Вакуум

— Господи, Малфой, — Грейнджер оттолкнула Драко от себя, — серьезно? У тебя и правда какие-то проблемы, — она отсела на другой край кровати и, поджав под себя ноги, нервно поправила волосы. Драко криво поморщился. Ну и идиот. Как вообще в его голове возникла эта больная мысль поцеловать Грейнджер? Как он вообще опустился до такого? Не было ли это попыткой откопать внутри себя хоть какие-то чувства? Не было ли это попыткой снова почувствовать себя живым? Даже если и так, то почему она? Почему из всех девушек он выбрал именно ее? Ответ лежал на поверхности и оказался таким простым, что Драко невольно ухмыльнулся. Просто Гермиона была рядом. Вот и все. Он поднялся с кровати и, засунув руки в карманы, посмотрел на Грейнджер. Он знал, каким был его взгляд: презирающим и холодным. Демонстративно презирающим и демонстративно холодным. Она поежилась и тут же гордо вздернула подбородок. — Сколько мне еще сидеть здесь? — раздраженно буркнула она. — Столько, сколько потребуется Темному лорду, — равнодушно произнес Драко. Почему он решил не говорить о том, что совсем скоро ей удастся сбежать отсюда? Может, потому что сам еще до конца не верил в то, что у него получится хоть что-то. — Почему ты приказал домовику следить за мной? — Потому что имею на это полное право. — А-а, — протянула Грейнджер и встала на ноги. — Имеешь право. Только вот знаешь, — отошла к окну и села на подоконник, — я не твоя собственность. — Все это время ты прорабатываешь план в своей голове, как бы удачнее всадить мне в спину нож, — усмехнулся Драко и подошел к ней ближе. — Ты думаешь, я не понимаю, почему ты выпросила у меня эту книгу? Ты думаешь, я не знаю, что, скорее всего, ты немного владеешь беспалочковой магией? — он резко схватил ее за колени, отчего она, покачнувшись, вцепилась в подоконник, и развел ее ноги в стороны. — Думаешь, я настолько идиот? — приблизился к ней вплотную, и Грейнджер вжалась затылком в стекло. Заерзала, пытаясь оттолкнуть Драко от себя, но он наклонился к ней и с какой-то особенной злостью прошептал. — Я тебя насквозь вижу, тебе не удастся меня обмануть. Гермиона недоуменно моргнула и опустила глаза. Вдруг схватилась за свитер Драко своими тонкими пальцами и дернула к себе. Пошатнувшись, он резко качнулся вперед и чуть не ударился лбом о ее переносицу. — Ты идиот, — прошипела она, — и не видишь ничего дальше своего носа. Драко со злостью намотал ее волосы на кулак и, слегка запрокинул ее голову. Пахло сладко. Слишком сладко. Приторно. Гермиона снова зашипела, словно гремучая змея, и вцепилась в его запястье, но он даже не собирался отпускать ее: лишь сильнее сжимал пальцы на тонкой коже, отчего на ней появлялись пунцовые отметины. Он не знал, что говорить и что делать. Не знал, как вести себя с Грейнджер. Ему хотелось отдалиться настолько, чтобы она даже не попадала в поле его зрения, но она была так близко, что он видел каждую веснушку на ее щеках и носу. Какого черта они такие идеальные? Гермиона дышала тяжело и громко. Каждый ее вздох был наполнен ненавистью, такой привычной и такой предсказуемой. А Драко жадно вдыхал ее, наполнялся ей и готов был взорваться от распирающих изнутри эмоций. Долбаный извращенец. — Совсем скоро это закончится, — с деланной усмешкой произнес он, а в пищевод будто напихали мокрую вату. — Я передам тебя в руки Темного лорда, и пусть делает с тобой все, что захочет. Слова горчили на языке, но почему было так тяжело остановиться? Они будто сами срывались с языка. Грейнджер поджала губы и медленно выдохнула. — Ну и ублюдок же ты, Малфой, — с презрением кинула она. — И на что я только надеялась. — Наверное, на то, что я побегу тебя спасать сразу, как только узнаю, что у меня появилась такая возможность, — хотелось прикусить себе язык, но он уже ляпнул то, что планировал оттянуть до ночи. — В смысле? — недоуменно спросила Грейнджер. — Хватит во всем искать смысл, — устало выдохнул Драко и отошел к кровати. — Нет тут никакого смысла. — Нет, подожди, — она спрыгнула с подоконника. — Что значит, появится возможность? — Достаточно! — гаркнул Драко, сел на край матраса и, широко расставив ноги, подпер подбородок кулаками. Он ничего не хотел ей говорить и не мог понять почему. — Я, конечно, привык к тому, что ты постоянно суешь свой нос в чужие дела, но сейчас не самый подходящий момент. — И почему же? — Потому что это не твое дело, Грейнджер. — Все, что касается меня… — Не касается меня. — Малфой! — раздраженно вскрикнула Гермиона. — Отъебись. Она подошла почти впритык, наклонилась к Драко и снова требовательно схватила его за грудки. Он поднял голову, и глотку будто сжали: густые брови сдвинулись у переносицы, отчего кожу прорезала глубокая морщинка, а карие глаза угрожающе сверкнули в отблеске заколдованных ламп. Казалось, всего секунда, и