Большой маленький секрет

От Картвастена до Картспайра было что-то около двух дней пути, но Банри управилась и за один. Теперь у нее был запасной конь, да и жара немного спала, так что она то и дело торопила верхового, желая прорваться к острову до наступления темноты, но все-таки припозднилась. В сумерках лошади сами нашли брод, и Банри перебралась-таки на другой берег. В последний раз она бывала тут в позапрошлом году, и память ее слегка подводила, к тому же ночь давно заявила свои права, да и местность сильно изменилась – раньше на Картспайре было меньше растительности. Банри устроила привал среди бурно разросшихся кустов облепихи. Она вся исцарапалась (хоть и не до крови), и лошади, кажется, тоже, но хотелось иметь хоть какое-то укрытие от посторонних глаз. Ветки кустарника были усыпаны плодами, к сожалению еще только начавшими созревать, и Банри, обозрев недоступное богатство, печально вздохнула. Нальются эти ягодки не раньше чем через пару недель, а она вряд ли тут так задержится. В Винтерхолде же не плодоносит ничего, кроме редких кустов снежноягодника. Ночь она провела в относительном комфорте, а поутру спустилась к Карту, чтобы сполоснуться и набрать воды. Позавтракав и обслужив лошадей, Банри затушила костер, проверила, хорошо ли привязаны животные, и, прихватив оружие, направилась вдоль зарослей, ища вход в пещеру. В этих кустах было нечто странное – уж слишком густыми и высокими они были, словно росли здесь не пару лет, а самое меньшее – целый десяток. Банри сунулась было вглубь чащи, но тысячи шипов немедленно воткнулись в ее кожу со всех сторон, и пришлось отступить. Она вернулась к лагерю и достала из мешка пару кожаных штанов и такую же куртку – хоть сейчас и жарко, придется потерпеть, иначе это ее шкура пойдет клочьями после прогулки по облепиховому «лесу». К кожаной паре пришлось еще добавить перчатки, а на голову накинуть капюшон и стянуть его лямками по обе стороны от лица, отчего поле видимости сократилось донельзя, но так хотя бы собственная кожа Банри пребывала в относительной безопасности. Снарядившись, она забралась в самую чащу, туда, где кустарник взбирался на холмы, и вызвала Магический Свет – белым днем в этих зарослях было темновато, а Банри необходимо было отыскать черный зев, ведущий в недра острова – и к вратам в Храм Небесной Гавани. Она продвигалась медленно. Ветки порой так сплетались, что миновать их можно было только ползком, а то и вовсе приходилось искать обходные пути. Взгляд то и дело натыкался на огромные – длиной с ее средний палец – и острые, как иглы, колючки, которые, казалось, могли играючи проколоть и дубленую кожу, но Банри пока что везло на этот счет. Через некоторое время показалось, что она видит краем глаза некий более темный участок, и Банри послала свой светильник в ту сторону. Она узрела провал в толще земли, за которым угадывался пологий спуск, и перевела дух. Похоже, нашла. Чтобы пробраться к отверстию в склоне холма, пришлось попотеть, хотя вообще-то Банри и без того обливалась потом под слоями толстой кожи. Одолев последние особо свирепые кусты облепихи, цепляющиеся за одежду, словно живые, она скатилась в пещеру, вскочила на ноги и отдышалась. Затем с опаской огляделась. Опасения появились не на пустом месте – ведь раньше в этом подземелье обитали Изгои. Но сегодня в гроте было пусто и тихо. Почти. Откуда-то из глубин доносилось едва слышное беспокойное фырканье и слабый перестук копыт по утрамбованной земле. Банри заставила Магический Свет исчезнуть и застыла