Affinity for you

      После выступления Феликс чувствовал себя немного одиноко. Ко всем парням пришел хоть кто-нибудь из родных, и лишь он стоял один принимая поздравления от совершенно незнакомых ему людей. Кого он не ожидал увидеть в ряду поздравляющих, так это Сонхва. Он стоял с охапкой розовых георгин, любимых цветов Феликса, и как только подошла его очередь, вручил тяжелый букет. — Зачем ты здесь? — спросил Феликс напряженно. — Как зачем? Выразить восхищение моей звёздочке. — Я не твоя звездочка, Хва. Мы уже обсуждали это множество раз. — Брось, Ликси. Ты все еще дуешься? Как долго ты еще собираешься нервировать меня, пытаясь вызвать ревность? — Я не пытаюсь вызвать ревность. У меня нет к тебе чувств больше. — Однако букет от меня ты все же принял. — Будем считать, что я принял этот букет в качестве извинений за все то дерьмо что ты причинил.       Феликс было развернулся чтобы уйти, но едва почувствовав удар в области шеи отрубился. После была лишь темнота. Очнулся он связанный по рукам и ногам в старой квартире Сонхва, которую тот снимал, еще будучи учеником старшей школы. Руки и ноги жутко затекли, во рту было сухо как в пустыне, голова гудела от малейшего движения. Первым кого он увидел был, естественно, Сонхва. Он любовно протирал, специальным раствором, свои игрушки и что-то тихонечко напевал себе под нос. Обернувшись, он увидел, что Ликс очнулся, и с нежной улыбкой на лице направился к нему. — Мерцай, мерцай моя звездочка…— напевал он, приближаясь, держа в руках хрустальный бокал с красным вином и схватив Ликса за подбородок, чтобы взглянуть ему прямо в глаза, произнес — Не будь ты таким упрямым, звездочка моя, и мы с тобой провели бы прекрасный день, нежась на шелковых простынях. Я бы кормил тебя с рук виноградом, поил этим прекрасным рубиновым вином, и вел себя как настоящий джентльмен, но увы. Ты решил заупрямиться и включить режим недоступной сучки, а я это ненавижу! — последнюю фразу он яростно прокричал ему прямо в лицо, после чего разомкнул пальцами челюсть Ликса, и насильно влил ему остатки вина, заставляя давиться и кашлять, а после со всего размаха запустил пустой бокал в стену. Осколки тонкого хрусталя разлетелись по всему помещению издавая тревожный звон. Услышав шум, в комнату ворвались дружки Сонхва, чтобы проверить все ли в порядке. — Убирайтесь прочь! Я вас не звал! — орал он, все больше распаляясь, и это не могло понравиться его сообщникам. — А иди-ка ты нахрен, Хва! Из-за тебя и твоей сучки мы потеряли уйму времени. Ты обещал нам развлечение, а в итоге мы почти месяц прятались по подворотням выслеживая непойми кого. Теперь, когда мы его схватили, мы хотим получить свое! Сонхва в бешенстве бросил свой бумажник в лицо говорившему. — Вот, берите бабки и снимите себе где-нибудь шлюх, тупые ублюдки. От вас никакой пользы мне все пришлось делать самому! — Что ж, раз мы такие, как ты о нас говоришь, значит для тебя вполне ожидаемо, что мы попользуемся твоей шлюшкой, а ты посиди и понаблюдай, это будет тебе уроком, как обращаться со старшими, гребанный сынок богатого папочки! Сонхва хотел было взбрыкнуть, но двое парней скрутили его, а тот, что говорил с ним до этого, видимо главный из них подошел к сжавшемуся в комок Феликсу и схватив его за шкирку ощутимо встряхнул. — Ну что, настало время отработать тебе за мои хлопоты, милашка. Если будешь хорошей сучкой, то я не буду делать тебе слишком больно. — сказал подонок, расстегивая свою ширинку, чтобы спустить штаны до колен, и с силой вцепившись пятерней в волосы Феликса приказал — А теперь поработай-ка ротиком.       