Гермиона свернет ему шею, настолько побелели ее пальцы, вцепившиеся в свитер. Драко схватил ее за запястье и оттолкнул от себя. — В чем твоя проблема, Малфой? — вдруг устало спросила она. — Как же мне осточертело разгадывать твои мотивы. — Ты хочешь знать мои мотивы, Грейнджер? — с ехидством переспросил он. — Правда, хочешь знать? — Она раздраженно кивнула, и Драко усмехнулся. На языке снова начало горчить. — Ты последний человек, перед которым я буду выворачивать свою душу. А хотя знаешь, — с желчью в голосе произнес он, — может, я просто влюблен в тебя? — Что? — недоуменно моргнула Гермиона. — Шутка, Грейнджер, — кисло ответил он. — Можешь выдохнуть. — Бред какой-то. Чего ты добиваешься? — угрюмо посмотрела на него Грейнджер. — Чтобы ты, наконец, оставила меня в покое. Он и правда нес какой-то ненормальный бред. Может, он просто сходил с ума? Может, его мозг плавился от Грейнджер и ее постоянного желания знать обо всем? Или же он просто решил поиграть с ее чувствами. Или своими. Блять, кажется, он окончательно запутался. Грейнджер по-прежнему стояла над ним и, покусывая нижнюю губу, отрешенно смотрела в окно. Слегка покачиваясь, она натянула рукав на пальцы и начала другой рукой теребить ткань. Драко, слегка откинувшись назад и упершись ладонями в матрас, с интересом смотрел на нее. Кажется, ждал какой-то реакции или яркой эмоции: злости, агрессии, презрения — чего угодно, но Гермиона все еще пялилась в это идиотское окно и покусывала свои идиотские губы. И выглядела она, скорее, растерянной, нежели сердитой. — Если хочешь что-то сказать, говори, — недовольно процедил Драко сквозь зубы, и она, едва вздрогнув, повернула к нему голову. — Если же нет, тогда будь добра, оставь меня в покое. Она вздохнула и, расправив плечи, медленно провела руками по волосам. Слегка тряхнула головой и села рядом с Драко. — Чего ты хочешь? Что я должна сделать, чтобы выбраться отсюда? — Ты выйдешь отсюда, — устало ответил Драко и посмотрел на Грейнджер: ее глаза от удивления, кажется, стали раза в два больше. Она захлопала ресницами и сдавленно сглотнула. — Только нужно немного подождать. И, пожалуйста, — опередил он Гермиону, только открывшую рот, — давай без твоих идиотских вопросов. Будет подходящий момент — я все расскажу сам. Сегодня ночью придет целитель. Он поможет свести метку. Драко отвернулся от Грейнджер. Ему не хотелось смотреть на ее пораженное новостями лицо, искусанные губы, красные щеки, не хотелось вглядываться в огромные глаза и видеть в них свое отражение, вызывающее лишь неприятную горечь на языке. Единственное на что он надеялся, что ночью его мозг будет настолько поврежден от боли, что в голове не останется вообще никаких мыслей. *** Гермиона спала. Так и не смогла дождаться прихода целителя. До последнего пыталась подавить желание закрыть глаза и уснуть: то ходила из одного угла комнаты в другой, то забиралась с ногами в кресло и вчитывалась в строчки огромной книги и терла сонные веки. Около двух часов ночи так и уснула в нем с фолиантом в руках. Драко же совсем не спалось. Может, он нервничал перед приходом целителя. Может, боялся. Да, наверное, он был напуган, потому что не знал, чем закончится сегодняшняя ночь. Не было никаких гарантий на успешный результат. Он мог остаться без руки, и от мысли об этом тошнило. Как бы сильно Драко ни пытался казаться бесстрашным или хладнокровным, внутри все леденело от мысли, что для него сегодня все может закончиться. После того, как он сказал Гермионе про целителя, она не проронила ни слова, лишь иногда угрюмо смотрела на него исподлобья. И это молчание было таким тяжелым, что Драко ощущал его физически. Он сидел на краю матраса, подперев кулаками подбородок, и рассматривал Гермиону, по-кошачьи свернувшуюся в кресле. Толстые каштановые пряди закрывали половину лица и слегка подрагивали от неровного дыхания. Грейнджер казалась такой маленькой и такой беззащитной, словно скинула всю свою броню и сложила, наконец, боевое оружие. Словно поддалась собственной слабости и страху и ждала, когда кто-нибудь спасет ее. И Драко с ужасом осознавал, что этим человеком хочет быть он сам. Он хочет спасти ее. Когда Гермиона сильнее прижала колени к груди, видимо, от холода, он поднялся на ноги и нервно провел руками по волосам. Неужели он серьезно? Неужели он и правда хочет этого? Драко все еще надеялся на повреждение мозга или на развитие какого-нибудь психического расстройства, но назойливый голос в голове отчеканивал одни и те же мысли. Игнорируя его, Драко подошел к креслу, аккуратно вытащил книгу и положил на пол, бережно поднял Гермиону на руки и перенес на кровать. Накрыл толстым одеялом и, устроившись рядом, приподнялся на локте. Протянул пальцы к лицу и, едва касаясь, провел по щеке. Опустил ниже и коснулся верхней губы. Во