в темноте, зажмурившись и склонив голову к плечу. Постепенно шум окружения расчленился на целый хор из отдельных голосов и звуков. Теперь она слышала снаружи журчание и плеск волн на Карте и шелест ветра в облепиховых ветвях, а внутри – гул сквозняков, потрескивание факелов и… негромкое утробное ржание. Банри распахнула глаза и выпрямилась. – Да неужели… – пробормотала она, быстро выплетая заклятье. Волшебный светильник сорвался с пальцев и завис над головой, и Банри начала спускаться вглубь грота. Конюшню устроили прямо под входом в преддверие Храма, в маленьком ущелье-колодце, поросшем можжевельником. Здесь хватило места на четыре денника и сенной склад, крышей сооружению служил туго натянутый полог из промасленного полотна. Все стойла были заняты. Банри приблизилась и осмотрела лошадей, которые при виде нее нервно запрядали ушами – как-никак, они все видели ее впервые в жизни. Или может, не все… Банри пригляделась: один конь ей вроде был знаком – не на нем ли ездила Дельфина во время их совместных путешествий к Роще Кин, а потом сюда, в Предел? Банри отступила от импровизированной конюшни и начала взбираться к вратам в Храм – для этого нужно было одолеть подъем и несколько залов с ловушками, которые она разрядила при первом посещении. Во время последующих они также не использовались новыми хозяевами крепости, но с того прошло больше полутора лет, так что кто знает?.. Хотя наличие лошадей в пещере свидетельствовало скорее о том, что Клинки считают это место безопасным, и вряд ли станут взводить ловушки по новой. Беспрепятственно миновав залы с неактивными нажимными пластинами, Банри поднялась к привратной пещере с начертанной на полу печатью крови и застыла перед воротами. Лицо Ремана Сиродила безучастно взирало сверху, и она поежилась под взглядом неживых глаз. Двери были прямо тут – на расстоянии вытянутой руки, но Банри не торопилась их открывать и не потому что каменные створки, как помнилось, были ужасно тяжелыми. Воспоминания о последней встрече с Клинками были не слишком радостными, и возможно, она совершила ошибку, забравшись сюда, но раз уж забралась… Додумать Банри не успела. Двери внезапно распахнулись, и она оказалась нос к носу с каким-то рыжим юношей в акавирском доспехе. На пару мгновений оба застыли в неподвижности. Потом юнец, чье лицо на долю секунды показалось Банри знакомым, взвизгнул почти по-бабьи, выронил шлем и потянулся за мечом – к слову, тоже акавирским. Прежде чем он успел коснуться навершия рукояти, Банри начала действовать.

***

– Это будет тебе уроком, парень, – вещал Коснах, прикладывая к макушке младшего коллеги пузырь со льдом, – не стоит кидаться с клинком наголо на всех подряд. Это может выйти боком. – Она нарушила периметр! – возмущенно отозвался юноша. – Что я должен был сделать, увидев чужака?! – Сперва попытаться сообразить, как этот чужак попал на столь хорошо защищенную территорию, – проговорил Эсберн. Он, нервно теребя рукава своего одеяния, разглядывал Банри с ног до головы. Та отвечала ему тем же. Оба не сказали друг другу ни слова с самого момента встречи. – А вдруг она – агент Талмора! Коснах отвесил юнцу затрещину. – Ай! За что?! – За тупость. Если бы Талмор узнал, где мы базируемся, нас бы давно не стало. – Ага, может, она только-только это выяснила! – Угу, а потом специально прошлепала к самым нашим дверям, чуть только не постучалась. Прекрати чушь пороть. Эсберн сжал ладони. – Банрион… Все те слухи в прошлом году… Пожалуйста… Дельфина очень за тебя беспокоилась. Банри