Феликс отчаянно пытался вырваться из сильной хватки, сжимая зубы из-за всех сил и пытаясь отвернуться от чужого члена, которым тыкали ему в лицо. По щекам текли слезы унижения и отчаяния, макушку саднило от того, что волосы тянули слишком сильно, но он не сдавался. Когда насильнику это надоело, он влепил непокорному парню пощечину с такой силой, что он, упав, ударился затылком о кафельный пол и застонал от боли. Сонхва, в панике стал вырываться из хватки бывших напарников, он никак не ожидал, что те взбунтуются и пойдут против него. Два здоровяка держащих его не сговариваясь вырубили его и скинули на диван, брезгливо потирая руки. — Что ж, если ты такой привередливый и не хочешь взять в рот, то я просто трахну тебя в зад! Там зубов у тебя нет. — Сказал главарь, злорадно усмехаясь. — Парни, подержите его для меня. После меня можете делать с ним что угодно, все равно все видели, что его уводил тот придурок, Хва, все шишки получит он.       Два здоровяка развязали ему ноги и стали стягивать с него штаны вместе с бельем. Ликс брыкался и кусался, кричал, моля о помощи, но вот он уже лежит на холодном полу с разведенными в сторону ногами, обездвиженный двумя бандитами, и нависшим над ним третьим, готовым ворваться в его тело безо всякой подготовки, как вдруг послышался грохот, и входная дверь распахивается. Целая толпа мужчин в бронежилетах и масках, с огнестрельным оружием в руках врывается в помещение и скручивает преступников, следом за ними в комнату врывается бледный до синевы Хенджин, и увидев Феликса, тут же бросается к нему. — Господи Ликси, ты жив. — шептал он, освобождая Феликса от пут и закутывая в плед, сорванный с кровати. — Ты ранен? Болит где-то? Ликс, малыш, прошу, не молчи, скажи что-нибудь, маленький мой.       Он ощупал его с ног до головы, проверяя, есть ли серьезные травмы, требующие медицинского вмешательства, убедившись, что на первый взгляд все в порядке, он пересадил настрадавшегося перепуганного парня к себе на колени и крепко обнял, покачиваясь, словно баюкая. — Все, Ликси, все уже закончилось, я с тобой, я рядом, теперь все будет хорошо. Феликс все еще не веря, прижался к нему и разрыдался, цепляясь за него как за последнюю надежду, выплескивая весь накопившийся страх, а Хенджин, обрадовался хотя бы такой реакции. Его мальчик сильный, он все выдержал и дождался его. — Всё. Всё, любовь моя, теперь ты в безопасности, и тебя больше никто не обидит. — все повторял и повторял Хван, и сам проливая слёзы. Он чувствовал себя невероятно виноватым, что не смог уберечь. Он не справился. Не защитил как обещал. Не был рядом, когда был так нужен. — Поцелуй меня, Джинни. — взмолился Феликс надрывно рыдая. — Пожалуйста, если это не сон, поцелуй меня.       Хван не заставил своего мальчика просить дважды, тут же нежно коснулся губами мягко и нежно, и стал осыпать поцелуями все лицо Феликса. Он собрал губами каждую слезинку с его щек. И это могло бы продолжаться до бесконечности долго, но их прервал парень в форме, который тронув Хвана за плечо сообщил. — Господин, не думаю, что это лучшее место. Преступники пойманы и переданы полиции. Сейчас тут начнется такая шумиха… не лучше ли будет если мы отвезем вас домой? — Да, вы правы, нам и правда пора. — Согласился Хван, и бережно подхватив своего любимого на руки, понес его в автомобиль, который привез их в дом Паков. — Где мы Джинни? Я думал нас привезут в твою квартиру. — спросил Ликс