маме, чтобы она не отправляла меня обратно. Волшебник растерялся: родители никогда не утешали его, когда он плакал. На самом деле он отчётливо помнил, как, будучи малышом ненамного старше Розы, плакал из-за какой-то ерунды, а отец вместо утешения дал ему пощёчину, сказав, что мужчины Малфой не плачут. Это был такой поворотный момент в его жизни, что Драко никогда не смог бы его забыть. Столько раз в своей юности он пытался превратиться в идеального Малфоя. Если бы он тогда знал, какая пустота внутри настоящих Малфоев. Он робко протянул руку и вытер слёзы девочки. — Почему бы тебе не рассказать мне, что случилось? — Вопрос казался ему таким чуждым, таким непохожим на то, к чему он привык в детстве. Роза всхлипнула и вытерла нос рукой. Драко не думая полез в карман своей мантии и вытащил носовой платок. — Держи. Когда Роза наконец успокоилась, она начала тихонько рассказывать: — В моей группе есть девочка, и о-она сказала мне, что мой папа ненавидит меня и поэтому он оставил нас с мамой… Драко замер, думая, что он не лучший человек для такого серьёзного разговора. Возможно, ему следует позвать Грейнджер или Поттера. — Мой папа ненавидит меня, Драко? Малфой сглотнул, внезапно ощущая, как пересохло его горло. Он не был родным для этой малышки, и он не подходил на роль её друга ни по одному критерию. Но пока Роза смотрела на него своими покрасневшими от слёз голубыми глазами, Драко размышлял, за какие заслуги судьба подарила ему возможность узнать такую замечательную девочку. Поэтому, отбросив все сомнения, Малфой взял маленькое лицо Розы в свои руки. Большими пальцами он вытер её щеки от слёз и нахмурился, когда девочка надула губы. — Роза, я не очень хорошо знаю твоего отца, — начал он, решив, что должен быть максимально честным. И если он сейчас облажается с ребёнком Грейнджер, что ж, у него всё ещё есть портключ до Южной Америки. — Но я думаю, что знаю тебя достаточно, правда? Роза кивнула головой, казавшейся такой крошечной в его руках. — Мы лучшие друзья, — подтвердила Роза. Она протянула свою руку и сжала его ладонь. Драко перевел взгляд на их руки: его длинные пальцы переплетались с её маленькими пальчиками, скрывая их. — Что ж, — продолжил он, чувствуя волнение после таких слов. — Как твой лучший друг, я считаю тебя особенной девочкой. И я думаю, что любому повезёт стать частью твоей жизни. — Тогда почему же мой папа ушёл? — тихо спросила она, вытирая глаза. Драко выдохнул через нос. Он понятия не имел, что на это ответить. В детстве его многочисленные попытки угодить отцу приводили к тем же результатам, что и разочарование, и Малфой-младший надеялся, что отец просто исчезнет. Бессонными ночами Драко лежал и мечтал, что завтра его желание сбудется, но этого никогда не происходило. Как объяснить то, чего не понимаешь сам, ребенку, страдающему из-за своего отца? — Иногда, — медленно начал Драко, надеясь, что Грейнджер ворвётся в комнату и спасёт его. — Иногда у людей, которые должны любить нас больше всего, возникают небольшие проблемы. Он наблюдал, как на её лице проявилось любопытство. — И хотя нам может быть плохо, когда их нет рядом, нужно помнить — не мы причина их боли. И, Роза, у тебя много-много людей, которые тебя очень любят. Роза уставилась в пол и снова всхлипнула. Грудь Драко сжалась, когда он посмотрел на неё. Он облажался, однозначно. Почему он думал, что может утешить Розу, ведь он никогда в жизни никого не утешал. — Мама любит меня, — подала голос девочка, глядя на него. — И бабушка, и дедушка, и дядя Гарри. Драко кивнул. — Они все очень любят тебя, Роза, — ответил он. — И ты любишь меня, правда? — спросила Роза. Драко почувствовал, что на него снова напал этот дурацкий гиппогриф — настолько он был ошеломлён её вопросом. Девочка уставилась на него. — Потому что я люблю тебя, — она расставила руки так широко, как только могла. — Во-о-от настолько! Он не мог точно определить насколько, так как был шокирован признанием девочки. Но кивнул и ответил: — Я тоже тебя люблю, малыш. Малфой не сдержал волнения в своем сердце, когда Роза прыгнула в его объятия, широко улыбаясь. Пока двое друзей обнимались, они не