рту пересохло, язык прилип к небу, и Драко тяжело сглотнул. Наверное, выглядел сейчас, как обезумевший маньяк. По крайней мере, чувствовал себя именно так. Он придвинулся ближе и подоткнул одеяло со спины Гермионы. А вдруг эта ночь последняя для него? Драко вздрогнул. Опустил голову на подушку, подложив под нее руку, и запустил пальцы в густые волосы Гермионы. Она вздохнула и повернула голову так, что коснулась щекой ладони Драко и слегка потерлась об нее. И откуда в ней столько скрытой нежности? Он раздраженно выдохнул и перекатился на спину. Вот бы мог этот целитель избавить его от собственных мыслей, от наваждения и больных желаний. Вот бы он смог стереть из его головы все, что связано с Грейнджер. Вдруг раздался низкий вибрирующий звук. Драко, вскочив с кровати, вытащил палочку из кармана брюк и шагнул к двери. Защитный пласт на ней начал дрожать и переливаться голубым свечением, напоминая беспокойные морские волны. Драко вытянул руку перед собой и снова сделал шаг, пытаясь подавить неприятный трепет в грудной клетке. Снаружи что-то щелкнуло, и кто-то стал медленно поворачивать дверную ручку. Из пищевода в глотку будто полез большой липкий комок. Дышать стало труднее. Драко знал, что, скорее всего, это целитель, но все равно не мог справиться с нарастающим страхом. Мысли о том, что сейчас в спальню ворвется Пожиратель смерти и заберет у него Гермиону, буквально выедала мозг. Только не сейчас. У них еще было время. Драко обернулся. Гермиона, прижав колени к груди, по-прежнему спала. Кажется, она уснула так крепко, что ничего не услышала. Дверь отворилась, он широко расставил ноги и крепче сжал пальцы на древке, готовясь к нападению. На пороге в легкой дымке появился крепкий высокий мужчина, укутанный в черный плащ. Он склонил голову, словно скрывая лицо, и резко пошел к окну, взметнув полы накидки. За ним в комнату вошел неказистый, широкоплечий человек, чем-то напоминающий большого гнома. На нем были бесформенные серые штаны, кожаная куртка и какая-то несуразная черная вязаная шапка. В руках он держал небольшой потертый саквояж с массивными и такими же истертыми золотыми бляшками. Он посмотрел сначала на Драко, потом на мужчину в плаще, кивнул ему и поставил саквояж на пол. Дверь закрылась бесшумно, и по ней снова поползли голубые волны защитного заклинания. Драко нервно обернулся и вскинул брови: у окна стоял Снейп, с легким презрением осматривая Гермиону, которая почти полностью укуталась в одеяло. Он снял капюшон и с привычным высокомерием вздернул подбородок. — Разбуди ее, — кивнул он на Грейнджер. — Без нее будет сложнее справиться. — Ты тогда сказал, что целитель не настоящий, — осторожно произнес Драко. — Как он сможет помочь мне? — Он ничем не будет полезен другому человеку, — глухо ответил Снейп, — а твою проблему он знает, как решить. — Вы можете не сомневаться, мистер Малфой, в моей компетенции, — весело проговорил мужчина, и Драко обернулся. — Я уже сталкивался с подобного рода проклятиями. Драко подошел к Снейпу и, слегка склонившись, прошипел ему на ухо: — Ты уверен, что ему можно доверять? — Если бы я хотел навредить тебе, — холодно ответил Северус, — то сделал бы это другим способом. Драко сдержанно кивнул и бросил косой взгляд на Гермиону: она поморщилась, утыкаясь носом в одеяло, и слегка приоткрыла тяжелые веки. — Пора, Грейнджер, — прохрипел он так, словно горло выскоблили наждачной бумагой. — Он здесь. Она почти вскочила и начала испуганно озираться, вжав пальцы в матрас. Ее глаза были покрасневшими и слегка опухшими от сна, на щеке от подушки осталось большое красное пятно. Гермиона нервно облизнула губы и, поправив волосы, сползла с кровати. Скрестив руки на груди, прижалась к стене и покосилась на книгу, что лежала на полу неподалеку от кресла. Целитель учтиво поклонился, прижав ладонь к солнечному сплетению, и шагнул вперед. — Много слышал о вас, мисс. Это знакомство — честь для меня. То, что вы делаете для… — Достаточно, — по комнате прокатился едва ощутимый гул от холодного голоса Снейпа. — Нет времени на любезности. Уверен, мисс Грейнджер оценила вашу признательность, — чуть мягче добавил он. — Да-да, — закивал головой мужчина и, схватив свой саквояж, зашаркал к Гермионе. — Вы правы. Совсем нет времени. Она, сильнее прижав руки к груди, попятилась к кровати. Целитель с шумом поставил саквояж на стол и, щелкнув пару раз застежками, откинул верхнюю крышку. Из-за его широкой спины Драко не мог увидеть, что именно тот доставал, но уже чувствовал, как предательски трясутся руки и подкашиваются ноги. Страх становился ощутимым. Он переходил в неприятную боль и жжение на сгибе локтя, в головокружение и тошноту. Гермиона встревоженно смотрела то на стол, то на Драко, отчего он начал нервничать еще сильнее. Целитель что-то бормотал себе