Большой маленький секрет

Фрюфнхильд милостиво оставила двух лошадей, ускакав на купленной Онмундом кобыле, так что хотя бы транспортом они были обеспечены. Но до города в ночь они не добрались бы, пришлось сделать остановку на ближайшей ферме. Сначала их не хотели пускать, но Онмунд выглядел таким измученным, что фермер, одиноко ночующий в маленьком домишке, согласился предоставить ночлег на коврике возле двери. – Вы точно не бандиты? – в десятый раз спросил он, запирая дверь на засов. – Точно, – устало отозвалась Банри, помогая приятелю устроиться на шкурах. – Бандиты так бы и сказали, – фыркнул хозяин. Он все еще продолжал бурчать, ворочаясь на собственной постели. Банри это мало заботило – несмотря на принятые зелья она так вымоталась, что думала только о том, как бы поскорее прилечь. Вскоре она растянулась на подстилке рядом с уже уснувшим Онмундом под брюзжание фермера и успела поворочаться несколько секунд, прежде чем отключилась. Рано утром она проснулась сама, будто от толчка, припомнила события предыдущего дня и пришла к выводу, что пора отчаливать. Банри разбудила Онмунда, и он довольно быстро открыл глаза, к ее огромному облегчению. Вместе они вышли на улицу и обнаружили там самого фермера рядом с их лошадьми. – Вот, – сказал он. – Не мог их оставить, так что накормил и вычистил. С вас сто монет золотом. За ночлег и пригляд коней. – Хватит с тебя и пятидесяти… – начал Онмунд, но Банри молча отсчитала сто пятьдесят септимов и вручила их повеселевшему хозяину. Когда они отъехали, она ожидала, что приятель будет осыпать ее упреками, но Онмунд молчал. – Как ты себя чувствуешь? – спросила она. – Нормально. Какое там нормально. Бедняга, казалось, все силы прикладывал к тому, чтобы удержаться в седле. – Онмунд… – Слушай, я справлюсь. И вообще – давай поднажмем. – Давай. Только… я думаю, мы ее в Виндхельме уже не застанем. Так что можно и не торопиться. – Значит, тебе не надо спешить, чтобы сесть на корабль в полдень? Банри моргнула. – Проклятье… – Она встряхнула головой и сжала поводья. – Я совсем забыла! Молочник взял неплохой темп, и его почти не пришлось подгонять – видно, мерин сам хотел побыстрее попасть в родные конюшни. Жеребец Онмунда отставал от него не более чем на полкорпуса. Банри все боялась, что его всадник сверзится по дороге, но тот пока держался. Через некоторое время – солнце поднялось над горами достаточно высоко, чтобы осветить долину Истмарка – впереди замаячили конюшни Виндхельма, и она воодушевилась. По зимнему светилу Банри плохо определяла время, но надеялась, что до полудня еще далеко. Подлетев к коновязи, оба спешились, Банри ухватила Молочника за узду, поворачиваясь к Уландилу, который выбегал из ближайшего денника с вилами наперевес и чрезвычайно свирепым выражением на физиономии. – Слышь ты, колдун несчастный! – крикнул он. – А ну иди-ка сюда, разговор есть! Онмунд посмотрел на Банри: – Беги. Я разберусь с ним, и заберу твой задаток. Отдам, когда увидимся в Коллегии. – А ты?.. – Доберусь как-нибудь, не волнуйся. Банри колебалась ровно секунду. В следующее мгновение она уже бежала по мосту к воротам, размахивая посохом. Еще сколько-то времени заняла пробежка по половине Виндхельма, но вскоре она уже спускалась в доки. Пробежавшись по набережной, она добралась до нужного причала и резко затормозила. «Северная Дева» куда-то подевалась. Банри некоторое время тупо таращилась в черную воду, на поверхности которой покачивались льдинки, а потом медленно побрела по пирсу. Неподалеку группа аргониан разгружала какое-то другое судно на приколе, бодро снуя между бортом и складами в фундаменте Виндхельма. Банри углядела среди них знакомую рогатую башку и подошла поближе. Ждать пришлось недолго – Нитреназа всучил последнюю бочку другому грузчику и направился прямо к ней, отряхивая варежки на ходу. – Явилась-таки. – Еще позавчера. – Знаю. Я видел, как ты тут с этим козлом Гьялундом договаривалась. Банри с шумом втянула воздух. – Так что… Уже, выходит, за