Хронический болевой синдром — наглядно

Жизнь — это движение. Остановишься — умрёшь. Илья жил по этому принципу давно, начиная с того момента, как ему поставили депрессию и назначили таблеточки, которые делали его сонным и равнодушным ко всему миру. И его это полностью устраивало. Так было проще. Так было легче — жить по инерции и ничего не решать. Все было ровно. Все было одинаково-никак. Встреча с Женей и последующие события нихуево так подбили его ровную прямую линию, превратив в гребанную синусоиду с качелями «вверх-вниз». То он ненавидел Женю и мечтал, чтобы тот исчез из его жизни и позволил ему жить или умереть — но на своих правилах. А порой он просыпался посреди ночи от внеочередного кошмара, прислонялся спиной к двери и дышал — потому что знал, что за дверью точно также дышал Женя. И как выживать на этих качелях, Илья не имел ни малейшего понятия. Порой ему казалось, что он тонул. И тянул за собой всех, кто пытался ему помочь. Он не хотел тянуть за собой Женю, но все равно тянул. Ничтожество. *** Между ними снова было гребанное молчание. И виноват в этом был исключительно Илья. В тот день, когда они поссорились, Женя не пришёл ночевать. И утром, когда Илья уходил на работу, он так и не объявился. Внешне Илья был спокоен — все та же запертая душа в теле — но внутри он метался, как зверь в клетке, и на работе у него все валилось из рук. Он три раза переделывал важный отчёт, в котором допускал косяки, потому что думал не о том. Илья не знал, что ему делать. По-хорошему стоило бы собрать вещи и уйти, чтобы не мозолить глаза. Но он не хотел уходить. В Жениной квартире он чувствовал себя как дома. Он стал лучше спать, а кошмары практически перестали ему сниться. И да, он привык к вкусным завтракам, обедам в контейнерах и совместным ужинам, за которыми можно было обсудить прошедший день или погоду за окном или любой другой пустяк, который заинтересовал кого-то из них. То, что Женя все же заходил домой на следующий после ссоры день, Илья понял по оставленному на плите ужину и записке о том, что с ним все хорошо и он ушёл по делам. Илья честно прождал его до полуночи, а затем ушёл спать. Когда же он проснулся, на телефоне его ждало сообщение от Жени о том, что он некоторое время побудет у подруги. *** Через пару дней жизни в одиночестве в квартире Илья оказался в комнате Жени. Разумеется, исключительно потому, что ему нужно было взять свежее полотенце. Последний раз он был здесь в день их разрыва и с тех пор ничего не изменилось. Комната была минималистична. Минимум фотографий, никаких безделушек, не было даже стола. Только двуспальная кровать, шкаф у стены для вещей, да тумбочка. Нет, он ошибся. Здесь появился мягкий ковер у кровати. Раньше его здесь не было. Илья подошёл к тумбочке. Простой и коричневой. Открыв один из ящиков, он увидел очки. Свои очки. Те самые, в квадратной черной оправе, которые он в спешке забыл, когда расставался с Женей с последующим неловким одеванием, глядя на неподвижно лежащего в постели уже бывшего любовника. Илья почувствовал ком в горле. Он и подумать не мог, что уже тогда был дорог Жене. Кажется, он совсем ничего про него не знал. Илья вытер непрошенные слезы, бережно положил свои очки на место, закрыл тумбочку и подошёл к одной из фотографий на стене. Там суровый парень Женя, байкер, безбашенный адреналинщик и любимец девушек (и парней, чего уж греха таить) сидел за столом в цветном колпаке и с серьёзным видом задувал свечи на торте. Рядом с ним стояла пожилая женщина с тёплым бабушкиным взглядом и хлопала в ладоши. Илья буквально почувствовал