усмехнулась: – За меня – или за мой дар? Эсберн качнул головой. – Зачем ты так? Мы боялись, что ты погибла… – Не погибла, как видишь. – …Правда, потом стали приходить другие вести. Например, нам стало известно, что ты больше не живешь в Вайтране. – Это правда, не живу. – Банри покрутила головой: – А где Дельфина? Опять тренируется? В отъезде вроде не может быть – я видела ее коня внизу. Или она на каком-то другом уехала? – Дельфина легла отдохнуть. Немного погодя мы ее разбудим, чтобы вы поговорили. – Отдохнуть? Сейчас? Дельфина? Она же раньше все время потешалась надо мной, дескать, я чересчур много сплю. А теперь сама подушку давит среди бела дня. Не так уж много времени прошло с нашей последней встречи, чтоб она настолько состарилась. Она здорова? Клинки переглянулись. – Кажется, да, – проговорил Эсберн. – Она встречалась с целительницей на прошлой неделе… Кстати, пока мы ждем, ты не хочешь поесть? Эрик отлично готовит. – Эрик?.. – переспросила Банри, разглядывая парня, которому надавала волшебных тумаков с полчаса назад. – Ох… Точно. Ты – Эрик. Сын трактирщика из Рорикстеда, который наконец-то побрился. Как так вышло, что ты из дому сбежал? Папаша наконец отпустил тебя на поиски приключений? Эрик разинул рот. – А ты откуда?.. А… погоди-ка. Я вроде тебя видел раньше. – Да уж конечно. Я достаточно часто проезжала через ваш поселок и всегда останавливалась в «Мороженом фрукте». – Банри хмыкнула. – А ты меня зарубить хотел. – Я стоял на страже! Откуда я мог знать, что ты… А кстати, – Эрик посмотрел на старших товарищей, – а откуда она знает, как попасть в Храм? – Я помогла Дельфине и Эсберну его найти, – ответила вместо Клинков Банри. – И я же его и открыла. Через ту печать перед мордой Ремана. Она ткнула пальцем за спину, а Эрик недоверчиво усмехнулся. – Печать крови взаимодействует только с кровью Драконорожденного… – начал он и вдруг осекся. На физиономии Эрика проступило подозрение и он, прищурившись, посмотрел на Банри, а затем перевел взгляд на Коснаха с Эсберном. Те молча таращились на новобранца. Юноша опустил голову, и сдавленно проговорил: – Ну, я… пожалуй, пойду, разогрею жаркое для гостьи. – Иди, иди, – одобрил Коснах. – Только смотри, чтоб не как в прошлый раз. А то снова залюбуешься местными красивостями, и придется нам жевать уголья. Когда Эрик удалился, Эсберн проговорил: – Если хочешь, оставайся у нас сколь угодно долго. – Я думала, мне «отказано от дома», раз я отказалась… выполнять ваши требования. Эсберн пожевал губами. – Думаю, на время мы поступимся своими принципами. От имени Клинков я предлагаю тебе воспользоваться нашим гостеприимством, как нашему другу и Драконорожденному. Банри вздохнула: – Спасибо, конечно, но боюсь, я ненадолго. У меня там лошади остались в этих ваших кустах на берегу. Как бы с ними чего не вышло. Не хотелось бы, чтоб их сперли эти сраные припевалы Маданаха. – На этом острове Изгои тебя не потревожат, – вмешался Коснах. – В кустах, говоришь? Главное, чтоб коней с дороги не было видно, а так они почти в полной безопасности. Если только сами не уйдут. – Не уйдут… Эсберн откашлялся, напоминая о себе, и сказал: – Если ты говоришь, что ненадолго, могу я спросить, зачем ты пришла? Мне казалось, ты обижена на нас за… не сколько за то, что Клинки готовы отвергнуть тебя, но скорее за саму суть нашей просьбы. – Так и было. И есть. Но мне нужна помощь, и я попросту не знаю, к кому еще обратиться. – Помощь какого рода? Банри потерла затылок: – Ты что-нибудь слышал об архимаге Голдуре?