полдень? – Еще чего. Пока только пол-одиннадцатого примерно. На полдень у нас назначена ревизия на складе Восточной имперской компании… – И чего вы там ревизируете? – Да не мы, а администрация порта. Мы так, на подхвате. – А-а, ясно. – Банри растерянно потерла затылок. – Видно, я чего-то не понимаю. Раз еще не полдень, то почему корабль-то уплыл? Нитреназа издал негромкое и короткое шипение. – Как я понимаю, ты не присылала вместо себя ту девку поутру? – Банри покачала головой. – Так и знал, что тут подвох какой-то. А этот кретин Гьялунд и рад был стараться. – Расскажи, что случилось. Нитреназа оскалился. – Да ничего особенного. Утром, еще до того, как рассвет начал хотя бы брезжить, сюда приперлась баба молодая, вроде из нордов, здоровая такая. Мы только начали заниматься «Северным Ветром», и были тут единственными, кто уже не спал, поэтому это у нас она спрашивала, где «Северная Дева». Я еще удивился, ведь это ты с Гьялундом сговаривалась, а она была совсем на тебя не похожа. Хотя вы, гладкокожие, все на одно лицо… – Есть немного. Что дальше? – Понятия не имею. Ну, в смысле, о чем она говорила с Пудом Соли. А так, когда она поднялась на борт, там быстро началась какая-то возня, и вскоре «Северная Дева» отплыла. – С этой… девушкой вместе? С корабля она не показывалась? – Я не видел. Но я же не все время туда таращился, так что вполне могла и уйти. Банри, по-прежнему пребывая в каком-то странном спокойствии, смахнула снег с бортика и присела прямо на камень, почти не ощущая холода. Итак, Фрюфнхильд заняла ее место на судне, в этом можно было не сомневаться. И уплыла в Винтерхолд вместе с ее, Банри, задатком. Или даже на Солстхейм. Оттуда ведь, кажется, легко можно перебраться в Морроувинд… – Все равно непонятно, – проговорила она. – Капитан собирался отплывать ровно в полдень, дескать, расписание у него такое уже много лет. И тут вдруг он срывается на несколько часов раньше. Почему?.. – Почему-почему, да потому! – фыркнул Нитреназа. – Этот недоумок вчера вечером сцепился с Одиноким Шквалом в «Очаге и свече» из-за какой-то ерунды. Народ принял сторону местного Капитана, к тому же он теперь у нас управитель, и Гьялунду пришлось убираться. Думаю, он бы прямо в ночь отплыл, держала только договоренность с тобой, наверное. До утра он наливался в «Новом Гнисисе», потом поднялся на борт, а затем пришла эта девка. Небось наплела ему, что ты передумала, и вместо тебя она будет. Банри медленно кивнула. Все сложилось не в ее пользу, и теперь до Винтерхолда придется добираться посуху. На всякий случай она поинтересовалась, не собирается ли сегодня-завтра кто-то в обход материка на запад, но Нитреназа ее разочаровал: – И думать забудь. Никто теперь в ближайшие две недели точно никуда не попрется – праздники на носу. Извини, но «Северная Дева» была твоим последним шансом выбраться отсюда на корабле. – Но там, вон, еще какие-то стоят… И явно не в сухом доке. – Эти тебя не возьмут, поверь. Впрочем, можешь попытать счастья, если хочешь новых ругательств почерпнуть. Пришлось отказаться от мысли прокатиться с ветерком по морю. Поблагодарив сварливого ящера за информацию, Банри понуро вернулась за стены города и через некоторое время вышла на площадь перед воротами. Там она узрела Онмунда – тот незыблемо стоял посреди открытого пространства лицом к «Очагу и свече», предоставляя людям и мерам обходить его, как заблагорассудится. Некоторые ругались и показывали неприличные жесты, но Онмунд будто оглох и ослеп. Впрочем, он мгновенно «прозрел», когда к нему сбоку подошла Банри. – Полагаю, корабль ты уже не застала, – заключил он, не поворачивая головы. – И как ты только догадался… – Очень просто. Уландил упомянул в нашей… беседе, что девка требовала у него обратно деньги, которые я уплатил за ее кобылу. Вроде как лошадь ей не нужна теперь, а монеты требуются на оплату места на судне. Я сделал выводы. – Онмунд помолчал и дополнил: – Ну и… когда мы скакали к Виндхельму, мне показалось, что я видел, как