В нашем доме поселился замечательный сосед

Переезд — всегда утомительный процесс. Коробки, банки, книжки, документы, животные… Животных у Ричарда, конечно, не было, но переезд от этого чуть проще не стал. И сейчас, когда все вещи, наконец-то, разложены, полы вымыты, а полки постепенно заполняются вещами первой необходимости — Ричард Найнс позволил себе немного времени на отдых. Квартирка оказалась маленькой и мрачноватой, но из нее постепенно можно было свить уютное пристанище. Ричард даже прикинул, куда бы он поставил новый столик, который недавно заказал. Где бы гармонично смотрелись вазы его бабули, которые он хранил как напоминание о беззаботном детстве с ошалелой семейкой. И на что бы он переклеил выцветшие обои. Мечтательно улыбнувшись себе, Ричард почти провалился в сладкую дремоту, развалившись в кресле, краем уха замечая тихое шуршание. «Пакеты с ковриками, поди, развязались, » — подумал он, не приоткрывая глаз. Шорох только нарастал, а не сбавлял обороты. Казалось, будто надоедливая кошка запуталась в полиэтилене и хватается как ошалелая когтями за пакет. Ричард судорожно вспоминал, закрыл ли он окна и входную дверь. Риэлтор гарантировал спокойный район без алкашей-наркоманов в соседях, в чем Найнс сильно сомневался. И, кажется, обосновано. Под ногами не гонял холодный ветер, окна плотно были закрыты. Пакеты перестали шуметь, как только Ричард выглянул из-за дверного проема. Никого. По кухне разлились тарабанящие, звенящие, цокающие звуки. Ричард взял первый попавшийся тяжеленный томик в руки, на цыпочках подкрадываясь к кухне. Картина повторилась, когда Ричард почти напал на пустоту, замахиваясь книгой. И здесь никого не было. — Чертовщина какая-то. Странные шумы повторились и на следующий день. Над Найнсом словно кто-то искусно издевался, стараясь вывести терпеливого юношу из себя. Но знал бы этот кто-то, из какой семьи Ричард — оставил бы свои скудные попытки и, сверкая пятками, сам бы убежал в закат. Неистончающимся стальным нервам Ричарда позавидуют даже швартовые канаты. Целую неделю Ричард просыпался от того, что его телефон внезапно посреди ночи проигрывал композицию «My soul left my body». Ричард отродясь не слышал эту песню. Мурашки от завываний фронтвумен так и бороздили кожу. Ложки постоянно находились то в мусорном ведре, то на ванной полке, пару чайных пакетов Ричард нашел на бочке унитаза. Либо Ричард окончательно поехал головой, либо кто-то в его квартире — любитель сортирного юморка. Со вторым пунктом Найнс наотрез не соглашался, улыбаясь самому себе. Ну, какие еще жители, кроме тебя, дурья ты башка? Странные вещи напрягали, но Ричард списывал все происходящее на усталость. Ему предстояли как минимум две бессонные ночи за написанием статьи. После дефицита сна и бесконечного залипания в ноутбук и нормальные вещи будут казаться подозрительными. Кружку с остывшим кофе Ричард уже привык забирать из холодильника, носки находить вместо закладок в любимых книгах, телефон ставил на беззвучный режим, предварительно удалив там все мелодии. Завывание, шипение и невнятную человеческую речь списывал на нелюдимых соседей за картонными стенками. Переместившиеся книги в упор не замечал. Порванные статьи собирал, как мозаику, и склеивал скотчем. Одним словом, старался прижиться в этом загадочном месте и походить за своего. И попутно отметать все ненормальное. Так становилось как-то проще. До того момента, пока вся теория не порушилась карточным домиком на практике. Посреди комнаты явно стояла чья-то сущность, собирая пыль с полки прозрачным пальцем и заталкивая ее в кружку с чаем. Сущность повернула голову, с самым скучающим видом облизнув взглядом хозяина квартиры с ног до головы. И снова принялась совершать свое пакостливое дельце. Ричард моментально схватился за медицинскую карту, на пятнадцать раз перечитывая, что МРТ, функциональные пробы и результаты анализов — хоть сейчас в космос. — Я