Большой маленький секрет

На рассвете предпоследнего дня в году Банри перешла через мост Коллегии, вошла во внутренний двор и свернула к студенческой башне. Осторожно приоткрыв дверь, она заглянула внутрь, а затем быстренько шмыгнула в тепло. В Зале Достижений царила непривычная тишина. Обычно на этажах и лестницах ей кто-то встречался, но только не сегодня. «Фестиваль на носу, – подумала Банри, поднимаясь по змеящимся лестницам к себе, – может, как и в прошлом году, большинство разъехалось по домам?» Она взобралась на седьмой этаж и осторожно заглянула в зал. Трое ее одногруппников в молчании восседали за маленьким столиком, где они все вместе обычно принимали пищу. Банри они не сразу заметили, и только когда та подошла к колодцу в центре комнаты, Дж'зарго вскочил со стула: – Банри! Ты!.. – Ага, привет вам. – Оглядев три осунувшиеся физиономии, она спросила: – Что-то случилось? Брелина взвизгнула: – Ты еще спрашиваешь?! – А ну тихо, – оборвала ее Иллия и хмуро проговорила, глядя на Банри: – Чтоб ты знала: третьего дня сюда вернулась Фрюфнхильд с душераздирающей историей о том, как ты убила Онмунда и чуть было не убила ее. Банри кивнула – чего-то подобного она и ожидала. – Она рассказала какие-нибудь подробности? Например – зачем мне все это? – Подробностей мы не слышали. Она ворвалась в Зал Стихий, вся растрепанная и в изодранной одежке, повалилась на колени и принялась рыдать. Ее подобрала Мирабелла, а потом всех студентов быстренько услали прочь из главной башни, а девку повели к архимагу, кажется. Банри хмыкнула и направилась к своей комнате. С сожалением взглянув на заправленную кровать, она сгрузила сумки на пол а потом оглянулась – все трое буравили ее весьма подозрительными взглядами, столпившись у входа. – Что случилось? – спросил Дж'зарго за всех. – То есть вы поверили в то, что я убила Онмунда? – Мы… – Дж'зарго беспомощно развел руками. – Нет. Правда нет. По крайней мере не Дж'зарго. – Мы с Иллией тоже не поверили! – сердито сказала Брелина, пихнув хвостатого локтем. – Но… – Но Фрюфнхильд удалось посеять семена сомнения в ваших душах. Понимаю. – Банри бегло осмотрелась и проговорила: – Пойдемте, что ли. – Куда? – Ну, наверное, к мастеру-волшебнику для начала. Троица расступилась, чтобы дать ей пройти, и Брелина тихо спросила: – Где Онмунд? Банри свернула к лестнице и замерла на верхней ступеньке. – Знаешь, Брелина, – отозвалась она, – ты была совершенно права, когда говорила, что из этой «любви» ничего хорошего не выйдет.