под нос, продолжая копаться в своем чемоданчике, и не обращал никакого внимания на тех, кто в комнате. Казалось, он так увлекся перебиранием содержимого, что забыл, что был здесь не один. Удовлетворенно выдохнув, он развернулся к Драко и, растянув на губах идиотскую улыбку, сочувственно кивнул ему. Блять, как же хотелось стереть это умиротворение с его лица. — Мне пора идти, — за спиной раздался глухой голос, и по позвоночнику пробежала неприятная дрожь. Северус обошел Драко, полой плаща коснувшись его запястья, и резким взмахом палочки снял защитное заклинание. — Измаил, дай знать, как закончите, — сухо произнес он и вышел из комнаты. Из-за накатившего страха следующие несколько минут прошли словно в тумане. Драко остался наедине с неизвестным ему целителем, которому не мог доверять до конца, и Грейнджер, жаждущей отмщения и свободы. Он в ловушке. Он в западне. И никто ему не поможет. До Драко доходили обрывки фраз. Кто-то коснулся его плеч и усадил на кровать. Кружилась голова, и перед глазами слегка потемнело. Перед носом витал сладкий аромат сливочного пудинга и какого-то неизвестного ему зелья из терпких горьковатых трав. Драко покачнулся. — Тебе нельзя отключаться, — прошептала у самого уха Гермиона. — О! — негромко воскликнул мужчина. — Это поможет оставаться в сознании. В нос ударил до тошноты резкий запах, в глазах защипало, и Драко схватился за переносицу. Казалось, еще немного, и его вывернет наизнанку. Картинка стала снова четкой, головокружение сошло на нет, и он облегченно выдохнул. Осталась лишь тошнота и привкус горечи на языке. Он не готов. Ни черта не готов, и все, чего он хочет, — сбежать отсюда как можно скорее. Измаил отошел к столу, снял куртку и аккуратно повесил ее на спинку стула. Расправил плечи, скрестил пальцы в замок и вытянул руки перед собой, звучно хрустнув костяшками. Учтиво улыбнулся, взял что-то со стола и шагнул к Драко. Время замедлилось. Целитель взмахом руки наколдовал перед кроватью невысокую скамейку и, опустившись на нее, широко расставил ноги. Поставил баночки на пол, закатал рукава какого-то изношенного свитера с торчащими отовсюду нитками и протянул раскрытую ладонь к Драко. — Мне нужно, чтобы вы сняли свою кофту, мистер Малфой, — его спокойный голос раздражал до скрипа на зубах, потому что Драко все сложнее было унять страх, граничащий со злостью. Злостью на целителя, что улыбался, словно идиот на воскресном ужине, на Снейпа, что бросил Драко в такой важный момент, на Грейнджер, что поджав губы и скрестив руки на груди, стояла около него, на самого себя за панику, которую почти невозможно было контролировать. Чертов трус. — Я помогу, — тихо произнесла Гермиона, но Драко качнул головой и с нескрываемым раздражением стянул кофту. — Отлично, — весело проговорил целитель. Хотелось снести ему голову. — К сожалению, я никак не смогу снять боль и нельзя вводить вас в состояние сна, поэтому вам просто придется немного потерпеть. — Я готов, — процедил сквозь зубы Драко. Ни черта он не готов. Мужчина аккуратно взял его за запястье и вывернул руку, чтобы лучше видеть метку. Драко отвернулся к стене, упрямо разглядывая идеально нанесенную на нее краску. Ему вдруг стало жизненно необходимо найти хоть один изъян: сколы, трещины, пятна — что угодно, лишь бы не смотреть на сгиб своего локтя. — Выраженных повреждений кожного покрова я не вижу, — со странным энтузиазмом произнес Измаил. — Изображение четкое, линии не стерты и не размыты. Так, мисс Грейнджер, заберите, пожалуйста, у мистера Малфоя его палочку, — Драко резко повернул голову и с недоумением посмотрел на мужчину. — Боюсь, что из-за боли он может начать атаковать, да и вам она понадобится во время операции. Гермиона подошла ближе. Драко хотел бросить что-нибудь ехидное, потому что ее глаза от испуга, кажется, стали больше, но язык намертво прилип к небу. — Я не причиню тебе вреда, — тихо сказала она и слегка наклонилась. — Мне все еще нужна твоя помощь, помнишь? — нервно улыбнулась и облизнула уголок рта. — Мистер Малфой, так будет лучше. Нет, он наверняка сможет прожить с этой меткой. Да и хочет ли он вообще жить? Он просто спасет своих родителей, поможет выродкам из Гриффиндора и будет готов к тому, чтобы уйти. Этот короткий промежуток времени, который он сейчас для себя определил, не стоил этого риска. Ведь может и вовсе ничего не получится, и Драко останется с меткой, изувеченной рукой и истерзанными нервами. А вдруг он умрет сейчас и уж тогда точно никому не сможет помочь. — Я не хочу, — твердо произнес он и высвободил руку из пальцев целителя. — Мне это не нужно. — Вы не сможете нормально жить с этой меткой, мистер Малфой, — встревоженно произнес целитель. — Я и не планирую. Я… — Это не самоотверженность, — перебила его Гермиона. — Это глупость. — Тебе-то вообще