А дальше - снежное поле

На раскрытой ладони Алва держит злополучный платок с двумя алыми точками. Хуан невозмутимо смотрит своему соберано в глаза и Дику страшно от этого безмолвного разговора. Он вспоминает, как Алва смотрел тогда, перед тем, как потерять сознание и упасть. Совсем по-другому: удивлённо и, в то же время, с бесконечным пониманием, как будто прямо в сердце у Дика читал. Сам не зная почему, Ричард дернулся к нему, успел подхватить безвольное тело и опустил в кресло. Дик решил - всё закончилось, как эр Август; о, тогда ещё эр Август; и обещал. Осталось только выпить свой бокал, чтобы разделить судьбу с убийцей отца. Дик медлил, а Алва, кажется, всё ещё дышал. Это было не решение - не помня и не понимая себя, Ричард отошёл от кресла на дрожащих ногах и позвал Суавеса. Хуан явился, деятельно засуетился рядом со своим герцогом, аккуратно переложил Алву на пол, слушая сбивчивые объяснения Дика, а когда понял, что причина такого состояния хозяина дома вот она - стоит, медленно оставил лежащего без сознания Алву и взял пистолет. Дик не знал заряжен он или нет, ему было плевать, он смотрел не на Хуана или угрожающее ему оружие, он смотрел на Алву. Они стояли друг напротив друга, мгновения текли, возможно, последние драгоценные мгновения оборванной Диком жизни, но Суавес не выстрелил - опустил оружие и выругался сквозь зубы. "Если бы не указания насчёт вас, лежали бы уже рядом." Кончилось тем, что Дик сидел в кресле, боясь пошевелиться, Хуан пытался уменьшить последствия отравления Алвы самым естественным и простым способом, заставляя его полубессознательного пить воду и блевать, а после, обтирал мокрым полотенцем, а затем и вовсе велел Дику держать крепко, бьющегося в попытках встать и жажде деятельности, но при этом не слишком хорошо соображающего Ворона. Когда во дворе раздался шум и ржание лошадей, оба, Ричард и Хуан, замерли, благо Алва к тому времени немного успокоился. Хуан подошел к окну и долго стоял, вглядываясь: - Что там? - Голос не слушался и Дик повторил, стараясь звучать спокойно и уверенно, - Рэй Суавес, что там? Отойдя от окна чуть назад ,Суавес, продолжая смотреть в темень, ответил тихо и сухо: - Королевские солдаты. За вами, не иначе. Знали, значит, надеялись, что выйдет у вас. Кто в привратницкой? Ворота открыли... Последнее он говорил, наверное для себя, невнятно выругался, повернулся и посмотрел на Дика в упор: - Сидите тут, - он кивнул на Алву и Дик понял - с ним, - Во двор не суйтесь. У самых дверей он еще раз обернулся, махнув в сторону Дика пистолетом, и бросил то ли приказ, то ли совет. - К окнам не подходите. Алву больше не выворачивало и встать он не пытался, но все что-то шептал на кэналлийском в забытии, звал отца, Карлитто, мать, а то и Хуана. Ричард не выдержал, сел рядом, коснулся плеча. Эр тут же поймал его руку, пальцы сжали, изучая, нашли на руке Дика родовой перстень Окделлов. - Ричард, это вы? - Почти утвердительно спросил Алва, а потом сказал очень внятно, - Дикон, открой полог? - И, как будто не он вцепился в руку, нетерпеливо потребовал, - Да открой же кошкин полог! Проклятая степь, такая духота. - Сейчас... - Слабо уверил его Ричард, но ложе его было не завешено, воздуха в комнате достаточно, рубашка на горле Рокэ развязана, Дик не знал, как еще облегчить его мучения. Обтереть ещё раз водой лицо и руки? Он и так уже был весь мокрый. Дик подошёл к столу и взяв лист бумаги непослушными пальцами сложил его гармошкой, делая подобие веера, сел обратно и стал обмахивать Алву. Рокэ подставлял лицо слабому ветерку и выглядело это так беззащитно и открыто что, Дику хотелось плакать. Собравшись с силами Дик подобрался к окну и посмотрел на двор, где Хуан, кажется, спорил с солдатами из королевской гвардии. Алва снова позвал его: - Дикон! О, Дик знал, что такое королевские солдаты. Но не станут же они хозяйничать в доме Первого Маршала? Только вот, стараниями Дика, тот лежал сейчас без сознания. Думать не получалось совсем, Дик знал только, что не должен допустить, чтобы его искали по особняку. - Дикон... Вряд ли эр понимал или осознавал, что зовет своего неудавшегося убийцу, чтобы тот сидел с ним рядом, чтобы не оставлял одного, но горячие пальцы крепко сжали слабую ладонь и Алва чуть успокоился. Ричард отстранено подумал, что, по крайней мере, эру не становилось хуже. - Мне нужно идти. - Проговорил Дик, ему совсем не хотелось идти, но это было необходимо! Алва даже не