обеспокоенно, сонно щуря глаза. В объятиях Любимого ему было тепло и спокойно, поэтому сон сморил его, а Хенджин не стал его беспокоить по пути в загородный дом. — Это особняк моих родителей, придется перекантоваться у них какое-то время. Ты не против? — А это удобно? — Конечно удобно, ведь они сами предложили этот вариант. — А почему мы не можем вернуться к тебе? Тут Хван немного замялся, не зная, как преподнести не очень хорошую новость Ликсу. —Давай мы обсудим это внутри, на улице холодно, ты совсем продрог. Феликс утвердительно кивнул и позволил завести себя в огромный, необычайной красоты дом. Там их приветствовал персонал, сообщивший, что гостевая комната на втором этаже уже готова для них, так же, как и ванна. Хенджин не колеблясь последовал привычным маршрутом в сторону комнаты, в которой обычно ночевал, задерживаясь у родителей. Открыв дверь в ванную комнату, он помог Феликсу забраться в пенную воду и хотел было выйти, но был пойман ледяной рукой. — Ты оставишь меня? — спросил перепуганный парень, выглядящий сейчас особенно уязвимо, с синяками по всему телу, лицу и запекшейся кровью в уголке рта. Хвана в очередной раз кольнуло чувство вины, но он постарался ободряюще улыбнуться и как можно ласковее сказать: — Я лишь схожу за чистыми вещами. Для нас обоих это были тяжелые два дня, будет лучше если мы закончим их в чистой мягкой одежде. Подожди немного, я сейчас вернусь.       Еще раз нежно проведя по щеке любимого и подарив невесомый поцелуй, он покинул комнату. На Феликса в тот же миг стала накатывать паника, сердце застучало в ушах как бешенное, вздохнуть полной грудью стало просто невозможно, руки тряслись, хотя он и пытался унять дрожь обняв себя за плечи, так же осыпанные синими следами от грубых прикосновений. Внезапно пришло отвращение к себе, он чувствовал себя таким отвратительно грязным, что захотелось содрать с себя кожу, чтобы не ощущать на себе больше грубых прикосновений чужих рук. Он взял с полки мочалку вылив на нее первый попавшийся гель, и стал с остервенением тереть те места, где его касались руки тех мужчин. Вошедший с чистой одеждой Хёнджин застал эту картину и поспешил тут же остановить это, перехватив запястья младшего, отнимая у него мочалку. — Феликс, что ты делаешь? —спросил он обеспокоенно. — Я такой грязный Джинни! — отчаянно проскулил он, роняя слезы в воду. — Я чувствую их всюду, везде, где они меня касались, это так отвратительно! —Тш-ш-ш, милый, хочешь я помогу тебе? — прошептал Хенджин успокаивающе поглаживая дрожащую ладонь. — Да, но как? — Очень просто. Я перекрою все их прикосновения своими, и хорошие воспоминания перекроют плохие. Хочешь? Феликс нерешительно кивнул в ответ, а Хенджин получив добро аккуратно забрался в ванну садясь с ним лицом к лицу. — Если тебе станет некомфортно, сразу говори и я остановлюсь. Хорошо? Вновь в ответ лишь положительный кивок. Хван аккуратно подхватил ноги Ликса и положил их себе на колени, после, налил геля себе на ладони, немного вспенив его и стал осторожно намыливать ступни Феликса, тщательно массируя каждый пальчик. Он внимательно всматривался в беспокойное лицо с расширенными от страха глазами и надрывно поднимающейся грудной клеткой. — Ты как, в порядке? Мне продолжать? И снова в ответ лишь молчаливый кивок. Получив одобрение, Хенджин стал плавно двигаться выше, от ступней к икрам, мягко массируя их и вновь возвращаясь к розовым пяточкам и пальцам. Дыхание Феликса немного выровнялось, и тогда Хван перешел на его ладони, пока, не покушаясь выше