какое дело? — раздраженно рявкнул Драко и поднялся на ноги. — Моя жизнь тебя никак не касается. — Касается. Ты обещал. — Я тебе помогу, а потом ты исчезнешь из моей жизни, и все, что будет дальше, тебя не должно волновать. — Мистер Малфой, — с легким нажимом произнес мужчина, — я согласен с мисс Грейнджер. Это глупо. Вы не можете так рисковать собой. — То есть, по-вашему, сейчас я не рискую? Я прекрасно знаю, чем эта операция может закончиться для меня. Я не хочу в этом участвовать. Потому что трус. — Мистер Малфой, — повторил целитель, — риск не так велик. Самое страшное, что может случиться, — ампутация или незначительное повреждение головного мозга, но я уверен в себе, и вы должны мне доверять. Я понимаю, вами руководит страх… — Ты не выйдешь отсюда, пока мы не сведем метку, — Грейнджер крепко схватила Драко за запястье и шагнула ближе. — Мне тоже страшно, но был бы ты тем, кем сейчас являешься, если бы каждый раз поддавался собственному страху? — Твои морали и громкие слова не имеют никакого значения, Грейнджер. Можешь засунуть их куда подальше. Он не смотрел на нее, не знал, какое у нее в эту секунду выражение лица, не хотел видеть свое отражение в ее глазах, но ощущал тепло ее кожи, сладковатый запах и чувство, пытающееся вытолкнуть страх, что неугомонно кружил в грудной клетке. И Драко мог сколько угодно убеждать себя, что не хочет жить, но прекрасно понимал, что жажда жизни была настолько сильной, что он почти был готов согласиться на что угодно, лишь бы продлить свое время. Лучше бы этот целитель поправил ему мозги. — Ты просто слишком горд, чтобы признать, что боишься. — Грейнджер отпустила его руку и отошла к столу. Уперлась бедрами в лакированное дерево и, с вызовом вглядываясь в глаза Драко, расправила плечи. — Мы все боимся, — почти пропел Измаил. — Страх — это то, что делает нас живыми, страх — это… — Хватит! — гаркнул Драко и кинул Грейнджер свою волшебную палочку. — Делайте, что хотите. Он бы все равно не выиграл в этом споре. Драко сел на край кровати и протянул целителю руку. Запрокинул голову, закрыл глаза и протяжно выдохнул. Грубые пальцы коснулись кожи и, словно царапая ее, скользнули вверх, к сгибу локтя. Послышались тихие, шелестящие шаги, и рядом с Драко прогнулся матрас. Запястье другой руки обхватили нежные тонкие пальцы, так сильно отличающиеся от мужских. Это успокаивало, пусть и едва. — Мисс Грейнджер, вам нужно будет сесть позади мистера Малфоя и обхватить его ногами так, чтобы он пока не шевелился. Ваши силы, конечно, несоизмеримы, но вам нужно будет очень постараться. — Поверьте, ее силе можно только позавидовать, — усмехнулся Драко. — Она мне на третьем курсе чуть челюсть не сломала. Гермиона прыснула и заползла на кровать сзади него. — Будешь снова упрямиться, точно сломаю, — с ехидством ответила она. Но это ехидство было таким игривым и приятным, что Драко невольно улыбнулся. Она обхватила его талию ногами, прижалась сильнее к спине и провела ладонями по плечам, словно успокаивая. От ее нервного горячего дыхания по шее пробежали мурашки. Целитель воткнул кончик палочки в метку и начал что-то бормотать себе под нос. Драко крепко зажмурился и стиснул зубы, готовясь к самому худшему. За пару секунд он пытался настроить себя на ад, в который вот-вот провалится, но получалось откровенно плохо. Слова Измаила понять было невозможно, будто он говорил на другом языке. Они сливались в один неразборчивый поток и гулом отдавались в голове. Как ни странно, боли не было, лишь ощущалось неприятное покалывание и рука будто начала неметь. Грейнджер по-прежнему крепко стискивала его талию бедрами и дышала в шею. Ее густые пряди ложились на его плечи. Вдруг какая-то вспышка ослепила глаза, и руку словно распороли раскаленным кинжалом. Драко закричал и резко запрокинул голову, кажется затылком ударив Гермиону. Она зашипела, обхватила его грудь и прижала к себе. Боль была невыносимой. От своего крика Драко перестал слышать бормотание целителя. Казалось, с руки заживо снимают кожу, одновременно режут сухожилия, мышцы и пилят кость. Какого черта он вообще согласился на это? Лучше бы он перенес сотню Круциатусов. Лучше бы ему отрезали руку. Лучше бы он умер. Он с трудом распахнул веки, слипшиеся от соли, но все было размыто. Комната, целитель — все казалось не больше, чем пятном. Когда Измаил опустил палочку, рука, словно тряпичная, безжизненно повисла. Боль не уходила, но уже стала терпимой. По крайней мере, Драко перестал кричать и смог хоть немного отдышаться. — Ты что-нибудь видишь? — участливо спросил целитель, нанося на сгиб локтя что-то очень неприятно пахнущее. Драко не мог понять, чем именно. — Нет, — он шире открыл глаза, — все мутное. — Это один из побочных эффектов контрзаклятий. Сейчас должно нормализоваться. Мисс Грейнджер, вы можете