просто переработал, просто устал, надо немного поспать и… — Ну и что ты так завелся? — перебил его явно человеческий утомленный голос, незамысловато размешивая куски пыли по жидкости. — Впервые в жизни призрака увидел? Зенками он тут своими хлоп-хлоп. Ричард мужественно удержался от того, чтобы прямо сейчас не встретиться лбом с прохладным полом. По вискам побежали холодные капли пота. Пару раз Ричард глубоко вздохнул, проморгался, понял, что человек в паре метров от него — не плод его больного воображения. Сердце трепыхалось в горле. Ультразвуковой визг так и затерялся где-то на голосовых связках. Недельные мешки под глазами яростно наплясывали ламбаду. Ричард мысленно уже записывался к психотерапевту, представляя, как седовласый дядечка будет внимать его бредням о призраках и поджимать губы: у него-то таких, как Ричард, миллион. — Ты кто вообще? И что ты делаешь в моей квартире?! Мужчина удивленно обернулся, выронив фарфор из рук. От кружки лениво отвалилась ручка, разбиваясь вдребезги, но на ее нелепое повреждение никто из присутствующих внимания не обратил. И вправду: что до кружки, когда твою квартиру оккупировал непонятного генеза человек? — Так ты… действительно меня видишь? Мужчина попытался шагнуть ближе к Ричарду, зачарованно вперившись в того взглядом, но Ричард споро схватил с пола вазу, угрожающе ей замахнувшись. — Не подходи — урою. Призрачный доставучий сосед послушно остановился. На щетинистом лице отчетливо проявился дикий восторг, перемешанный с горькой иронией. Он улыбнулся. — Я уже зарыт, душа моя. *** — Я думал вывести шоколадной пастой на зеркале «собери свои манатки и съеби уже», но это прошлый век. Сейчас призраки себя так не ведут, — поделился переживаниями мужчина, развалившись в кресле. Ричард замер поодаль, все еще прижимая к груди многострадальную вазу. Выдержав продолжительную паузу, боязливо поинтересовался, чтобы не разозлить: — Зачем ты все это делаешь? — Тебя нужно было выжить из моей квартиры, как всех остальных, — сказал мужчина таким тоном, будто это было само собой разумеющееся, и только Найнс этого все еще не понимал. — Но ты меня удивил. — Удивил?.. Мешки под глазами все еще дергались. Ричард с немым восторгом к себе осознавал, что для первой встречи с потусторонним ведет себя очень даже ничего. И штаны цвета охры надевать еще рано. — С тобой не так скучно, как со всеми предыдущими ссыкунами, которые убегали из квартиры, как только видели летающую кружку под носом. Ты какой-то… Флегматичный ко всем моим проказам? И я решил тебя пощадить. Найнс хмыкнул, но с вазой все еще расставаться не собирался. — Почему я вообще вижу тебя?.. — пробурчал себе под нос Ричи, но ответом послужила лишь короткая усмешка. Призрак пожал плечами, предполагая, что Ричард — особенный экземпляр, а все на свете, вообще-то, взаимосвязано. — И кто ты, нахрен, такой? — Гэвин Рид. Призрак вытянул руку в приветствии и наклонил голову вбок, от чего борсалино с атласной лентой слегка накренилась, закрывая выразительные брови. Сам мужчина был контурно очерчен, словно картинка, пускай и довольно выцветшая. Только отчетливо зеленели глаза на тусклом лице, да алел шрам на переносице. Ричард старался в упор не замечать мужчину напротив. — Чертовщина, — шепотом, словно мантру повторял Найнс. — Пойду, пожалуй, спать. Ричард попытался заткнуть уши и снова проморгаться, уйти в комнату и проспать как минимум двадцать часов без остановки. Но Рид материализовался словно по щелчку пальцев перед носом. Ричард испуганно отшатнулся. Глаза мужчины по-доброму сверкнули. — Стой! Если поговоришь со мной сейчас — можешь и дальше оставаться в этой квартире. Найнс хотел было хмыкнуть: вот уж одолжение сделал — остаться в квартире, за которую Ричи отвалил столько денег. Но что-то в лице Гэвина заставило поумерить враждебный пыл. Ричард тихо вздохнул, замечая жалобно заломленные брови, немую мольбу в глазах и социальную