зоны колен, массируя короткие пухлые пальчики, и двигаясь выше, к натертым веревками запястьям. Не удержавшись, он поцеловал каждое из них и тут же извинился за свою несдержанность. — Прости, я не смог удержаться. — Ничего, продолжай пожалуйста. Он наконец ответил ему вслух, это очень обрадовало Хёнджина, ведь это значило что он на верном пути. После он намылил ему шею и грудь, стараясь не акцентировать свое внимание на соблазнительных бусинах сосков, он и так уже был возбужден, но он будет последней скотиной если позволит Феликсу заметить это. — Повернись пожалуйста, я помою тебе спину. — Хорошо. Немного привстав, Феликс повернулся к нему спиной, и Хван с облегченным вздохом принялся намыливать и ее, ведь так свою эрекцию будет скрывать немного проще. Мягко размяв напряженные плечи и намылив спину, он принялся за волосы. — Теперь тебя нужно смыть. — Мне встать? — Д-да. Ответив так, он понял, что скрывать себя уже нет смысла, ведь Ликс уже и так все понял по стыдливо бегающему взгляду Хвана, и его стоящему члену. — Не обращай внимания пожалуйста. Это я, от нервов. — Хорошо.       Некоторая безэмоциональнось Ликса немного пугала, но это было лучше, чем страх и отчаяние исходившие от него всего пол часа назад. Сейчас он не выглядел напуганным, скорее уставшим и разморенным, поэтому Хван смыл с его тела пену, помог выбраться из ванны и закутал в пушистое, пахнущее кондиционером для белья полотенце. — Я оставил тебе одну из своих пижам на полке. Переодевайся, и приходи в комнату. — Хорошо. Ты обещал рассказать мне, почему мы не можем вернуться к тебе. — Я расскажу тебе все что хочешь, как только ты переоденешься и придешь в спальню. Сказав это Хван покинул ванную комнату и поспешил разобрать постель. Он переоделся в пижаму с длинными штанами и рубашкой, чтобы не смущать любимого, который тихо ступая по ковру с пушистым ворсом уже вышел из ванной комнаты. — Укладывайся под одеяло, а я все тебе расскажу. — позвал он Ликса, помогая забраться в мягкую постель и укрыв одеялом, заботливо подоткнул его со всех сторон, после чего сел на стоящий неподалеку стул и спросил. — Что ты хочешь узнать? — Ты так и будешь сидеть на стуле? — Это тебя нервирует? Где тебе было бы удобнее что бы я сидел? — Ляг со мной и обними меня, пожалуйста. — Хорошо. — он обошел кровать и лег к Феликсу. Тот тут же устроился поудобнее и положил свою голову ему на грудь обнимая его поперек живота и вдыхал такой родной и любимый запах, исходящий от чистого тела Хвана. — Продолжим? — Угум. Как ты нашел меня, и кто все те люди, что пришли с тобой? — Ну, начнем с того, что мы обнаружили твою пропажу далеко не сразу, так как было слишком много желающих обсудить наше выступление, но я все равно чувствовал беспокойство, будто что-то не так. Вернувшись в гримерку, я обнаружил, что вернулись все кроме тебя и тогда уже поднял тревогу. Мы понятия не имели, где ты можешь быть, и пытались дозвониться. Благо этот идиот взял трубку, чтобы позлорадствовать, тогда, мы, наконец, и узнали наверняка, что ты у него. Оставался открытым вопрос, где именно он тебя держит? Кто-то из ребят предложил позвонить Крису, ведь он один из тех немногих твоих друзей, что знали тебя еще в те времена, когда вы с Сонхва были в отношениях. Кристофер не брал трубку, поэтому мы ломанулись к нему домой, думая, что он отсыпается там после смены, но ошиблись, потеряв из-за этого кучу времени. Позже Чонину все же удалось до него дозвониться и Чан, который оказывается все это время помогал убирать аппаратуру