уже отпустить его. Целитель поднялся на ноги и похлопал Драко по плечу. — Но ведь метка не исчезла, — растерянно произнесла Гермиона, сползая с кровати. — Она лишь стала немного бледнее. Драко захлопал глазами, пытаясь разглядеть свою руку, но все по-прежнему расплывалось в мутное пятно. — О, мисс Грейнджер, мы только начали. Нам потребуется некоторое время, чтобы свести ее. Сейчас мне снова понадобится ваша помощь. Идемте к столу, я вам кое-что покажу. А вы, мистер Малфой, не вставайте, — Драко поерзал на кровати и начал внимательно вслушиваться в каждое слово. Сосредоточение на разговоре отвлекало от боли, пусть и незначительно. — Вам пока нельзя. — Послышался шелест страниц, — Смотрите, нам сейчас нужно будет воздействовать на метку вот этими заклятиями. Проблема в том, что произносить их нужно одновременно, поэтому это берете вы, а это беру я. — Хорошо, — твердо ответила ему Гермиона. — Но я сомневаюсь, что палочка Малфоя будет меня слушаться, и из-за этого эффект может быть не таким, как нужно. — У нас нет другого выбора, мисс Грейнджер. Я не могу достать вашу палочку. Так, давайте потренируемся. Сначала вы прорисовываете в воздухе эту руну. Гермиона шаркнула ногой и медленно вздохнула, видимо, чтобы собраться. Драко повернул к ней голову, внимательно вглядываясь в размытый силуэт. Она была такой маленькой по сравнению с широкоплечим целителем, пусть Драко и не мог нормально рассмотреть ее. Гермиона водила рукой перед собой несколько минут. — Отлично! — воскликнул мужчина. — У вас получилось с первого раза, не стоило столько раз повторять. — Я должна быть уверена, что сделаю все правильно, — отчеканила она каждое слово. Какая, блять, дотошная. Зубрила. — Поистине великая волшебница! — с нескрываемым удовольствием похвалил ее Измаил, и Драко так сильно стиснул зубы, что у него свело челюсть. — Так, а теперь попробуйте произнести заклинание. Гермиона кашлянула. — Mitto oculus malus in caelo noctis, — она прочитала это медленно, выделяя каждый слог. Снова кашлянула. — Mitto oculus malus in caelo noctis. Послушайте, а нас точно никто не сможет выследить? Здесь ведь будет такой сильный всплеск магии. — Не волнуйтесь, мисс Грейнджер. Снейп должен был поставить на дверь мощное заклятие, скрывающее любые магические волны. — Хорошо. Так, еще раз. Mitto oculus malus in caelo noctis, — она снова отчеканила каждое слово. — Скажите, Измаил, — она понизила голос, и Драко вытянул шею, чтобы услышать, что она говорит. — А это для него будет так же больно? — Нет, возможно, эти заклятия он перенесет легче. — Хорошо. Драко чувствовал ее взгляд на себе, и ему так хотелось видеть ее глаза, ее губы. Хотелось разглядывать каждую чертову веснушку. Чтобы до тошноты. До головокружения. Ему это, черт возьми, было сейчас необходимо. Гермиона подошла к кровати и опустилась рядом с Драко. Коснулась пальцами нетронутой магией руки, он согнул кисть и подушечками пальцев дотронулся тыльной стороны ее ладони. Как же он хотел видеть выражение ее лица. Надеялся, что она улыбается или смущается, может, даже краснеет. От ее прикосновений кожа покрывалась мелкой, но такой приятной дрожью. И, кажется, Драко не чувствовал даже боли, которая по-прежнему терзала другую руку. — Мы справимся, — прошептала Гермиона. — Тебе нужно только оставаться сильным. — Тебе никогда не стоит пытаться замотивировать других людей, — ехидно усмехнулся Драко. — От твоих слов они только полезут в петлю, Грейнджер. — Испытаю на тебе это еще раз, когда разберемся с твоей меткой, — с такой же усмешкой ответила она. Она убрала руку, и боль снова стала ощутимой, а дрожь — колючей и знобящей. Драко затрясся. — Мисс Грейнджер, вам нужно будет встать сюда, — вежливо обратился к Гермионе целитель. Она поднялась на ноги и отошла от кровати. — Готовы? Помните слова и руну? Хорошо. Не опускайте палочку, пока я не скажу. Насчет три. Один. Два. Три. — Mitto oculus malus in caelo noctis! — почти вскрикнула Гермиона. Мутное пятно, стоящее перед глазами Драко, прорезали две вспышки, которые уже через долю секунды буквально вонзились в его кожу, будто это была не магия, а тонкие острые иглы. Сотни игл. Он стискивал зубы, едва сдерживая крик. Челюсть сводило, а в виски отдавала глухая боль. Давление распирало изнутри, и Драко боялся, что череп сейчас треснет. Кожу невыносимо жгло, а под ней словно истерично метались тысячи червей. Казалось, еще чуть-чуть, и они прогрызут ее, чтобы выбраться наружу. Драко ждал команды остановиться, как своего последнего спасения, но вспышки продолжали терзать его руку. Прошла, наверное, целая вечность перед тем, как он услышал громкое «Хватит». С облегчением выдохнув, он повалился на кровать, раскинув руки в стороны. Он больше не выдержит ни секунды. — Не помогает, — рассеяно пробормотал целитель. — Отрежьте