всю теплоту и любовь, исходящие от этого снимка. Вероятно, это была Женина бабушка, про которую он говорил. — Мой последний день рождения, на котором она была, — раздался голос совсем рядом с ухом Ильи. Илья вздрогнул и обернулся. И столкнулся нос к носу с Женей. — Что ты здесь делаешь? — тем временем спросил он. — У меня закончились чистые полотенца. — И? — Я думал, они здесь. Женя усмехнулся. — Мне казалось, я говорил тебе о том, что они в шкафу в зале на верхней полке. — Говорил. Но я забыл, — Илья почувствал себя крайне глупо. Женя все не отходил и его близость действовала на Илью одуряюще. Он так соскучился за эти три дня, что Жени здесь не было. Захотелось упасть на колени и молить о прощении. Ртом. Илья испугался двойственности собственных мыслей и поспешно отскочил от Жени: — Я пойду… — Куда? Ты же хотел полотенце взять. — За ним и пойду, — и Илья поспешил выскочить из комнаты под тихий Женин смех. *** Илье казалось, что это все сон. Женя на кухне готовил им ужин — разве возможно такое после всего, что наговорил ему Илья? — Где ты был эти три дня? — он не смог удержаться. — Тебе так интересно? — Женя поставил перед ним тарелку с картошкой и стейком, а сам повернулся, чтобы положить еще один — на свою тарелку. — Да, — несмотря на невероятные ароматы, исходящие от мяса, Илье кусок в горло не лез. — Тебя же… Не было дома. «Я волновался». — Я написал тебе смс, — Женя поставил перед собой точно такую же тарелку с едой и принялся есть, не обращая внимания на Илью. Илья не знал, что сказать. Он не имел никакого права спрашивать, ничего. Он Жене даже не друг — просто бывший любовник, которого тот из жалости забрал к себе. Видимо, что-то такое отразилось на его лице, после чего Женя вздохнул, отложил вилку и сказал: — Гонял. Навещал Тэффи. Жил у Ирки в подсобке. Ещё вопросы? — Да, — Илья почувствовал себя крайне глупо. — Кто такая Тэффи?.. Женя удивленно посмотрел на Илью: — Наша подопечная. Когда я пришёл к ней вчера, она представилась мне именно так. — Она уже пришла в себя? — Да. — Женя внимательно посмотрел на него. — А ты к ней не заходил? — Нет, — тихо произнёс Илья. Его тарелка с едой так и осталась нетронутой — он так и не смог заставить себя съесть ни кусочка. — Я тебя люблю. И сказано это было настолько обыденным тоном, что Илье показалось, что ему все приглючилось от голода. — Что? — тупо переспросил он. — Да, люблю, — равнодушно повторил Женя, не глядя в глаза, — и больше не собираюсь это отрицать. Нет, ничего мне не говори, — поднял он руку, видя, что Илья хочет что-то сказать. — Ты был прав: я не изменился. И не изменюсь. Поэтому, как только ты вылечишься, я перестану тебя доставать. Илья почувствовал, как снова падает в яму, из которой так долго выбирался. А пока он боролся с собственным голосом и решал, что сказать, Женя уже встал, помыл посуду и ушёл снова. Илье только и оставалось, что беспомощно наблюдать за тем, как уходит близкий ему человек без шанса его остановить. А еще больше ему было обидно за то, что Женины труды по вытаскиванию его из болота пошли насмарку и все это — вина Ильи. Илья стал истерично запихивать в себя куски стейка, чувствуя, как закипают на глазах бессильные слезы. *** Палата была самой обычной. С голубыми стенами, тремя койками, две из которых пустовали, и тумбочками. А ещё здесь было нереально душно. Тэффи спала. Точнее, наверное, спала. Она лежала совершенно неподвижно, вся в бинтах, но, к счастью, без проводов. Илья бесшумно прошёл вглубь палаты и открыл форточку — дышать реально было совершенно невозможно. Затем положил на