***

Стоять в гордом одиночестве посреди Зала Стихий и ежиться под взглядами десятка пар глаз было весьма неприятно. Народу было довольно много: архимаг и его «советник», мастер-волшебник, все преподаватели и даже Ураг вылез из своего логова среди бела дня. И конечно же тут присутствовала героиня дня – Фрюфнхильд, со скорбной миной замершая среди старших волшебников. В общем, Банри чувствовала себя очень неуютно. Да еще Око Магнуса, мерно жужжащее за спиной, выбивало из равновесия. На таком расстоянии его мощь теперь ощущалась весьма сильно – потоки энергии стали осязаемыми и шевелили волоски на затылке. – Итак, Фрюфнхильд, начнем сначала, – проговорил Савос Арен, – только без истерик, рыданий и заламывания рук. Ты вроде бы не дешевая актрисулька из балагана, а студентка Коллегии, обучающаяся на мага-профессионала. Вкратце повторю то, что от тебя услышал: Банрион напала на вас с Онмундом в неком кургане недалеко от Виндхельма, отчего молодой человек скончался, а тебе пришлось спешно бежать сюда на каком-то каботажном судне, идущем вдоль северо-восточного берега. М-м, еще что-то… Ах да, также тебя на этом корабле чуть не изнасиловали, а потом вообще выбросили на лед и уплыли. Все верно? – Н-нет. Не совсем. – Фрюфнхильд, топчущаяся между Фаральдой и Мирабеллой Эрвин, стрельнула глазами в сторону Банри и затараторила: – Вообще-то я не говорила, что напала она. Я сказала, что на нас там напала какая-то нежить… – Да не-ет, – протянул Анкано, держащийся несколько в стороне от остальных. – Я точно помню, ты сказала, что на вас, голубков, набросилась «эта карлица с острыми ушами», пока вы ворковали в уголке. – И верно, – согласился Сергий. – В первый раз ты утверждала именно это. – Кстати, я так и не понял, как «карлица» смогла справиться с вами двумя, когда вы оба налегали на атакующую стихийную магию в процессе обучения, а она – на почти сплошь пассивное Восстановление. Банри негодующе вскинула брови, а Анкано усмехнулся. Фрюфнхильд заблеяла: – Нет-нет. Я… Наверное, я просто оговорилась. Я просто была так… э… подавлена. Ну… из-за того, что моя ку… мой бедный Онмунд умер, и еще из-за тех матросов, понимаете?.. – Понимаем, понимаем, – сказал архимаг. – В таком случае, изложи свою историю еще раз. Повторюсь – кратко и спокойно. Фрюфнхильд с готовностью кивнула. – Да, хорошо. В общем, мы жили в Виндхельме уже с неделю, когда встретили, – она ткнула пальцем в Банри, – ее. Онмунд предложил взять ее с собой в экспедицию, потому что она, дескать, целительница и может пригодиться, если кому-нибудь понадобится помощь такого рода… Банри кашлянула: – Насколько я помню, взять меня с собой первой предложила ты сама, и по несколько иной причине – хотела подразнить. – Что это значит? – резко спросила Мирабелла, до сего момента не издавшая ни звука. Банри пожала плечами: – Они кое-что у меня стащили. Взяли из моих вещей в комнате, пока я отсутствовала. Фрюфнхильд, кажется, решила, что будет очень весело, когда она продемонстрирует мне украденное на месте. – И что конкретно они взяли? Банри открыла свою сумку через плечо и достала Коралловый Коготь. – Вот это. Этот ключ я в прошлом году купила у Бирны за пятьдесят септимов. Купила вместе с рассказом о кургане Ингола, где и произошли все эти драматические события. – Это весьма серьезные обвинения, – отметила Мирабелла. – Воровство у собрата по Коллегии – повод для исключения. Фрюфнхильд побагровела. – Да?! А она… она вообще убийца, я же говорю! – Пока что ты не предоставила никаких доказательств этому. – Я видела, как Онмунд умер, этого вам недостаточно?! Мирабелла прищурилась, а потом повернулась к Банри: – Ты понимаешь, что кража по сути является мотивом для