дистанцию, которая должна была сохранить скудные резервы психоэмоционального равновесия человечишки. — Я впервые за столько времени могу разговаривать. И меня, наконец-то, хоть кто-то видит. Справившись с бурей, бушующей в сердце, Ричард коротко кивнул и вернулся обратно. Призрак благодарно ухмыльнулся, снова застряв задницей в кресле. Может, он к нему привязан?.. — И давно ты здесь, — Ричард неловко обвел квартиру взглядом. — сожительствуешь? — Живу, — поправил Гэвин, — всю свою жизнь. И загробную тоже. — Разве призраки не должны…ну, подниматься на свет и прочая ерунда? — Должны, — скептично отметил Гэвин, побарабанив пальцами по мягкой обивке кресла. — Но какая-то падла наверху глумится надо мной уже сорок лет. *** Ричард не сошел с ума, до дурки ему было еще далеко. И эту догадку подтвердил его брат — детектив полиции Коннор Найнс. Старший Найнс поднял архивы и узнал, что Гэвин Рид действительно существовал на этом свете. Проработал на благо порядка в безумном по тем временам Детройте после службы в армии. Офицером, правда, надолго не задержался — словно испарился со всех источников разом после сведений о работе в полиции. Коннор и фотографию прикрепил: зеленоглазого, исполосованного свежим рубцом, с мерзкой ухмылкой, растрепанной шевелюрой и без очаровательной шляпы. И добавил в обычной манере излюбленное: «в отличии от тебя, у меня много серьезной работы: разжигай дальше слухи о мертвецах в своей желтой прессе, а не подкидывай мне дела тридцатилетней давности». И на том спасибо, обмудок. Благоразумно было не говорить Коннору о своем странном соседстве. Он и так считает Ричарда не от мира сего. Рид оказался… Не таким уж и плохим существом. Пугающим правда своей прозрачностью и невесомостью до усрачки, что аж колени подкашивались. Но и с этим Ричард, лишенный драгоценного сна, успел смириться. Пощипал себя за ноги, да так, что завтра появятся фиолетовые туманности гематом, но в чувство после кошмара не пришел. Необычайность все еще была реальностью. Ричард внимательно слушал рассказ Гэвина и помечал интересные детали в глубине памяти: все же, даже если все происходящее — галлюцинация, Найнс обернет это в свою пользу и напишет статью. Может, вдохновение снизойдет до него, треснет по макушке и нашепчет, что пора писать не статейки в жалкой газетенке, а полноценные рассказы, обернутые недешевой обложкой с золотым переплетом. Гэвин Рид словил пулю, когда ему было чуть больше тридцати пяти. От кого и по какой причине — не знал, хотя предположений было уйма. Ричард смотрел в его наглые глаза и уверялся, что Рид мог успеть насолить в жизни всем, кто встречался на его пути. Список кандидатов обещал быть длинным. Никакого луча с неба за все года, которые провел без материальной оболочки, он так и не видел. Горизонтальные поверхности тоже не пропадали из-под призрачных ног — никаких пропастей в царство ужасов и мучений. Пораниться или умереть повторно Гэвин тоже не мог. Револьверы, подвешенные на портупеях, нисколько не спасали бедственное положение — сорок пятый калибр, как ни старайся, не выходил в призрачное пространство и не смог бы снова превратить центральную нервную систему в расхлябанную кашу. Гэвин осознавал, что любая часть, захороненная с ним и отпечатавшаяся на его настоящем облике — муляж, проекция, такие же, как и он сам. Бестолковое недоразумение. Но если эстетическая цель револьвера и начищенных до блеска носов туфель была ясна, то свое бесполезное предназначение Рид осмысливал с трудом. Вот и приходилось развлекаться любыми доступными способами, раз уж он остался на планете чуть больше, чем ему отмерил срок Вселенной. Хотя у Гэвина Рида на этот счет были свои планы. — Поэтому ты мне поможешь, душа моя. Ричард, увлеченный рассказами, не сразу сообразил, что к чему. Свел брови к переносице и резонно заметил: — С чего бы мне тебе помогать? — Еще спроси, что тебе за это будет. Уж извини, сладкий, минет из-за