тумбочку апельсины, взял стул и поставил его возле кровати Тэффи. Присел. — Женя был прав, — задумчиво произнёс Илья. — Прости меня, девочка. Прости. Если бы я мог, я бы сам его покалечил, но я не могу. А Женя смог. Потому что он сильный. И уверенный. Делает, что считает правильным и ни на кого не смотрит. Даже на меня. — Неправда. Он смотрит на тебя волчьим взглядом. Илья вздрогнул и подскочил на месте. Оказывается, Тэффи уже проснулась и теперь смотрела на него прямым взглядом. — Что значит — «волчьим»? — Илья не хотел думать о том, что она могла слышать все, что он говорил здесь. — Он предан тебе. Сильно. И влюблен. Ты фактически центр его мира. Илья почувствовал духоту, несмотря на то, что сам открывал окна в палате. — Мне кажется, ты преувеличиваешь. — А мне кажется, ты слепой. И жестокий. Он беззащитен, потому что любит. Он тебе доверился, а ты ему нож всадил прям в спину, — от ее прямого взгляда Илье стало не по себе. Он кашлянул: — Ты знаешь, что случилось? — Разумеется, знаю, — фыркнула Тэффи. — Он пришёл ко мне с повинной ещё несколько дней назад. Рассказал, как батю моего избить попытался. Ну и как получил по тыкве от тебя. — И… Что ты об этом думаешь? — А что тут думать? Он влез не в свое дело, спасибо я ему за это не сказала и не скажу, но… Такие, как он, обычно дерутся просто ради драки. А в этот раз он защищал меня. Пусть меня там и не было. Он хотел сделать мою жизнь лучше — пусть и по-своему. Тэффи ненадолго замолчала. Илья не решался ничего ответить. Наконец, он произнёс: — Прости. — Не передо мной тебе нужно извиняться, — тут же отозвалась Тэффи, чуть поморщившись. Илья тут же вскочил со стула: — Больно? Может, медсестру позвать? — Не стоит. Сейчас пройдет. — Уверена? — Да. Илья? — А? — Это впринципе первый раз, когда за меня кто-то заступился, — просто сказала она и отвернулась к стене, дав понять, что разговор окончен. — Я ещё зайду. Поправляйся, — сказал Илья и вышел из палаты. Слова Тэффи были неожиданными — он не думал, что девочка, которую он видел всего раз в жизни, будет настолько проницательной — но они лишь подтвердили то, что Илья и так чувствовал уже давно и в чем отказывался себе признаваться. И да — он совершенно не был готов к ответственности, которая наступала вместе с этим знанием. *** Илья брел по городу, абсолютно не представляя, куда идти и что делать. Сегодня был выходной, работы не было. У него проснулась абсолютно безумная идея взять свой уже покрывшийся пылью фотоаппарат и пойти фотографировать в парк. Так он и поступил. Обычно любимое занятие помогало отвлечься, но не в этот раз. Он фотографировал деревья, закат, уток в пруду и думал о том, какая же он сволочь. А ещё о том, что Тэффи оказалась довольно приятной девушкой, хоть и очень прямолинейной. И резала она по живому. Женя был таким же когда-то. *** — Долго ты собираешься от него бегать? — прямо с порога спросила Тэффи, стоило Илье открыть дверь ее палаты через несколько дней после последнего посещения. — Привет, — поздоровался Илья. — Рад, что тебе лучше. Я ни от кого не бегаю. — Он приходил ко мне вчера. — И что? — Он выглядел хуже, чем я. Илья бегло оглядел Тэффи. Бледная, с синяками под глазами, с потрескавшимися губами и спутанными волосами она представляла собой жалкое зрелище. Если Тэффи не преувеличивала и Женя действительно выглядел хуже, чем она, тогда дела плохи. — Почему ты вообще мне все это говоришь? — тон Ильи немного резковат, но он правда хотел знать. — Ведь тебя это не касается. Твоя задача — поправляться, вернуться в школу и не давать своему отцу снова тебя бить, а