тебя? – Возможно… – В любом случае, это больше тянет на мотив, чем первоначальное заявление об убийстве на почве ревности, – влез Анкано. – Что?.. – Потом, – отрезал архимаг и уставился на Фрюфнхильд: – Ты остановилась на том, что вы собрались обследовать курган втроем. Что дальше? – Ну… мы приехали туда, забрались внутрь и открыли дверь этой лапой. За дверью сидела такая штука, вроде тени, только с когтями. Она сильно ранила Онмунда, но мне удалось ее прикончить. – Тут Банри не удержалась и фыркнула. – А потом… Потом она убила моего любимого! – Поменьше патетики, я же просил, – поморщился Арен. – Как именно убила? Подошла к раненому и ударила ножом? – Нет! Эта неумеха его залечила до смерти! Возникла небольшая пауза. Толфдир, стоящий со сцепленными на животе руками, прочистил горло: – Дорогая, прости, я старый человек и, возможно, у меня с памятью что-то не то, но вроде в прошлый раз ты совсем другое рассказывала. Собственно, как раз про нож и еще что-то. – Все в порядке у тебя с памятью, – проворчал Ураг, – я тоже помню прежнюю сопливую историю про кинжал из темноты и посох Разрушения. – У меня нет такого посоха, – сказала Банри. – По крайней мере, тогда при себе точно не было, – Врешь! – взвизгнула Фрюфнхильд. – Был у тебя посох с собой! – Не Разрушения же. Скорее… Колдовства. И я его не использовала в том могильнике. Банри услышала, как тихонько приоткрылись большие двери, пропуская кого-то с улицы, и выпрямилась, глядя за спины «судей»: что ж, почти вовремя. – Допустим, ты говоришь правду, и бедняга Онмунд действительно скончался, – нарушила молчание Фаральда. – Пусть даже от руки Банри, неважно, каким из двух описываемых тобой способов. Но мне непонятно, что было дальше. В первый раз ты говорила, что Банри, зарезав Онмунда, собиралась прикончить также и тебя при помощи посоха. Тогда твой спешный побег с места событий хотя бы понятен. Но теперь выясняется, что все было совсем не так, и юноша скончался от неправильно наложенного заклинания. Я пытаюсь поставить себя на твое место: допустим, какая-то, как ты говоришь, неумеха, только что по сути убила моего возлюбленного… Да я бы ей голову оторвала, прямо на месте. И плевать, что она хотела помочь. Но ты, кажется, опять-таки сбежала с места происшествия, раз обогнала убийцу на несколько дней. Почему, Фрюфнхильд? Что заставило тебя бросить своего мужчину непогребенным и неотомщенным, раз уж мы выяснили, что угрожать тебе Банри ничем не могла? Фрюфнхильд молчала, нервно сжимая и разжимая кулаки. – Сейчас скажет, что Банрион собиралась и ее до смерти залечить, чтоб не оставлять свидетелей, – ядовито прошипела Колетта. – Совсем завралась. – Завралась или просто приврала – пока рано судить, – отметил архимаг. – Итак, Банрион, твоя версия событий? Что случилось с Онмундом? Банри указала подбородком вперед: – Думаю, вы можете спросить его об этом сами. Решетка, отделяющая преддверие от Зала Стихий, распахнулась с легким скрежетом, и все присутствующие узрели вышеупомянутого норда. Слева и справа на нем почти висели Дж'зарго и Иллия, а из-за плеча робко выглядывала Брелина. Анкано медленно зааплодировал, а Энтир, попирающий спиной колонну на периферии Зала, присвистнул: – Ну и ну. Слухи о твоей смерти явно сильно преувеличены, парень. Онмунд повел плечами – с трудом, из-за груза – и произнес: – Очевидно. – Он внимательно посмотрел на остолбеневшую Фрюфнхильд: – Привет, любимая. Что ж так быстро удрала-то? И подарок мой уморила. Кобылка, которую я тебе купил, пала еще до нашего с Банри отъезда. Пришлось Уландилу все деньги вернуть. Банри впервые видела, чтобы человек так стремительно бледнел. Впрочем, Фрюфнхильд не побледнела, а скорее посерела, даже губы у