заметили кудрявую ведьму, наблюдающую за ними через открытую дверь. *** — Драко! — крикнула Роза, выпрыгивая из-за стола, за которым сидела с Гермионой. Она подбежала к нему и прыгнула, заставив поймать её, чтобы она не упала и не ударилась. — Драко, угадай что? Оба вернулись туда, где сидела Грейнджер. — Твоя мать наконец согласилась позволить мне наложить на тебя заглушающее заклинание? — спросил он, вынуждая обеих грозно взглянуть на него. — У меня день рождения в следующие выходные! — закричала Роза. Гермиона, упрекнула девочку и послала извиняющиеся взгляды другим посетителям в кафе. — Ты же придёшь? — Э… — он взглянул на Гермиону, которая едва заметно кивнула. — Да, я буду там. Роза улыбнулась, прежде чем откусить кекс с шоколадной крошкой. Гермиона повернулась к нему и заговорила об отчёте по мятноледяным рогощёлкам. Когда их разговор перешёл от работы к более личным темам, Драко подумал, насколько обыденной была бы его жизнь, если бы Роза не ворвалась в его офис несколько месяцев назад. *** В день рождения Розы Драко нервничал. Это был бы первый раз, когда ему предстояло общаться с Поттером и другими близкими Грейнджер людьми за довольно долгое время, возможно, за всё время. Он не был уверен, как его присутствие будет воспринято, и из-за этого Драко волновался. Сделав несколько глубоких вдохов и глоток огневиски, Малфой шагнул через камин в дом Гермионы Грейнджер. Там было полно людей; он везде видел членов клана Уизли. — Драко! — взвизгнула Роза, подбегая к нему. Он едва успел полностью выйти из камина, как Роза прыгнула ему на руки. — Ты пришёл! — Сказал же, что буду, — ответил он, прежде чем снова поставить её на землю. Малфой протянул ей небольшой подарок в упаковке. — С днем рождения. Драко увидел, как девочка улыбнулась и быстро развернула подарок. Роза улыбнулась ещё шире, когда увидела магловскую книгу, о которой постоянно рассказывала. — Спасибо! Она убежала к другим своим гостям, а Драко неловко остановился у камина. — Вот ты где, — улыбнулась Гермиона, — я волновалась, что камины не работают должным образом. — Просто немного неудобно, если честно, — ответил он, глядя на толпу. Несколько человек смотрели на него, пока он общался с Гермионой, без сомнения задаваясь вопросом, зачем он здесь. Не говоря ни слова, Гермиона взяла его за руку. — Не волнуйся, они все знали, что ты придешь. Роза очень рада, что ты здесь, — она нервно сглотнула, сжав его руку. — И я тоже, — тихо призналась ведьма. Он в ответ сжал её руку. — Только не бросай меня ко львам, Грейнджер. Гермиона улыбнулась ему, и лёгкий смех сорвался с её губ. Когда её большой палец прошелся по его костяшкам на руке, она ответила: — Не волнуйся, ты будешь рядом со мной весь день. И он, конечно же, был. Когда вечеринка подошла к концу, Драко оказался один в гостиной Гермионы. Он осмотрелся вокруг, и его взгляд остановился на фото в рамке на стене. Снимку было несколько лет, но он хорошо его помнил — это общее фото сотрудников отдела, сделанное в тот в день, когда Гермиону повысили. Волшебник задался вопросом: та ли это фотография, о которой упоминала Роза? — О, хорошо, ты всё ещё здесь. Он повернулся и увидел улыбающуюся Гермиону. — Роза рассказала, что у тебя моя фотография на стене, — сказал Драко, возвращаясь к снимку. Гермиона в ответ засмеялась. — Я повесила её вместо свадебного фото, которое было там раньше, — наконец ответила она, подходя ближе. — А потом мне не захотелось её менять. Драко понимающе кивнул. — Ты скучаешь по этому? — спросил он, поворачиваясь к кудрявой ведьме. — Быть замужем за Уизли? Гермиона призадумалась на мгновение, поджав губы, а затем взяла его за руку. — Я думаю, — мягко ответила она, — что часть меня всегда будет благодарна за время, проведённое с Роном. Он был моей первой любовью, и он подарил мне Розу. Она закусила нижнюю губу и сделала ещё один шаг к Драко. — Но я считаю, что лучшее, что может с нами произойти, это то, чего мы меньше всего ожидаем. С этими словами Гермиона поднялась на цыпочки и прижалась губами к его губам. И Малфой не мог с ней не согласиться, запуская свои пальцы в её волосы и пылко целуя в ответ.