А дальше - снежное поле

Это была тюрьма. Багарлее или нет, он не знал. Наверное она. Его даже ни о чем не спрашивали. Хотели чтобы он что-то подписал. Сначала уговаривали, потом били. Не кормили, не давали спать, ломали пальцы. Ему сказали "ты будешь мечтать о смерти" и он мечтал. Приходила Катари, и сначала он кинулся к ней, как к последней надежде, потом... Она тоже говорила - он должен подписать это. Передать свои земли казне и Талигу, может быть его не тронут, может быть, ему даже позволят уехать. Люди живут и в ссылке, лучше быть живым без чести, чем мертвым герцогом, разве вы еще не поняли, Ричард? Он не понял, не мог этого понять. Она ушла. И все продолжилось. Но всему рано или поздно приходит конец. В один день, он уже потерял им счет - о нем будто забыли. Спасибо, что не забыли давать еду. Еще через какое-то время тюремщики стали обходительны с ним и вежливы. Ни допросов, на которых все равно ни о чем толком не спрашивали, ни пыток... Но каждое появление людей в камере, все равно пугало до дрожи. А потом пришел Алва. Смотрел странно застывшим лицом, улыбался страшно, одним уголком губ. Страшно было и от того, что после всего он вообще пришел к Дику. Он говорил: тише, все кончилось. Осматривал руку, держал за плечи, пока не прошла накатившая волна дурноты. Он говорил: вы стали такой же жертвой интриги, как и я. Он говорил: я разберусь со всеми змеями в этом гадюшнике. Он спрашивал: ты мне веришь? Наклонился к самому уху, положив свои изящные руки на плечи, и прошептал: я вас прощаю. И еще: позволь мне заслужить твое доверие. "Я вас прощаю" Очень хотелось верить, что это не чудится, что все действительно кончилось, только вот разве было у Дика право верить в избавление, после того, что он совершил? "Я вас прощаю" так просто? "Идемте со мной" И Дик идет. Не за прощением, он не верит в прощение, идет за человеком, которого пытался убить и пошел бы за кем угодно, кто вывел бы на свет от этой кромешной тьмы, от раздирающей душу боли. Лежа в своей бывшей комнате, снова своей комнате, Дик думал, что не заслужил ни этого осторожного отношения, ни его прощения, но... Как же хорошо было лежать. Просто лежать в чистой, теплой постели. Как мало оказалось нужно, чтобы купить твое доверие, правда Ричард Окделл, спрашивал он себя. Всего-то шелковые простыни и доброе слово. Сколько хочешь и когда угодно воды в кувшине. Когда в дверь стучат, прежде чем войти. Просто вставать каждое утро и идти во двор на тренировку. Первый раз было больно. - Отвратительно. Больно слышать, но это меньшее, что он заслужил. Дик смотрит на рукоять шпаги, которую сейчас просто физически не может держать правильно. Никогда не сможет? Алва подходит к нему в два шага, забирает шпагу и вкладывает в левую руку. Он говорил что-то, но Дик не слышал. - Отвратительно, то что сделали с вами. - и Алва возвращается к тренировке - Все то же самое... Только с другой стороны. Атакует без перехода, пояснения, не дав времени сосредоточиться. Дик только и успевает инстинктивно уйти в защиту. Снова эта усмешка-улыбка с половиной неподвижного лица. И Ричард наконец понимает - яд. Последствия яда. Рука с оружием сама собой опускается, так что Алва едва успевает отвести удар в сторону. - Защищайтесь, - прикрикивает эр, вынуждая снова поднять шпагу, но он не может. Он не может заставить себя смотреть в лицо Алве. - Никто не будет ждать, пока вы разберетесь, что происходит. В позицию. Эти слова, наверное, должны были разозлить его, подстегнуть к бою, но имеют обратный эффект. Дик вдруг ощущает жгучую, невыносимую боль и плачет, сжимая шпагу левой рукой. Стоит безвольно опустив руки и пытается унять слезы. Он не плакал даже там, почему сейчас? Должно быть, он простоял бы так вечность, кусая губы и хватая ртом воздух, так и не сумев успокоиться, но снова спасает Алва. Обнимает за плечи, уводит со двора в дом, проводит в комнату, усаживает на постель. Заставляет выпить воды, повторяет "Дышите, Ричард" и Дик старается дышать ровно. "Вы устали, отдохните сегодня. Завтра утром жду вас во дворе и ревите, если вам угодно, хоть всю тренировку, раньше чем через час я вас и не подумаю отпустить" Оставшись один, Дик проваливается в спасительное забытие и просыпается только под вечер. Его подбрасывает на постели от колкой мысли. Он должен спросить! Поговорить... Должен увидеть герцога Алву!