по реке в сторону моря плывет какая-то посудина. Не показалось, значит. – Понятненько, – протянула Банри. – Быстро она сообразила, что к чему. Кстати, отчего Уландил так разозлился? Из-за этого? – Не только. Девка прискакала среди ночи и вломилась к нему в дом, требуя денег. Он ее услал, и они с женой снова улеглись, но потом услышали ржание с улицы. В общем, она бросила кобылу, за которую я отвалил тысячу септимов, прямо посреди дороги. Она была вся в пене, взмыленная, а ночка-то, как ты помнишь, морозная была. – О боги… Что с лошадью? – Уландил, конечно, надеется, что все будет в порядке, но теперь ее придется лечить, и, в общем, даже если она поправится, губы у нее будут все в шрамах – эта гадина так драла поводья, что порвала их, и серьезно. В общем, после всех разборок эльф вернул мне только две сотни – остальное пойдет на лекарства и лекарей. Да, кстати… – Онмунд полез в сумку. – Вот, твой залог за того коня. Банри качнула головой. – Оставь себе. – Это еще почему? – Ты же отвалил мне целую тыщу за бросовый, по сути, амулет. – Ну не такой уж он и бросовый, а вообще… – Онмунд на секунду умолк. – Ты нарочно заломила такую цену? – Конечно. Хотела проверить, в своем ли ты уме. Ты ведь всегда был… довольно бережливым. – И оказалось, что не в своем. – Онмунд испустил смешок. – Забери деньги. У тебя они точно целее будут. Банри спрятала монеты в кошель и спросила: – Чего тут стоишь, как одинокая сосна на пригорке? – Набираюсь храбрости, чтобы войти в таверну. – Банри озадаченно вскинула брови, и Онмунд уточнил: – Боюсь увидеть, что она сделала с моими пожитками, думая, что я мертв. Кстати, не могла бы ты сходить со мной? В компании, думаю, мне не так хреново будет. Банри согласно кивнула, хотя сама бы на его месте предпочла ознакомиться с последствиями в одиночестве. Она как раз придумывала, как половчее объяснить свою точку зрения, когда Онмунд вдруг зашагал по направлению к таверне, приговаривая: – Ну, пора взглянуть в лицо своим страхам. Банри еле поспевала, нагнав его только возле входа в трактир. Онмунд помялся немного, а потом распахнул дверь и шагнул внутрь, будто в омут ухнул. Первой, кого они встретили, была хозяйка заведения. – Ты-ы! – взвыла Эльда Зимний Рассвет, указывая трясущимся от гнева перстом на Онмунда. – Да как ты только посмел явиться сюда, вонючий изменник! Банри предпочла бы не видеть ее и не слышать – тетка обладала весьма противным голосом, – но бросить Онмунда одного было бы жестоко. Впрочем, тот, кажется, мог за себя постоять. – Я тебе, вроде как, заплатил за проживание в твоей халупе, – напомнил он, пытаясь обойти бабенку по кривой, чтобы попасть в дальние помещения. – И с чего это я изменник? Эльда змеей юркнула вдоль лестницы на верхний этаж и остановилась перед гостем, уперев руки в боки. – Ты еще спрашиваешь?! Бедняжка Фрюфнхильд рассказала, как ты ее обманывал с той мерзкой остроухой тварью! – Чего?.. – А-а-а, так ты и ее сюда притащил! Убирайтесь отсюда, оба! – Непременно. Как только я заберу свои вещи. – Мне следовало бы забрать их в счет ущерба! – Какого еще ущерба, Эльда? – не выдержала Банри. – От тебя-то где убыло? – Закрой пасть, гадина! Онмунд резко шагнул вперед и тихо прорычал: – Сама закрой помойку! – Эльда разом притихла, а он продолжил: – Иди за свою гребаную стойку и сиди там. Я соберу свои вещи и вернусь, чтобы кое о чем тебя спросить. Он удалился, но трактирщица не торопилась выполнять приказ. Сначала она попыталась выпроводить Банри, и та было послушалась, но потом решила не бросать товарища и уперлась. – Я постою тут, у двери. Вряд ли испорчу аппетит твоим клиентам. – А ну пошла вон, пока я стражу не позвала! Я имею право отказывать в обслуживании! – Я не прошу меня обслуживать, просто стою. Жду Онмунда. – Жди своего хахаля снаружи! – Он мой друг, а не хахаль, уймись уже. – Да-да, болтай! Малышка Фрюфнхильд рассказала, как застукала вас!.. – Где? Где она нас застукала? Мы ездили посмотреть на тот древний курган в устье