***

Она предоставила все данные, что удалось собрать: дневник Дайнаса Валена, грамоты из гробниц братьев Голдурсонов, выписки из исторических документов, которые удалось найти. Ну и части артефакта, само собой. Эсберн сначала долго изучал все записи – Банри успела выкупаться и поесть, – потом почти столь же долго разглядывал кусочки древнего амулета и лишь после тщательного осмотра решился взять в руки первый. Изучив все три, он проговорил: – Интересные вещицы. И чары достаточно сильные. Так ты думаешь, их можно собрать воедино? – Так, похоже, думал тот тип, Дайнас. – Банри указала на двухтомные мемуары темного эльфа. – В тексте этого нигде нет, но все равно мне думается, он хотел найти фрагменты, чтобы то ли «срастить» их при помощи магии, то ли отдать на перековку. – Перековка… А ты говорила с кузнецами? – Говорила. С озера Гейр я поехала сразу в Вайтран, причем проезжала через Ривервуд, там у меня есть один знакомый – Алвор, так вот, он предложил мне попытать счастья у Серой Гривы, а сам отказался взяться за такую вещь, к тому же, видите ли, он больше оружейник. – Что сказал Йорлунд? – То же самое, только думал дольше. Он эти фрагменты забрал себе на ночь, я даже обрадовалась, но утром сам притащил мне их и объявил, что не потянет. Дескать, он простой кузнец, а не маг. И даже Небесная Кузница не поможет. Я ему рассказала вкратце, откуда взялись эти кусочки, и он предложил отнести их в гробницу хозяина. Знать бы еще, где она! Эсберн снова придвинул к себе вторую тетрадь Валена и задумчиво изучил легенду о Голдуре и его сынах. Потом потянулся за своей копией «Утраченных легенд Скайрима». – Итак, давай подытожим. «Легенды» говорят, цитирую, что «то была великая погоня, простершаяся от пустынных просторов Предела до покрытого льдами Севера». Надо полагать, что все началось где-то здесь. В то же время наш покойный друг-данмер также отмечает, что Голдур был захоронен в некой пещере рядом со своим бывшим обиталищем. Кстати, как он обо всем этом узнал? Банри затрясла головой. – Понятия не имею. Я имею почти полный доступ к Арканеуму Винтерхолдской Коллегии – одной из лучших библиотек на всем Тамриэле, но даже с помощью его смотрителя не смогла найти ничего конкретного. В лучшем случае – намеки, понятные только тем, кто уже имеет представление о Голдуре и его деточках. Единственное, что остается предположить – Дайнас продал душу какому-нибудь даэдра, который и выяснил для него детали. Если все это действительно так, он продешевил. Он и до первого фрагмента не смог добраться. Эсберн задумчиво кивнул. – Что ж, значит, куски амулета Голдура было суждено найти тебе. И… как там у этого Валена написано? «Озерный Утес»? Знаешь… А я ведь раньше что-то подобное слышал… И вроде бы совсем недавно. Коснах. Коснах! Ты где?! Из оружейной высунулась голова Эрика: – Он вроде на плато ушел. Он сегодня собирался подлатать кладку в одном из этих домиков… Как их там?.. Он спрятался обратно, а Эсберн задумчиво постучал пальцами по стопке бумаг. – Видишь ли, все мы за прошедший год немало путешествовали по Пределу… Кроме Эрика – он присоединился к нам только в конце весны и пока еще осваивается. Так вот, это я к тому, что Коснах прошлым летом ушел в поход, а вернулся с вещицей в виде драконьей лапы с когтями из плохо обработанных изумрудов. На вид весьма древняя. Банри поерзала. – Ну… Эти Когти много где использовались… К тому же у меня уже есть этот, Мамонтовой кости. Эсберн кивнул. – Да. Но… – Он выудил из пачки документов три грамоты о наложении печати из гробниц Голдурсонов. – Также Коснах вместе с Когтем принес бумагу. Написанное в ней по стилистике очень совпадает с этими документами. И даже почерк… в общем, надо сравнить, но по-моему, это написано одной рукой. Возможно, слуги Харальда использовали одного и то же писаря во время всей этой кампании с Голдурсонами. – Какой-какой кампании? Банри и Эсберн одновременно обернулись: Дельфина, стоящая на верхнем ярусе, убедилась, что на нее все обратили внимание, и начала медленно спускаться.