призрачной физиологии сделать не в состоянии. Ричард презрительно фыркнул, прошлепав босыми ступнями до кухни. Пить хотелось дико. Желательно, абсент. Лучше всего — с горла. Гэвин очертился на кухонном гарнитуре, поправляя съехавшую на глаза шляпу. Найнс притворился, что считает его предметом интерьера. Прозрачная рука с легкостью отобрала стакан с водой, опрокинув его неловко в раковину. Ричард нахмурился, стараясь пробурить в вынужденном сожителе дыру, размером с кратер. Рид как ни в чем не бывало улыбнулся. — Давай ты просто оставишь меня в покое? — Давай. Найди мою кровь и вылей на могилу — сразу оставлю. Звучало отстойно и невыполнимо. Ричард устало потер переносицу пальцами, краем глаза замечая, как весело болтает ногами Рид, оседлавший столешницу. Найнсу бы его беспечность. И немного сна. Весь этот чертополох его крайне утомил. *** Ричард попытался скинуть с себя ноги наглого призрака, устроившегося на его коленках. К великому сожалению, на мужчину эффектов это не производило. Бедра слегка холодила прозрачная задница, которая, благо, не весила ни грамма. Поэтому — пусть сидит себе, хоть дырки в своей призрачной ауре натрет. Рид с интересом заглянул сквозь книгу, которую читал Ричард, и растворил лицо в шелестящих страницах. Ричард по первости пугался таких приколов, но вскоре привык, что Гэвин умеет не только исчезать и появляться, но и проходить сквозь все ему неугодное. На вечно усмехающемся лице проступила серьезность. Гэвин выждал паузу, внимательно выслеживая, когда Ричард оближет кончик пальца и перевернет страницу. — Будет стареть портрет, а не сам человек. Ричард цокнул, уходя с излюбленного Гэвином кресла, пока призрак не прочитал что-то серьезнее аннотации. Рид только подмигнул двумя глазами, устраиваясь комфортнее. Каждый вечер Рид с садистским удовольствием потрошил пакеты с крупами, вываливал их в разные кучки, чтобы выложить из зерен: «помоги мне, говнюк». Найнс молча убирал веником крупу и закупался на следующий день вновь. С каждой выходкой сдерживать себя от гневных тирад было все труднее. Терпение было на грани позорной капитуляции. Ричард, чья кровать была перевернута вверх дном, а простыни сочились водой, проснулся среди ночи от громкой музыки под ухом, зло выдыхал через раздутые ноздри воздух и отлеплял мокрую насквозь майку от спины. Гэвин ему надоел так, что хотелось вернуть свои деньги за квартиру обратно и свалить на другой континент. Но Рид, скотина такая, уверил, что теперь от него не отстанет и из-под земли выкопает. Выкопать оттуда как раз хотелось Гэвина, да надавать ему поджопников за то, что мешает людям спокойно впитывать кислород и выделять углекислый газ. Вот же говнюк. — Слушай, Дик, это и в твоих интересах тоже. Если ты поможешь мне вернуть мой амулет — я ретируюсь под шумок на небеса и не буду больше тыкаться носом в твои людские делишки. Найнс огорченно вздохнул, отведя взгляд от пытливых зеленых глаз. И возразить нечего –правду ведь говорит. Еще пару таких выходных — и квартира сгодится только под снос. Гэвин пытливо щекотал нервы Ричарда, изводя того на нужную ему помощь. Найнс возвел руки к небесам, буквально прорычав: — Окей, ладно! Что мне надо сделать? Гэвин широко оскалился, развалившись на кровати рядом с Ричардом, левитируя над мокрыми подушками. От него веяло морозным холодом и едва уловимым запахом ментоловых подожженных сигарет. Найнс удивленно дотронулся до реалистичной руки, проезжаясь мимо кожи и набухших темных вен, взамен ощущая жалящее электричество на кончиках пальцев. — Как я уже говорил, служба в полиции — дрянь. Ты ведь в курсе, за какие гроши подставляют свои жопы грязным районам в перестрелках полицейские? — Ричард задумчиво кивнул, вспоминая мельком доход старшего брата и его по истине колоссальный труд. — Я обзавелся нужными знакомствами, пока работал там. А потом подвернулась перспектива получше. Гэвин хмыкнул, будто осознавая свою