нее стали полупрозрачными. – Ты… ты же умер… – прошептала она. – Как видишь, нет. Фрюфнхильд затрясла головой. – Нет, нет, клянусь памятью своей матери!.. Ты умер! Иначе ты не смог бы… – Вырваться из-под воздействия твоего колдунства? – хмыкнул Онмунд. – Ну вот видишь, смог избавиться от тебя, не умерев. Правда, ты выпила почти все мои силы. Стало очень тихо. Брелина выскочила вперед и взвизгнула: – Ах ты дрянь! Я так и знала! – Что знала? – холодно спросила Мирабелла. Брелина прикусила губу. – Я видела эшлендерские мотивы на ее платьях, когда мы плыли из Морроувинда. Знаю, это прозвучит невероятно, ведь она нордка по происхождению, но кажется, она… мабригаш. – Кто? – переспросил Энтир. – Ну, не мабригаш, – медленно сказал Савос Арен и приблизился к Онмунду, внимательно оглядывая его с головы до ног. – Настоящих мабригашей давным-давно никто не видел, еще до Красного Года перестали приходить сообщения о нападениях, насколько мне известно. Но тут явно что-то похожее. Как ты себя чувствуешь, студент? Онмунд отозвался: – Сейчас – хорошо. – Вот и замечательно. – Архимаг повел подбородком в сторону. – Вы обыскали ее комнату, как я велел? – Обыскали, – отозвалась Эрвин. – Ничего подозрительного не обнаружили. В спальне Онмунда тоже глухо. Иллия заворчала что-то себе под нос, а Арен вздохнул: – Ожидаемо. А ну-ка, Фрюфнхильд, давай, выворачивай карманы. Или что там у тебя?.. Фрюфнхильд рванулась к выходу, но не успела сделать и пары шагов, как повалилась на пол, схваченная параличом. Древис встряхнул кистями и вопросительно взглянул на архимага, и тот кивнул: – Спасибо. Дамы, как насчет еще одного досмотра? На сей раз личного? Фаральда со вздохом присела рядом с поверженной девицей и вытряхнула на пол содержимое ее сумки. Архимаг склонился и подобрал маленькую, грубо скрученную из соломы фигурку. – Не успела избавиться от всех улик? Хм-м. Виквит. Что же, девица Телванни в чем-то права. Мабригаши тут, конечно, причастны, но косвенно. – Он повертел куклу в пальцах и продемонстрировал Онмунду крохотную головку: – Волосы похожи на твои, верно? Ты наверное стригся незадолго до того, как неожиданно вспыхнула любовь? Онмунд скинул с головы капюшон и взъерошил шевелюру. – Ну… да. Да, точно. Дж'зарго, Банри и Иллия уехали на помощь тем охотникам на хоркеров, а я тем же вечером сходил к той умелице в Винтерхолде, которая всех местных стрижет за небольшую мзду. Твою мать! – Что такое? Онмунд одарил парализованную бывшую подружку злобным взглядом. – Да вспомнил кое-что. Когда я вернулся в тот день в студенческую башню, встретил там эту, – он кивнул на Фрюфнхильд, – она посмеялась над моей стрижкой, а я сказал, что уж лучше так, чем маяться и ежедневно заплетать косички, как некоторые. Она опять захихикала и ушла куда-то… – Понятно, куда. Поговорить надо бы с той умелицей, а то она, как видно, за небольшую мзду не только стрижет, – процедила Мирабелла и повернулась к архимагу: – Не знаю, что это за мабригаши такие, как по мне, так это просто старое и мерзкое деревенское колдовство, которое когда-то было распространено по всему Тамриэлю. И Коллегия, и Имперская гильдия магов веками эту дрянь вытравливали, и вроде бы удачно… – Да разве? – хмыкнул Анкано. – Мы же только что видели, что кое-кто прямо недавно этим пользовался. – Да, и я впервые с таким сталкиваюсь. Думаю, все присутствующие тоже. Банри, убедившись, что ее больше не считают главной подозреваемой, подошла к компании и вгляделась в предмет на ладони Арена. – В Виндехельме она то и дело называла его «куколкой»… – пробормотала она. – А здесь я такого от нее никогда не слышала. – Мы тоже, – встрял Дж'зарго. – Наверное, она вдали от других магов позволила себе