***

– Да вы никак издеваетесь… – прошептала Банри. Она ошарашено таращилась на Дельфину, не в силах пошевелиться, вернее, даже не на нее саму, а на ее живот, который, выражаясь народным языком, почти налез на нос. – Рот закрой, – велела Дельфина, одолев ступеньки. Она уперлась ладонями в поясницу и со стоном выпрямилась. Потом посмотрела на Эсберна: – Проклятье. Так и норовит вперед перевесить. Я же говорила, что мне нужно таскать на спине какой-нибудь груз. – Тебе, дорогая, нужно лежать побольше. Тем более, что уже недолго осталось. – Я и так целыми днями валяюсь. Того и гляди в кровать вросту. – Дельфина перевела взгляд на Банри: – До нас доходили прошлой весной кое-какие вести из Вайтрана. Якобы тебя унес из города дракон! – Ага, – рассеянно кивнула та. – Тебе не кажется, что это как-то… слишком? Даже для тебя. – В каком смысле? Дельфина дернула плечами и сменила тему: – Раз ты тут стоишь, выходит, можешь порадовать нас добрыми вестями? – Если ты про Алдуина, то да – мне удалось сразить его в Совнгарде, и теперь он, можно сказать, мертв. Кстати, может, вы не заметили, но драконов теперь почти не видно. Эсберн где-то сбоку ахнул, а Дельфина медленно опустилась в ближайшее кресло. – Великие боги… на такие добрые вести я даже не рассчитывала! – Она подняла голову: – Когда я увидела тебя на пороге своей гостиницы, я и представить не могла, куда это нас приведет… к драконам из легенд… к Совнгарду… – Пророчество… Пророчество сбылось… Банри обернулась и узрела Эсберна, который, сжав ладони перед грудью, бормотал: – Я знал, что ты сможешь… Я верил в тебя, и все же… я не думал, что доживу до этого дня. – Он вдруг повалился на колени. – Спасибо. Спасибо тебе, Драконорожденная. Твои деяния нельзя переоценить. Банри хмуро сказала: – Пожалуйста. Только встань. И больше никогда так не делай.

***

– Это у тебя в первый раз? – спросила она, глядя на сильно округлившуюся Дельфину, когда обе вышли прогуляться на плато. – А что? Банри почесала щеку. – Ну… просто первые роды в таком возрасте… Может быть опасно. И весьма. – Мне это только ленивый не рассказал, успокойся. Хотя не ты ли мне говорила, что я выгляжу куда моложе своих лет? – Это правда. Но одно дело – внешность, совсем другое – состояние здоровья. Лидия, вон, тоже не девочка, но она все же тебе в дочери годится. И вообще… вы все сговорились, что ли? Бретонка фыркнула: – Ах да, твоя экс-хускарл… Да, я в курсе, что она тоже решила плодиться. А тебе что, завидно? – Да не особо… Я думаю, дети – не для меня. Просто я теперь отчего-то чувствую себя еще более оторванной от общества. Ни ты, ни Лидия в этом не виноваты, само собой. О, кстати, Лидия упоминала, что у Ботелы есть под призором еще одна будущая мамаша в этом районе. Значит, это ты? – Очевидно, – скривилась Дельфина. – Старухе можно доверять в известных пределах, но потом придется как-то решать с ней вопрос. Банри остановилась. – Не делай этого, – тихо сказала она. – Ботела, возможно, единственный в здешних краях целитель, которому не плевать на людей. И вообще, зачем ты приводила ее сюда? Ведь знала, что посторонним в Храм нельзя. – Я не приводила ее в Храм. Я встречаюсь с ней в той пещере, в самом преддверии. Но все равно следует подстраховаться. Я наплела ей, что на старости лет нагуляла дите на стороне и теперь прячусь от мужа. Кажется, это сработало, и бабка принимает меня за беглую хуторянку. – Осторожнее. Не стоит ее недооценивать. Ботела