после нашего концерта, обложив нас трехэтажным матом и назвав нелогичными идиотами, все же припомнил, что у Сонхва есть квартира в Пусане которую он арендует у своей родной матери. Где именно она находится он не знал, но посоветовал искать именно через родню этого мудака. А как ты знаешь, Родня этого мудака и моя родня тоже. К сожалению. Тогда уже настала моя очередь подключать свои связи. У отцов нужных связей в государственном контроле в сфере недвижимости не было, по этому, пришлось задействовать старые связи моего биологического отца. Они не слишком законны, как ты мог уже понять, поэтому мне согласились помочь на определенных условиях, но это сейчас не столь важно. Важно то, что уже утром мне сообщили, где тебя держат. Тогда, взяв с собой парочку крепких ребят, из охраны родителей, мы отправились за тобой. Отцы в свою очередь взяли на себя хлопоты с полицией. Ну а дальше ты знаешь… — Что ты пообещал им взамен, Хенджин? — вскинулся Феликс, обеспокоенно смотря ему в глаза, будто ища в них все ответы. — Я должен буду возглавить один из их филиалов в Корее. — увидев страх, пробежавший по лицу Ликса, Хван поспешил его успокоить. — Это абсолютно легальная организация, связанная с торговлей недвижимостью, она так же является партнером семьи Пак. — И в чем же тогда подвох? В чем их выгода? — Их выгода в том, что я Хван Хенджин, сын своего отца. Я залог успешного сотрудничества филиалов России и Южной Кореи. А подвох в том, что мне придется бросить… танцы. В следующий раз, вам придется танцевать без меня, малыш. Благо я не ключевая фигура в номере. Отцы уже связались с организаторами, чтобы разорвать контракт и покрыть все расходы. Придется продать мою квартиру в Сеуле чтобы возместить им убытки, поэтому мы и не можем в нее вернуться. У меня есть месяц, чтобы закончить все дела и отправится в Пусан для принятия должностных полномочий. — Но, как же я? — В глазах Феликса вновь стояли слёзы, он нервно теребил пижамную рубашку любимого в ожидании ответа. — Не волнуйся, Сонхва больше не потревожит тебя. Ближайшим рейсом он отправляется в Россию, на два года, для прохождения там военной службы. Думаю, для него это будет лучшим вариантом, нежели тюрьма. Надеюсь, ты не против моего решения. — Чертов Хван Хенджин! — закричал разозлившийся вдруг Феликс. — Мне совершенно насрать, что будет с этим кретином! Я спросил тебя, что будет со мной, когда через месяц ты уедешь в свой Пусан? Как я буду справляться… без… без тебя! Он вновь плакал, стуча маленькими кулачками ему в грудь и утирая со щек катившиеся слезы. Вновь он плакал из-за него, Хвана. Крепко прижав рыдающего парня к груди, он грустно улыбнулся и ответил: — Не нужно справляться без меня. Будь со мной. — Но ка-а-ак? — Вот так просто. До конца контракта осталось всего три концерта, это займет чуть больше четырех месяцев. Просто, если ты все еще будешь уверен в своих чувствах ко мне, то не продлевай контракт, и переезжай ко мне в Пусан. — Ты говоришь об этом так просто… Как я могу? В качестве кого я приеду к тебе? — В качестве моего любимого мужчины, Феликс. Ведь ты знаешь, что я люблю тебя? А пока ты будешь завершать дела здесь, я подготовлю все к твоему приезду там. Что ты об этом думаешь? — Я не знаю Джинни. Я так устал. Можно я хорошенько обдумаю все это? — Конечно. Я не тороплю тебя. Думай столько времени, сколько тебе нужно. Нежно поцеловав свое конопатое чудо в мягкую щеку, он прижался к нему еще чуть ближе, и убаюкивающе поглаживая его по спине погрузился в мир грез.