расслабиться. – Похожие штуки делают ворожеи, – вдруг сказала Иллия. – Только не вяжут, а лепят, из глины, например. Архимаг склонил голову к плечу: – Сама ты владеешь этим ремеслом? – Что?! Нет, нет. Старухи говорили, что у меня к такому вообще не имеется никаких талантов. А я и сама не слишком жаждала учиться… этому. – Изгои ими тоже пользуются, их шаманки точно, – заметила Банри. – Они их называют corp creidh и вроде бы используют воск для их создания. – Шаманки Изгоев недалеко ушли от ворожей, – пробурчала Иллия, – разве только перьями пока не обросли. Говорят, к старости и обрастают. – В любом случае это, так сказать, искусство не совсем забыто. И я точно помню, что кто-то из монахинь в моем приюте рассказывал, что можно сделать фигурку своего врага, чтобы потом его извести. Онмунд, о котором все временно забыли, затряс головой. – Подождите! Что это за мусор? Эта сука заколдовала меня при помощи пучка соломы?! Как?! Все присутствующие как по команде уставились на него. – Мальчик, ты что, никогда не слышал сказок о ведьмах в детстве? – мягко спросил Финис. – Ты же родом из Скайрима… – Вот именно. Поэтому все сказки были про битвы нордов со всякими эльфами, великанами, да драконами. Не припомню ничего про ведьм. – Очень странно, потому что ковены существуют в этой провинции почти повсеместно и на протяжении всей истории, – протянул архимаг. – Что ж, объясню вкратце. – Он приподнял куклу, держа двумя пальцами. – Это ты. У нее твои волосы и твое имя – фигурку надо поименовать при создании, иначе заклятье не сработает. Хм. Сверху нет никаких надписей, так что думаю… Он разворошил солому и продемонстрировал публике крошечные кусочки ткани – на одном красовалось старое пятно крови, на втором коряво выведенное «Онмунд». – Только я хотел упомянуть про кровь, – кивнул Арен, – а она уже и нашлась. – Ну, волосы ладно – купила у той бабенки, – уныло проговорил Онмунд, – но кровь-то… Фаральда закатила глаза. – Ты студент-маг, специализирующийся на Разрушении. Твою кровь добыть – легче легкого. Фрюфнхильд могла найти бинты или твои собственные одежды в прачечной. Да хотя бы после того занятия, когда тебя посекло сосульками Иллии. – Она взяла окровавленный клочок ткани с ладони главы Коллегии и помяла в руках. – Ну точно. Это от ученической туники, если глаза меня не подводят. – Ну, раз мы выяснили, откуда что взялось, давайте заканчивать… – Архимаг разобрал куклу, и она окончательно потеряла человекообразный вид, превратившись в неряшливый клочок потемневшей соломы. – Ведьмы – и некоторые нечистоплотные маги – используют такие предметы, чтобы контролировать, мучить или убивать людей и меров. Фрюфнхильд же, похоже, добавила к этому еще кое-что… Фаральда, не ты ли говорила, что сия барышня как-то чересчур одарена? – Да, – проворчала Фаральда. – Она совершенно по-варварски, очень грубо выплетала заклинания, но в то же время они у нее выходили невероятно мощными. – Теперь понятно, отчего так. Онмунд, было дело, что ты чувствовал слабость и ухудшение самочувствия где-нибудь в первой половине дня? – Почему именно в первой? – удивился тот. – Потому что занятия с новичками проходят по утрам, ты что, забыл? Онмунд потупился. – Немного. Ну, короче, было дело. Иной раз было трудно встать с кровати, и вообще… – Почему ты никому не пожаловался на это? – сердито спросила Колетта. – Мы следим за здоровьем студентов, знаешь ли, особенно с некоторых пор, давно бы выяснили, что с тобой что-то происходит! – Он не виноват, – проговорил Арен. – Вряд ли его околдованную голову посещали мысли о том, что надо позаботиться о себе сверх базовых потребностей вроде еды и питья. – Так что там с этими… мабригашами? – спросил Анкано. – Мабригаш – ведьмы из эшлендеров, специализирующиеся на превращении жизненной энергии мужчин в свою собственную магическую силу. – Именно мужчин? – фыркнул Анкано. – Да, именно мужчин. Здесь нет ничего забавного, господин советник. Разумеется, Фрюфнхильд до настоящей мабригаш далеко, примерно как пешком до ближайшей луны, но нельзя не признать, что некоторые элементы своих чар над соломенной куклой она почерпнула у кого-то хорошо знакомого с этими жуткими женщинами. – Ты же сказал, что о них давно ничего не слышно, – нахмурилась Мирабелла. – Это правда. Меня лично предупреждали о них во время моего последнего путешествия по Вварденфеллу, а это было очень давно, еще до катастрофы. Хотя Брелина говорит, что разглядела какие-то особые узоры на платье данной особы. Что ж, я в этом мало что понимаю, так что поверю на слово. Архимаг склонился над парализованной: – Фрюфнхильд, я хочу, чтоб ты знала: несколько дней назад, еще до твоего возвращения, сюда пришло сообщение из Морроувинда, а еще я видел листовки. Окажись ты умнее и дальновиднее, это бы не составило проблемы, но теперь… Словом, за тобой скоро прибудет судно, которое заберет тебя и доставит туда, где тебя будут судить за то, что ты натворила на востоке. А пока что ты побудешь наедине с собой в Миддене. Не волнуйся, праздничного угощения ты не лишишься. – Он выпрямился. – Уважаемые коллеги, будьте так любезны доставить нашу… ну теперь уже точно бывшую студентку к месту ее предварительно заключения. Благодарю вас. Мастер-волшебник, вас попрошу проконтролировать. Остальные могут быть свободны. Фрюфнхильд понесли к выходу. Банри, сцапав за рукав понурого Онмунда, собиралась юркнуть в ту же сторону, где мялись Иллия и Брелина с Дж'зарго, но тут Арен произнес: – А вы двое пока останьтесь.

***

Зал Стихий почти опустел – кроме Банри, Онмунда и самого архимага тут присутствовала только наставница Маренс. Сперва Арен и Колетта щупали и осматривали Онмунда, переговариваясь друг с другом при помощи междометий. Потом архимаг снова справился о самочувствии ученика, а еще спросил, хорошо ли тот спит. – Да нормально, – пожал плечами Онмунд. – Без кошмаров, если вы об этом. – Ты высыпаешься? – Да, вполне. – Что ж, это хорошо. Можешь идти, но не удивляйся чересчур пристальному вниманию к своей персоне в последующие дни. Нам придется присматривать за тобой, чтобы убедиться, что ты и вправду в порядке. Глядя в спину удаляющемуся Онмунду, Банри прямо-таки чувствовала, как над ней сгущаются тучи. Это ощущение усилилось, когда за Онмундом тяжело захлопнулась дверь, и стало совсем тихо – только Око негромко жужжало посреди зала. Некоторое время все молчали. Наконец архимаг произнес: – Перво-наперво я хочу, чтобы все присутствующие поклялись в том, что тема нашей последующей беседы никогда не будет поднята после, а так же что никто и никогда, кроме, может, богов, не узнает, о чем мы говорили. Итак? – Клянусь, – мрачно отозвалась Колетта. – Клянусь благополучием Коллегии, что не стану болтать. – Банрион? – Я. То есть, клянусь никому ничего не рассказывать. – Замечательно. В свою очередь, я, Савос Арен, действительный архимаг Коллегии Винтерхолда, приношу ту же клятву. Некоторое время он молчал, будто собираясь с духом, а потом просто спросил: – Он умер? Банри моргнула. – Как?.. – Пожалуйста, ответь на вопрос. Да или нет? Банри зажмурилась на секунду и прошептала: – Да… – Надолго? – Что? – Как долго он был мертв, прежде чем ты его вернула? – Почему вы решили, что это я? Может, это просто чудо какое, или чары Фрюфнхильд так сработали? – Перестань юлить! – рявкнула Маренс. – Если он был мертв, то вернуть его могла только ты! – Тише-тише, Колетта. Девушка ни в чем не