реки, чтоб ты знала. По-твоему, мы сношались там на глыбе льда, или, может, на крышке саркофага? Эльда вдруг замялась. – Ну… Я не очень поняла. А вообще, кто вас, колдунов проклятых, знает! Вы на любую мерзость способны! – Пока выясняется, что на любую мерзость способны только твоя «малышка» Фрюфнхильд, да ты сама, – объявил Онмунд, появляясь в нижнем зале таверны с парой дорожных сумок и заплечным мешком. Эльда выпучила глаза и надула щеки. – Да как ты смеешь!.. – А вот так. Ты что, пустила ее в мою комнату и оставила в одиночестве? – А что я должна была делать?! Вы же вместе сюда заселились! – Вообще-то она права, – заметила Банри. – Откуда ей было знать, что вы с Фрюфнхильд больше не пара? – Ага! – злорадно ухмыльнулась Эльда. – Сама призналась, что увела у девочки мужика! – Никого я не уводила… – Довольно! – отрезал Онмунд и одарил хозяйку свирепым взглядом. – Моя личная жизнь – не твое собачье дело, Эльда. Но еще раз вякнешь какую-нибудь дрянь обо мне или Банри, я тебе язык узлом завяжу, вокруг шеи, поняла? Из кухни выглянул худой дедок и крикнул: – Эй, малой, сам за своим языком следи, не то стражу позову! – Ну зови, – мирно отозвался Онмунд и делано спохватился: – Ой, погодите-ка, а разве теперь стража в Виндхельме не из имперских солдат состоит? Эльда, ты же вроде как их всех презираешь и ненавидишь… Эльда побагровела, а он проговорил: – Кстати, я заплатил тебе за две недели проживания, а они еще не истекли, так что я хочу вернуть остаток. – Эльда открыла рот, и Онмунд быстро добавил: – Только попробуй заикнуться о компенсации или еще о какой-нибудь подобной чуши. Клянусь, я с удовольствием потрачу несколько лет своей жизни только для того, чтобы навредить тебе как можно сильнее. Без убийств и прочего членовредительства, само собой, но это и не понадобится. Сама в петлю полезешь. – Эльда все еще безмолвствовала. – Так что там с моими деньгами? Эльда отошла к своей стойке, пошарила там на полках и швырнула на стойку небольшой мешочек. – На, подавись! Онмунд забрал кошель, не попытавшись распустить тесемки и пересчитать монеты. – Пока прощаю, – мирно произнес он, пряча мешочек в сумку на боку. – Но это был последний раз. Подхватив сумки, он направился к выходу, подгоняя перед собой Банри, распахнул дверь, но на самом пороге обернулся: – Да, вот еще: я теперь каждому встречному-поперечному буду рассказывать о замечательной таверне в Виндхельме, где хозяйка разрешает людям с улицы копаться в вещах постояльцев. Я тебе такую рекламу сделаю – закачаешься. И это будет только начало.

***

– Ты и впрямь собираешься разорить ее? – спросила Банри. – Да. – Это не совсем честно, Эльда ведь не могла знать, что Фрюфнхильд… Ну, в общем, что ей больше нельзя трогать твои вещи… Онмунд остановился, будто на стену налетел, и прожег ее взглядом. – Да мне срать! – выплюнул он. – Насрать мне, знала она, не знала! Как вспомню их щебетание с этой сукой – блевать охота! Причем в прямом смысле! В подтверждение своих слов он отбежал к обочине, и Банри пришлось любоваться, как его выворачивает в снег медовухой, употребленной, видимо, совсем недавно. – Может, тебе не пить пока… спиртного? – Еще чего! Банри вздохнула: – Что она взяла? Фрюфнхильд. Онмунд отдышался и встал прямо. – Деньги я всегда ношу с собой, к счастью, – уже более спокойно проговорил он. – Как и наиболее могущественные амулеты. Так что, в общем, только зелья, да пару побрякушек, зачарованных на сопротивление огню и электричеству, довольно слабых… – Ну, это ничего, – слабо улыбнулась Банри. – Зелья у меня есть, да и амулеты я тебе могу другие дать, и даже помощнее. – …И все предметы, которые мы для Сергия собирали. Банри поперхнулась воздухом, и на некоторое время оба умолкли. Онмунд наконец изрек, качая головой: – Прямо не знаю, как буду смотреть ему в глаза. Хоть не возвращайся. Вещи-то даже не Коллегии принадлежат… – Мы должны вернуться. Фрюфнхильд заняла мое место на «Северной Деве», а значит, планирует вернуться в Винтерхолд