наверняка отметила, что у «хуторянки» подозрительные мозоли на ладонях и пальцах, да и мускулатура чересчур развита… О… Подожди… В том гроте? А как она продирается через эту проклятую облепиху? Я еле забралась сюда, думала, меня освежуют эти мерзкие колючки. – Не преувеличивай. Эсберн говорит, твою кожу теперь вряд ли что-то может повредить, кроме драконьих зубов и когтей и, может, зачарованного оружия. И Ботеле не нужно продираться – мы раздвигаем кусты, когда она приходит. – Что?.. Как?.. – Волшебным словом. Банри молча разглядывала ее, прикидывая, издевается она, или говорит серьезно. Дельфина вздохнула. – Ну ладно, так и быть. В общем, как ты помнишь, Изгоев мы с острова выдавили, но это не значило, что они не вернутся, усиленные своими ведьмами и шаманками. К тому же нам требовалось место для лошадей – бегать всякий раз на своих двоих до Картвастена или еще какой деревни – то еще удовольствие. В общем, нужно было что-то придумать. – Она вдруг остановилась и прижала ладонь к животу сбоку, поморщившись. – Проклятье, лягается, как злобный мерин. Так о чем это я? А. Коснах размечтался, что если бы тут были какие-нибудь заросли, которые бы прятали вход в подземелья, то можно было не беспокоиться о вторжении, а еще разместить в гроте пару-тройку коней. В конце концов, пещерные конюшни на Тамриэле уже бывали. Это навело Эсберна на мысль… – Вырастить вокруг вашей горы зачарованный лес с колючками? – Угу. Неплохо получилось, правда? И Изгои окончательно уверились, что на Картспайре поселился какой-то свирепый дух природы. Они весьма суеверны, знаешь ли. Банри потеребила губу. – Интересно. Я догадалась, что само оно не могло так вырасти, значит, тут постаралось какое-то волшебство, но Эсберн же был в основном по Разрушению… Что за заклятья он использовал, и где нашел?.. Дельфина многозначительно вскинула брови. – Храм Небесной Гавани хранит множество секретов, как выяснилось. А еще – оказался гораздо просторней, чем мы думали раньше… Банри протянула: – Поня-атно. Но думаю, меня это не касается. Это все заботы Драконьей Стражи. – Она снова уставилась на выпирающее пузо Дельфины и спросила: – Могу я узнать, как так вышло? Я не о подробностях говорю. А вообще. Будущая мамаша угрюмо смотрела в сторону. – Я… Хотела немного забыться и чересчур расслабилась, – неохотно призналась она. – Когда спохватилась и поняла, что к чему, уже все сроки прошли. Пришлось носить. Банри кашлянула. – Ну… ты не производишь впечатления сильно сентиментальной особы, да и моралью не особо отягощена. Дельфина невесело усмехнулась. – Да пыталась я купить подходящее зелье. Но все отказывались его продавать, когда узнавали, сколько мне лет, и сколько примерно недель длится беременность. Ну вот что стоило богам подсунуть мне менее щепетильного аптекаря или целителя? Нет, Обливион побери, все, как назло, отшили меня. – Хорошо, что ты не стала таскать тяжести, прыгать с большой высоты и париться в бане или горячих источниках. – Думала об этом. – Но? – Но решила, что сдохнуть от последствий выкидыша, после того как столько лет ухитрялась выживать, будет обидно. – Хвала богам… Только… – Банри помялась. – Прости меня, но… как ты будешь воспитывать детей в такой обстановке? Конечно, тут есть условия, но все же… – Я не собираюсь никого воспитывать. – Банри застыла, обуреваемая нехорошими мыслями, а Дельфина невозмутимо продолжила: – У меня остались кое-какие связи. Его – или ее – просто возьмут на