оплошность в прошлой жизни. Но в противовес этому, губы его едва заметно разъехались в стороны. — Мой старый друг, Карл Манфред, предложил долю в бизнесе по производству виски. Хорошего такого, знаешь, с нотками корицы и особенным соленым послевкусием, просто сказка, а не пойло… — Гэвин, амулет, — вежливо напомнил Ричард, зевнув в кулак. Электронные часы показали четыре утра. Рид аккуратно коснулся своих губ, словно вспоминая тот самый вкус из далекого прошлого. — Вот и свалил я к Манфреду. Гнали нелегально, подсыпали всякую чушь — экспериментировали, одним словом. Людям нравилось, крышу сносило. Мой напарник, обещал, что сделает все, чтобы наша с Карлом паленая лицензия нигде не светилась, но за небольшую ежемесячную поставку бухла. Бесплатную, разумеется, но я тогда на все был согласен: удобно иметь своего человека в полиции. Да и дела шли более, чем прекрасно. И я подумал, что стоит обезопасить себя. Ричард внимательно проследил за движением Гэвина — тот фантомно щупал едва светящимися пальцами шнур и пропажу в виде своего кулона. — Была у нас чокнутая старая ведьма — Люси. Толковая старая шлюха, от ее наговоров даже мертвые оживали. Но почти никто никогда не обращался к ней за помощью — своя жизнь дороже. А я рискнул и заплатил ей за амулет. Люси накапала в сосуд моей крови из вены, насыпала своих сушеных тертых веток и заставила самолично читать какую-то чушь на языке мертвых. Я сам заговаривал этот амулет, что не умру вдали от него. Это должно было послужить хорошим заклятием на удачу от передряг, но, как видишь, в итоге я знатно обосрался. Ричард все еще чувствовал себя феерическим придурком. Слушать этот мистический бред вместо того, чтобы наслаждаться прекрасным отпуском под солнцем во сне, под силу было только настоящим идиотам. Но он, почему-то, слушал. — Я знаю, что это ебучий Манфред свистнул мой оберег. Он единственный, кто знал про его силу. Хотел меня грохнуть и обратно забрать весь бизнес себе. Мне всегда катастрофически везло, пули всегда огибали меня по дуге. Но не в тот самый день. Ричард кивнул, собираясь положить руку на плечо собеседника в жесте поддержки, но ладонь проехалась сквозь всю грудную клетку Гэвина, изредка касаясь тонких иголок электричества бледной кожей, усыпанной родинками. Рид невесело хмыкнул. — Почему ты сам не можешь найти свой амулет? Ну, типа… Ты же выходишь из дома, можешь трогать предметы, перемещать их… Или ты можешь быть говнюком исключительно в моей квартире? — Держи карман шире, олух, ты не центр Вселенной. — Гэвин выразительно щелкнул зубами прямо перед носом. Ричард неловко отодвинулся. — Амулет пропал до того, как я начал за ним охоту. Я научился всему, что умею сейчас, слишком поздно. И все равно еще многое не получается, когда я в сильном гневе или что-то в этом роде… Поэтому мне нужны человечески руки, ноги и голова, чтобы забрать свое обратно и свалить в райские кущи. Ричард скривился. То есть, остальное туловище ему можно выкинуть? — Хорошо. Я не уверен, что вообще способен отыскать эту дребедень, но ради того, чтобы ты наконец-то заткнулся и исчез — попытаюсь. Что делать после? — Дальше самое простое. Вскрываешь сосуд и выливаешь в землю. И вуаля — дело в шляпе. Та самая упомянутая шляпа, словно живая, сдвинулась чуть выше, оголяя прикрытые выразительные брови и слегка завитые шоколадные волосы. — И еще… Принеси на мою могилу сигареты и спички. Курить хочется — сил нет. По рукам? Ричард кивнул, ответно протягивая ладонь, пожимая призрачную руку. Снова перевел взгляд на часы, устало вздохнув. — А теперь свали в свое открытое призрачное пространство и не мешай мне доспать свои законные три часа. — Окей, босс! И Гэвин наконец-то растворился, поселяя в душе неоднозначный букет эмоций. Ричард нервно улыбнулся, почувствовав верный спутник уже которую неделю — дергающийся глаз. И зачем он только во все это ввязывается? Ближайшие дни обещали быть насыщенными.