не разруливать драму двух взрослых. — Это уже моё дело. Не лезь, — тут же чуть ли не шипит на него Тэффи. — Тогда и ты не лезь в нашу с ним жизнь, тебе ясно? — неожиданно рявкнул Илья и, вскочив со стула, ушёл, громко хлопнув дверью палаты. Остыл он далеко не сразу. Даже когда пришёл домой, в нем все ещё бушевала ярость. Жени дома не было. Опять. Илья бессильно зарычал, ударил кулаком в стену и снова выбежал из дома — он наконец-то понял, где может находить Женя. Нужно было заканчивать бегать. От себя не убежишь — уж что-что, а это Илья усвоил твёрдо. *** — Прости меня. — За что? — За то, что я такое невыносимое хуйло. — Я не злюсь. Ты не хуйло. Илья стоял возле стойки бара и, под нечитаемым Ириным взглядом, пытался поговорить с Женей, который опустошил на его глазах уже две рюмки. — Я не злюсь, — повторил он, опустошив третью. Хотел было встать со стула, но Илья схватил его за локоть. — Злишься. Имеешь право. Но, прошу, поговори со мной. Дай возможность объяснить. — Тут нечего объяснять, мы все уже обсудили. Мартыш, я в подсобку, ок? — обратился он уже к Ире, параллельно высвобождая свою руку из хватки Ильи. — Без проблем. Проводить? — Сам. — Я с тобой. — Не стоит. — Женя неожиданно тепло посмотрел на него и улыбнулся: — Не стоит нам оказываться наедине в замкнутом помещении. — Я хочу, чтобы Тэффи жила с нами, когда ее выпишут из больницы, — выпалил Илья без предисловий. Женя остановился и посмотрел на Илью осмысленным взглядом: — Ты сейчас серьёзно? — Более чем. Она не должна возвращаться к этому ублюдку. Женя слегка покачнулся, и Илья, не мешкая, подхватил его в неком подобии объятий, которые тут же сменились настоящими и крепкими. — Женя, я тебя люблю, — горячо зашептал Илья. — Ты был рядом, спас мне жизнь и вытащил из темноты, когда я сам уже думал, что останусь в ней навсегда. Женя молчал, тяжело дыша. Илья слышал, как бешено заколотилось его сердце на этих словах. — Но, пойми, мы не можем начать отношения — я все ещё депрессивен и нестабилен, а ты — адреналиновый наркоман. — А если я изменюсь? — Не изменишься. И мне нужно время, чтобы это принять. Илья долго думал об этом. Женя действительно не изменится, было бы глупо думать иначе. Но он до зубного скрежета нужен Илье. Так сильно, что тяжело дышать. — Пойдём домой, — прошептал ему Илья. — Идем, — Илья почувствовал, что Женя кивнул. Они расцепили объятия и улыбнулись друг другу. — У меня от вас диабет скоро начнётся, перестаньте быть такими приторными, — у Иры было такое лицо, словно ее сейчас стошнит. Женя засмеялся, Илья фыркнул, а Ира независимо пожала плечами с видом а-ля «а чего вы ждали». *** — Вы вместе? Любопытно. — Вместе, но не так, как ты могла подумать. Надя… — Тэффи. Называйте меня Тэффи. — Тэффи. Не буду ходить вокруг да около. Мы с Ильёй хотели бы, чтобы после выписки ты не возвращалась к отцу, а жила у нас. — Неожиданно… И на кой хрен я вам сдалась? — Мы чувствуем ответственность за тебя. И не хотим, чтобы ты пострадала. — Какие заботливые взрослые дядечки. — Перестань, — поморщился от ее намёков Илья, — ты прекрасно понимаешь, что как младшая сестра нам. И мы правда хотим оградить тебя от этого кошмара. — Ну раз хотите… Окей, я согласна. Хуже, чем с моим батенькой любимым, все равно жить не буду, — неожиданно беспечно пожала плечами Тэффи и улыбнулась им. Илья посмотрел на Женю. Тот глядел на Тэффи и улыбался — так, что Илья не смог удержаться и улыбнулся тоже. Он почувствовал себя так, словно у него наконец-то появилась семья. Настоящая. Которую — теперь он был в этом уверен — он научится защищать.