виновата. – Архимаг прищурился и мягко спросил: – Так как долго, Банри? Та молчала. – Не знаю, – выдавила она наконец. – Мы были под землей. Там за временам как-то трудно уследить. – Ну хотя бы прикинь. Дольше, чем пять-десять минут? Сколько ударов твоего сердца Онмунд не жил? – Вы что, издеваетесь?! По-вашему, я еще должна была удары сердца считать?! – То есть ты пыталась оживить его дольше обычного, верно? – горько произнесла Колетта. – Даже когда стало понятно, что все сроки прошли? – А что мне оставалось делать?! Эта тварь высосала его силы чуть не досуха! Мне пришлось самой пить зелья и делиться с ним энергией, чтобы хватило сил сердцу и легким заработать! – Что делать?! – возвысила голос Колетта. – Может, просто дать ему уйти по-человечески?! Стало тихо. Колетта перевела дух и продолжила: – Да, это была бы настоящая трагедия. Особенно в свете того, что произошло с теми ребятами Финиса летом. Но уж лучше так, чем грубо нарушать законы природы. – Мы – маги, – угрюмо возразила Банри, – по-моему, само наше существование их нарушает. – Вовсе нет! И если у тебя не хватает ума понять, в чем разница между аккуратным и мудрым лечением и тем, что ты сотворила с бедным Онмундом, то напрасно я посчитала, что ты уже готова постигать все аспекты Восстановления! – Ну довольно, – вмешался архимаг. – Мы выяснили, что без сомнения Онмунд скончался. Но ты, Банрион, умудрилась вернуть его из-за таких рубежей, откуда обычно не возвращаются. Не оговаривая этические стороны этого твоего деяния, я спрошу о профессиональных: тебя не удивило, что пациент сохранил все свои навыки и даже память после того, как довольно долго пробыл покойником? Банри проскрипела: – Там было… холодно. – Она облизала губы и забубнила: – Весь этот проклятый могильник – один большой ледник. Там тысячелетиями климат не менялся… – Понятно, к чему ты клонишь, – нахмурилась Колетта, – только это ничего не меняет. Чтобы сохранился мозг, нужно было, чтобы Онмунд, например, замерз едва ли не насмерть. Сомнительно, что это и произошло. – Я ведь уже говорила, что в кургане кругом лед, а мы были там довольно долго… – И что? Вот ответь: ты сама сильно замерзла там, в кургане этом? Банри повела плечами. Ну, замерзла конечно, но не то чтобы очень сильно. – Так я и думала, – вздохнула Маренс. – А мальчик-то ведь из нордов – он низкие температуры должен переносить еще проще. – Когда Онмунд… В общем, он довольно долгое время провел на ледяном каменном полу в неподвижности… – Прекрати. Этого все равно недостаточно. Вот если бы ты в самом начале обложила его голову льдом или снегом, тогда бы я еще поверила, пусть и с трудом. – Колетта устало потерла лицо ладонями. – Что теперь с тобой делать, ума не приложу… – Ничего не надо с ней делать, – проговорил архимаг. – Все должно вернуться на круги своя. – Савос… – Я говорю абсолютно серьезно, Колетта. Ты продолжишь учить ее, будто ничего такого не и происходило вовсе. – Я… Тебе что, мало было этой истории с Вареном?! Арен прищурился: – Колетта, мне казалось, ты была очень рада заполучить себе ученицу, которая хочет изучать твой курс. – И это правда! Но… – Но что? – Кто же знал… – Колетта развела руками и вдруг взмолилась: – Ты же обещал мне, что больше никогда… – Выходит, я нарушил обещание. Я сожалею. – Архимаг неожиданно шагнул к ней и сжал ее ладони своими. – Поклянись, что будешь ее учить, что бы ни случилось. Что бы ни случилось со мной или даже с Коллегией. Может, это последний шанс сохранить старые знания на нашей стороне. Клянись, Колетта, прошу тебя. Она покорно склонила голову: – Многовато клятв на сегодня. Хорошо, так и быть. Клянусь жизнью, что обучу ее всему, что знаю, что бы ни произошло со всеми нами.