думал его отпускать. Пришлось соврать. - Эр Рокэ, я сейчас вернусь. Простите меня. - Ричард постарался выпутать свою руку из пальцев Ворона и тот сдался, выпустил его, и тогда Дик побежал через два этажа ко входу. Остановившись у дверей, чтобы перевести дыхание, он задержался не больше, чем на минуту и вышел, как раз тогда, когда обстановка грозила перерасти в вооруженное противостояние. Когда граф Ариго закончил зачитывать Дику приказ об его, Ричарда, аресте, мысли путались, он даже не пытался вникнуть в суть обвинений, он и так знал, что виноват. Он не сразу заметил, что от крыльца к ним идёт Хуан, зачем он вышел снова, когда должен быть с Алвой? - Дор! Вы забыли куртку. - Хуан протянул одежду, но вдруг уронил ее у ног Ричарда, - Какой я неловкий! Дик был совсем растерян, не то слово, скорее, ему казалось, что всё это дурной сон, и, естественно, ему было не до церемоний, он сам присел поднять чёрно-синюю одежду, даже не понимая, что он вышел в одной рубашке и если уж его арестовывают, зачем ему куртка в тюрьме? Хуан наклонился следом, как бы невзначай касаясь его руки и успел сказать: "В левом внутреннем кармане две алые крупинки. Одну если будет очень плохо, обе - если невыносимо". Вот тогда Дику стало почти страшно, он одними губами тихо поблагодарил и отвернувшись забрался в карету, чтобы ехать в тюрьму сопровождаемый королевскими солдатами. Потом уже там, он думал откуда они узнали, законно ли действовали и как нужно было поступить ему? Слушать Хуана, так до конца или еще в кабинете выпить вино или вонзить кинжал себе в сердце, прекратив всё разом? - Разве ж это яд, соберано. Это принимают от боли. - Если я заставлю тебя их выпить? - Алва смотрит Хуану в глаза, но тот невозмутим и спокоен. - Велите принести воды? Дик вскрикивает "Нет!" хотя и спрашивали не его, он не может больше терпеть это тихое напряжение, он в ужасе смотрит на Хуана, который не сводит глаз с Алвы. Эр отворачивается от Суавеса, склоняется к Дику, прижавшемуся к его плечу и приобнимет, желая успокоить. Хуан смотрит на него и повторяет тихо: - Это от боли, дор Рикардо. Чем хотите поклянусь. Не яд это. Повинуясь движению пальцев Алвы, Хуан забирает платок с злосчастными крупинками и уходит. Затворяется дверь и тихие шаги за ней, Дику кажется, звучат почти как тогда, когда он вышел к солдатам. Снова напоминая себе, что всё закончилось, Дик обнимает ноющие пальцы, а ещё понимает очень чётко, что если Алва сейчас потушит свечи и тоже уйдёт, Дик снова окажется один в темноте, один со своими мыслями, и это не страшно, нет, это будет невыносимо. До ужаса и паники не хочется снова оказаться одному в полумраке, где очертания спальни путаются с очертаниями камеры в Багерлее. - Эр Рокэ?... - Зовёт Дик, и левой руки касаются тонкие прохладные пальцы. - Что такое, Дикон? - Эр Рокэ, вы катались на санках? - Не доводилось. - Хмыкнув, отвечает тот. - Вы же служили в Торке? Наверное, удивление в голосе Дика слишком явное, потому что Алва, кажется, улыбается, пальцы его легко касаются лба Ричарда, гладя по волосам. - Да как-то... Не до того было. Как же эр Рокэ и никогда не катался на санках? Мысль странная и тревожная, но другие сейчас ещё страшнее и Дик старается ухватиться за эту. - Хочешь чего-нибудь? Пить? - Спрашивает эр и всё сидит рядом. - Эр Рокэ. Я хочу... Проснуться. Алва тихо вздыхает, но Ричард слышит, он привык слышать даже лёгкие шорохи и бояться любой даже самой маленькой перемены интонаций. Алву он не боится, а тот долго молчит, потом трогает лоб Дика снова и тихо отвечает: - Проснёшься, обязательно проснёшься. Хочется сказать, что он не бредит и не надо его успокаивать, но наваливается такая усталость, что спорить и объяснять невозможно вовсе. Ему отчаянно необходимо покоя и тишины. Не замершей в ожидании раската грома, какая была в тюрьме, а спокойной, правильной тишины. - Я вас научу. На санках, с настоящей горки. Кажется, Алва отвечает согласием и всё же гасит свечи. Дик закрывает слипающиеся глаза и видит бескрайние снежные равнины родного Надора, где снег серебрится искрясь и лёгкий ветер играет позёмкой, а он катит сани, толкая их впереди себя. В санях сидит Айри, они ушли уже далеко от нянек, им кричат, их зовут, но Дик делает вид, что не слышит и специально идёт быстрее изо всех своих детских сил. Наконец, край горки, и, с визгом вцепившись в спинку саней, Дикон запрыгивает на полозья сзади. Вдвоем с Айри они срываются с горки вниз.