ее, — прохрипел Драко. — Ты с ума сошел? — воскликнула Гермиона. — Отрежьте ее! — он хотел закричать, но голос был царапающим и низким. Звучало жалко. — Я не смогу. У меня не получится. Кто-то забрался на кровать и склонился над ним. Мягкие волосы защекотали верхнюю губу, и Драко отвернул голову. Гермиона приблизилась к его лицу и коснулась кончиком носа щеки. — Ты мне нужен, — прошептала она. — Ты мой единственный шанс выбраться отсюда, и я сделаю все, чтобы ты был жив. — Я смогу жить и без руки, — устало выдохнул он. — Сколько еще нужно времени? — Гермиона выпрямилась. — Я не могу точно сказать, — расстерянно ответил ей целитель. — У него очень серьезное проклятие. Это темная магия, с которой очень тяжело справиться. — Ты слышала его, Грейнджер. Я хочу избавиться от этого здесь и сейчас. Режьте. Плевать. Жизнь без руки — лучший вариант из тех, что у него остались. Выбор был невелик, поэтому сделать его было так легко. Он и так искалеченный внутри, ампутация уже ничего не изменила бы. И пусть он не сможет жить полноценно, никогда не обзаведется семьей, никто и никогда его не полюбит, но ему этого и не нужно было. Он просто хотел поскорее покончить с этим. Поскорее избавиться от целителя, от Грейнджер и от этой невыносимой боли. Физическая боль усиливала душевную, и мысли, от которых Драко так мечтал освободиться хотя бы этой ночью, стали настолько ощутимыми, что разрывали голову изнутри. Он думал обо всем одновременно. Он словно смотрел на себя со стороны и видел маленького мальчика, которому так не хватало обычной, не извращенной заботы. Жалел себя и ненавидел за это. Ему никогда, никогда не стать сильным. Послышался шелест бумажных листов. Драко даже не заметил, как целитель отошел к столу и теперь что-то искал в своей книге. Он быстро перелистывал страницы, что-то снова бормотал себе под нос и нервно отстукивал дробь каблуком ботинка по полу. Гермиона по-прежнему сидела рядом с Драко. Она не прикасалась, наверное, даже не смотрела на него, только иногда нетерпеливо ерзала, скребя ногтями по одеялу. Как заставить мозг отключить тело? Как перестать чувствовать хоть что-то? — Отдай мне палочку, — прохрипел Драко и повернул голову к Гермионе. — Нет, — твердо произнесла она. — Отдай палочку, Грейнджер. — Нет. — Я не шучу. Отдай ее. — Может, хватить уже жалеть себя? — со злостью прошипела Гермиона. — Пока мои друзья страдают в холодном подземелье без еды, воды и света, пока над ними издеваются Пожиратели смерти, я сижу здесь и уговариваю тебя хоть немного побыть мужчиной. Я не знаю, сколько вообще им осталось жить и живы ли они вообще. Не знаю, сколько осталось жить мне. И это для меня ни черта не повод опускать руки. Разве я жалела себя, когда змея твоего хозяина раздирала меня на куски? — кажется, она кипела от ярости. — Разве я жалела себя, когда он ломал мои кости? А ты лежишь на мягкой постели и стонешь о своей несчастной участи. Какой же ты слабый! Меня просто от тебя невыносимо тошнит. Гермиона злилась, в каждое слово она пыталась вложить всю свою ненависть и презрение, а Драко улыбался, словно идиот. — Уверен, в гневе ты еще красивее, — снова прохрипел он. — Ч-что? — с недоумением спросила она. — Я хочу тебя поцеловать еще раз. — Измаил! — почти вскрикнула Гермиона. — У него, кажется, поврежден мозг. — Вы уверены? — испуганно буркнул целитель. — Да! Потому что сейчас он несет какой-то откровенный бред. Вы думаете, нам стоит продолжать? Драко усмехнулся. Если бы она только знала, что каждое его слово — самая настоящая правда, и больше, чем ее губ, он жаждет только избавиться от адской рези в руке. Он не мог сказать, влюбился ли в Гермиону на самом деле. Скорее всего, это было своего рода защитной реакцией, способом отвлечь себя от боли. Не больше чем обманом. Мужчина подошел к изголовью кровати и сел на край матраса. Взял Драко за запястье, слегка потянул к себе и склонился над его рукой. Его шершавые пальцы словно наждачка терли кожу. — Мне кажется, мы ослабили действие проклятия. Посмотрите, мисс Грейнджер, линии стали бледнее, в некоторых местах даже чуть-чуть стерлись. Все получится, мистер Малфой! — воодушевленно воскликнул целитель. — Осталось немного. По счастливой случайности я привез с собой одну мазь из горных целебных трав, которые растут лишь в одном месте. Она очень ценная, я пытался раздобыть ее, наверное, лет пять. Думаю, я готов потратить ее на вас, мистер Малфой. — Какая честь, — пробурчал Драко. — А какое у нее действие? — с интересом спросила Гермиона. — О, у нее достаточно широкий спектр, мисс Грейнджер. Она может залечить как мелкие царапины, так и обширные глубокие раны. Она способна вывести из крови яд и разрушить некоторые проклятия. По крайней мере, так о ней говорят. Я, если честно, еще не проверял ее в деле. Надеюсь, это не