раньше меня. – Раньше тебя? – Ну да. Она ведь думает, что ты… В общем, она точно не ожидает, что ты однажды заявишься в Коллегию. Онмунд медленно кивнул. – Да уж. Одна радость для меня осталась – увидеть выражение ее морды, когда мы вернемся вдвоем. А вообще… ты что, думаешь, она так торопится, чтобы успеть спихнуть вину за мою смерть на тебя? – Что-то же ей нужно будет сказать. В конце концов, вы уехали вдвоем, а возвращается она одна – не сходится. Не будь свидетеля – меня – она могла бы натрепать, что тебя убила та тень в кургане, а тащить тело она, слабая женщина, не смогла, вот и… Но мое присутствие все портит. А значит, нужно первой изложить свою версию событий. Ведь кто первый – тот и прав. Онмунд хмыкнул. – Правдоподобное развитие событий. Она ведь и впрямь достаточно тупа, чтобы вообразить, что ей сойдет это с рук… Что? Банри пожала плечами. – Да я просто подумала… Вдруг Фрюфнхильд решила не в Коллегию вернуться, а бежать? Что, если Гьялунд не высадит ее на побережье Винтерхолда, а переправит в Солстхейм? Он собирался зимовать на Вороньей Скале. – О нет, нет. – Онмунд тихонько засмеялся. – Я мало что помню из разговоров с ней, но одно уяснил точно – милашка Фрюфнхильд никогда не вернется на земли, которые контролируют темные эльфы. А Воронью Скалу, помнится мне, держит Дом Редоран. По той же причине я не подумал, что она рванет к границе Морроувинда от кургана. – Чего так? Из-за смерти ее матери и бабки? – Ага, типа того. Она так утверждала, по крайней мере. Хотя теперь у меня есть сомнения… Ладно. – Онмунд огляделся. – Где ты, говоришь, ночевала в прошлый раз? В «Очаг и свечу» меня что-то больше не тянет, а отдохнуть хочется. – В клубе «Новый Гнисис». Только знаешь… он совсем маленький, и, насколько я знаю, там всего одна комнатка для постояльцев… Хотя… Ладно, тебя тогда устроим там, а я пойду проситься на постой к своим знакомым. Кстати, ничего, что нам придется ютиться в Квартале Серых? Онмунд фыркнул и потопал к темному проулку, ведущему в недра города.

***

Банри забрала свои вещи у Амбариса, оставив Онмунда обустраиваться на новом месте, а сама отправилась в магазин Садри, надеясь, что у Ревина найдется какой-нибудь уголок на складе, где она смогла бы вздремнуть. Оказалось, что Ревин разгородил свой бывший склад, занимающий треть дома, чтобы сделать маленькую комнату для сестры, и поэтому Банри не нужно было раскладывать кости на груде полок. Идеса еще не вернулась из поездки на лесопилку, и Ревин предложил гостье воспользоваться свободной постелью. Банри оставила пожитки в спальне и вернулась в клуб – они с Онмундом еще не обсудили планы по возвращению в Коллегию. – Я тут покумекал, поспрашивал, – проговорил он, когда Банри уселась в старое деревянное кресло, где когда-то спала Кисина, – и решил, что мы можем поехать верхами. Банри приподняла бровь. – Ну… Я и не собиралась в Винтерхолд пешком идти, – отозвалась она. – Очень смешно. Я еще не закончил. Поедем мы не главной дорогой через форт Кастав, а по побережью. Так быстрее будет. – В смысле?.. – В смысле – мы объедем Виндхельм с востока, а потом двинемся на север по побережью. Я еще видел старую карту где-то, и там были отмечены древние дороги. Сейчас они, конечно, все снегом засыпаны, но главное – они есть! Ну или были хотя бы. – Не знаю, Онмунд. А ты уверен, что мы там в снегу не застрянем? По-моему, лучше все-таки путешествовать по современному тракту. – И промаяться еще месяц? Нет уж! Поедем по побережью! – Онмунд… Там наверняка совершенно глухие места, одним богам известно, насколько они вообще проходимы. Я уже как-то пыталась срезать, чуть не погибла, да еще и времени кучу потратила. – Мы пройдем там! – Онмунд вскочил с постели, где сидел, и забегал из угла в угол. – Мы обязаны пройти, понимаешь? Мне совершенно необходимо как можно скорее добраться до Коллегии! Банри нахмурилась. – Ну ладно, допустим. Другой вопрос: как нам попасть верхом к восточным стенам Виндхельма? В этой части Белой недостаточно