воспитание какие-нибудь добрые люди. Стой! А почему ты сказала «детей»?! Банри развела руками. – Я слышу два сердца. – Так второе – мое, поди! – Помимо твоего. Дельфина со стоном закрыла лицо руками. – Проклятье! А я-то думала, отчего живот такой огромный, потому что папаша не сильно крупный! Чтоб ему провалиться, говнюку! – Она схватила Банри за руку: – Послушай еще, может, это просто эхо?! – Нет, извини. У Лидии вот один, а у тебя там точно двое сидят. То есть плавают. – Но старая карга меня сто раз щупала! Нащупывала всякий раз только одного, между прочим, а ты сама сказала, что она – мастер! – Такое предлежание, выходит. Один все время впереди, а второй… – Обнимает мой позвоночник! Банри улыбнулась углом рта. Потом подумала и предложила: – Когда Ботела в следующий раз приедет на тебя посмотреть, скажи ей, что знающий человек определил у тебя двойню. Если не поверит, настаивай. Это будет важно, когда… время придет. Дельфина скрипнула зубами и тяжело заковыляла к Храму.

***

– Все еще остается решить дело с Партурнаксом, – вещала она, осторожно спускаясь в главный чертог, украшенный Стеной Алдуина. – Нет, я благодарна тебе, правда. Эсберн говорил за нас обоих. Я бы даже не прочь поваляться перед тобой на коленях, но… сама видишь, никак. Дельфина ткнула пальцем в свой живот. Банри наблюдала с кислым видом. – Но, как ты помнишь, мы связаны клятвой Клинков. Партурнакс должен умереть. Теперь, когда Алдуин мертв, нет никаких причин оставлять его в живых. – А раньше были, хочешь сказать? – Ты вроде сама говорила, что он тебе помогал. – Верно, помогал. А ты сказала, что это ничего не значит. – Боюсь Дельфина права, – проговорил Эсберн, подходя к спорщицам. – Мне безмерно жаль, но она права. – Прекрати лицемерить, дедуля, ничего тебе не жаль. – …Но как последние деяния Партурнакса не оправдывают его прошлых преступлений, так и твои заслуги не позволяют нам забыть о своем долге. Надеюсь, ты однажды – скоро – вернешься к нам и сообщишь, что справедливость восторжествовала. Когда оба – и Алдуин, и Партурнакс – будут мертвы, темная страница истории наконец закроется. Банри покачала головой. – Вы двое меня просто поражаете. Скайрим еле-еле начал оправляться от одной гражданской войны, и возможно, находится в шаге от второй. От Империи остался огрызок, даже Сиродил уже не тот, что был раньше. Талмор нагло лезет во все щели и чуть ли не убивает людей белым днем под носом у этих великих борцов за независимость ледяной отчизны, но все, что волнует последних Клинков, это понесет ли якобы справедливое наказание древний как само время дракон, который последние пять тысяч лет сидит безвылазно на одном месте. Она перевела дух. – Не могу сказать, что сильно удивлена этим вашим ультиматумом, но надеялась, что вы хоть на время перестанете мне им в морду тыкать. – Банри отступила на шаг и уставилась на парочку. – Да, и насчет этой вашей клятвы: вы уверены, что это клятва именно Клинков, а не Драконьей Стражи? Пусть первые и являются наследниками вторых, это все равно не одно и то же. Ответа она не дождалась и сокрушенно покачала головой. – Ясно. Компромисса нам не достигнуть. Я помню, вы уже говорили, что отречетесь от меня, если я не убью Партурнакса, что ж, пусть так. Но хотя бы ради моих прошлых заслуг, которые ты только что упомянул, Эсберн, позвольте мне поговорить с Коснахом о его находках. Я должна закончить начатое с этим проклятым амулетом во что бы то ни стало.