просто придуманная торговцами легенда, чтобы продать ее подороже, — хмыкнул Измаил. Он открутил крышку и, видимо, зачерпнув пальцами мазь, одним мазком нанес ее на сгиб локтя. Произнес какие-то слова на неизвестном языке, и в метку ударила вспышка. Драко не чувствовал ничего, кроме разрастающегося жжения, которое, кажется, переходило на все тело, но оно было терпимым, пусть и едва. Драко не мог смириться с мыслью, что его собственная метка издевалась над ним. Что для проклятия, кипящего в венах, все эти манипуляции были не больше чем веселой игрой, но никак не адом. Адом это было для самого Драко. И когда Измаил убрал палочку, Драко был уверен, что ничего не изменилось. Неужели Корбан Яксли был настолько сильным темным магом, что произвел на свет мощное проклятие, которое не может свести даже опытный целитель? Это не казалось правдой, потому что Корбан был таким же посредственным Пожирателем смерти, как и все остальные. Но тогда почему никто не мог свести эту идиотскую метку? Что за проклятие сидело в Драко? — Я тут кое-что нашла, — тихо произнесла Гермиона. — В вашей книге. Но это очень сложное и рискованное заклятие, — она подошла к целителю и села на край кровати. — Вот смотрите, здесь есть раздел Темной магии, тут еще написано, что последний раз эти заклятия использовали более двухсот лет назад, потому что они очень опасны и смерть — не самое худшее их последствие. — Мисс Грейнджер, нам не стоит их использовать. Никто не знает, чем это может обернуться. — Но это может помочь, — упрямо возразила Гермиона. — Мисс Грейнджер… — Даже ваша уникальная мазь не помогла. Да, проклятие ослабло, но мы не знаем, надолго ли это. Драко, — она повернулась к нему. Он открыл глаза и от неожиданности чуть не поперхнулся собственным вдохом. Картинка стала четче, и теперь он мог разглядеть Гермиону. Неужели ее лицо действительно могло принести ему радость? — ты готов рискнуть? Я хочу попробовать одно заклятие, но оно опасное и может… — Да, я слышал, — перебил ее Драко. — Делай то, что нужно. Можно ведь хотя бы притвориться сильным. Это же тоже считается? — Только я не уверена, что у меня получится сделать это с твоей палочкой. Я могу только изменить ее преданность, если отберу у тебя ее в бою. — Вы, правда, считаете, что драться с ним сейчас — лучший вариант? — вклинился в разговор целитель. — Нам не обязательно драться. Я могу лишь вашей палочкой использовать на ней Экспелиармус, тогда фактически она станет моей. — Даже если вы провернете это не со своей палочкой? — Должно сработать. Гермиона вложила теплое древко в ладонь Драко и закрыла ее в его кулаке, чуть дольше необходимого касаясь его пальцев. Было тепло и как-то нежно. А, может, ему просто хотелось, чтобы было так? — Готов? — ее голос был напряженным. Он кивнул. Она встала с кровати и чуть отошла назад. — Потом я верну ее тебе. Экспелиармус! Палочка выскользнула из руки и, Гермиона ловко поймала ее в воздухе. Отдала второе древко целителю и подошла к Драко. Наклонилась к книге, что лежала рядом, и стала внимательно вчитываться. Волосы почти закрывали ее лицо, но он не переставал смотреть на нее. Он оказался в идиотском положении, а у нее была над ним вся власть. Но почему он вдруг решил вложить эту власть в ее руки, если она не испытывала к нему ничего, кроме презрения? Почему ему так нужно было верить в то, что Гермиона на самом деле хочет ему помочь, а не сделать только хуже? Она подвинулась ближе и, вытянув ноги, положила руку Драко на свои колени. Облизнула губы и повернулась к целителю. — Вы сможете держать книгу передо мной, чтобы я могла считать заклинание? Так будет удобнее. — Конечно, мисс Грейнджер, но вы уверены, что так уж необходимо использовать это заклятие? — он смотрел на нее с нескрываемой тревогой, нервно теребя край своего свитера. — Это очень мощная Темная магия, и она оставит след не только в душе мистера Малфоя, но и в вашей. Необратимый след. — Скажите, что страшнее: след или смерть? — ее голос был таким спокойным, что по позвоночнику Драко пробежала холодная дрожь.  — Я вас предупредил, мисс Грейнджер. Вы знаете о последствиях. — Да, — твердо ответила она. — А теперь поднимите книгу перед моими глазами. Драко прикрыл веки и тяжело сглотнул. Может, смерть в любом случае была бы лучше? Гермиона произносила какое-то длинное заклинание, но Драко не мог разобрать ни слова. Это не казалось привычной ему латынью. Речь была четкой и монотонной, Гермиона выделяла каждый слог, но он все равно не мог понять, на каком языке она говорила. Когда она смолкла, на сгиб локтя будто положили что-то теплое. Ничего не происходило, боль не усиливалась, но секунды тянулись словно часы и слышался легкий запах чего-то горелого. Вдруг раздался щелчок, сразу за ним приглушенный взрыв, и Драко провалился в черную пропасть.