льда, чтобы можно было пройти по нему. – В принципе я мог бы его наморозить, но за результат не уверен, так что не буду и пытаться… – Хвала богам… – …Поэтому мы проедем через город. – Ты в своем уме? Нас не пустят верхом за стены. – Пустят, если ты поговоришь со стражей и объяснишь ситуацию. – Ты придумал, тебе с ними и объясняться. – Справедливо, конечно, но лучше будет, если просить будет смазливая телочк… то есть я хочу сказать, симпатичная девушка, а не небритый хрен в капюшоне. – Капюшон можешь снять, а бритву купи, вон, в магазине Садри, или к цирюльнику сходи, – прошипела Банри. – Может, мне солдатне-то еще сиськи показать? – Тогда тебя не выпустят из города – станешь очень популярна. Лучше просто попроси. Скажи, что мы согласны заплатить за право проезда. – Ну хорошо, допустим, – сдалась Банри. – А ты что в это время будешь делать? – Обойду все лавки в городе и скуплю все зелья от усталости и сопротивления холоду. Они понадобятся и нам, и коням. И провизией не помешало бы запастись. Банри покорно кивнула. – Так и быть. Попытаю счастья насчет поездки по городу. Только не у стражников, а у нового управителя. Может, вспомнит мои былые заслуги… Онмунд заинтересовался: – Это какие? – Да я пару лет назад тут маньяка поймала, пока ярл Ульфрик на троне морду сушил. Тот псих девушек убивал и разбирал на части. Некромантом себя вообразил. – Кошмар, – поежился Онмунд. – И где он теперь? – В могиле. Я ему башку прострелила. – А это точно был он? – О да. Поверь. – Банри уперлась ладонями в подлокотники, собираясь встать, но вдруг передумала. – Что? – спросил Онмунд, не выдержав ее оценивающего взгляда. – Мы можем поговорить о том, что было? – Фрюфнхильд меня околдовала, чтобы жрать мои силы. Я не выдержал и… Потом ты меня привела в чувство. Все. Банри прикусила губу. – Мы ведь до сих пор не знаем, как ей это удалось. И… мы подозревали, что твоя влюбленность в нее возникла не просто так, Брелина ведь первой забила тревогу, когда мы с Инеевого маяка вернулись. Онмунд отвернулся. – Но вы ничего не сделали. Банри уставилась на свои руки. – Да. Прости. Но… никто из нас не был уверен, что что-то не в порядке, а вмешиваться в чужие сердечные дела совсем не для меня. Да и для остальных наверняка тоже. – Но вы подозревали! Я слышал, как вы шепчетесь, но быстро замолкаете, стоит мне войти в комнату! Знал, что Иллия и Брелина тайком и хоронясь друг от друга обыскивают мою спальню! Терпел расспросы от тебя и Дж'зарго о том, не пил ли я в последнее время чего-нибудь странного! Просто не придавал всему этому значения, а Фрюфнхильд в это время пела, что вы все это делаете от зависти к нашим чувствам! Онмунд обвалился на кровать и спрятал лицо в ладонях, шумно дыша. – А что еще мы могли сделать? – тихо спросила Банри. – Без твердых доказательств? – Например, рассказать старшим о подозрениях. Хотя бы Толфдиру. Или еще лучше – мастеру-волшебнику. Банри понуро кивнула: – Ты прав. Мы могли бы. – Она тяжело вздохнула и потеребила волосы. – Но правда в том, что лично я на самом деле никогда по-настоящему не верила, что тебя опоили или околдовали. Ну, до вчерашнего утра, когда поближе рассмотрела. Я считала, что ты просто влюбился, и это пройдет само собой. А даже если ты и глотнул приворотного зельица, то долго это не продлится и тоже рано или поздно закончится без особых последствий. – Не прошло и не закончилось. – Да. Кто же знал, что эта дрянь Фрюфнхильд что-то вроде вампира, только питается не кровью, а твоей жизненной энергией. – Банри посмотрела на приятеля и повторила: – Прости. Прости меня, если сможешь. Вернее даже нас – за то что были так беспечны. Онмунд уронил ладони на колени и откинулся к стене, вытянув ноги. – Чего уж теперь… Дело сделано. – Он уставился на нее: – Так ты договоришься насчет лошадей? – Да, я ведь уже сказала. – Отлично. – Онмунд вскочил. – Тогда за дело. Я отправляюсь в рейд по аптекам и магазинам, а ты топай к этому своему управителю. Отправляемся прямо завтра с утра.