Неудачная попытка запомнить закат на вкус

— Вы не из наших мест, я посмотрю. — Вы, верно, решили подобное, лишь бросив взгляд на мои глаза? Он усмехается и вздыхает. Пары бокалов сегодня хватит, остальное перебор, прежний вкус не добавляет красок, лишь приводит новые оттенки серого. Они тоже конечно интересны, бесспорно, но абсолютно прогнившие, приевшиеся, как и остальные. — Чтож, мне покаяться? — Да, сходите в церковь, положите к ногам статуи вашего архонта букет одуванчиков и попросите у него прощения. — Ему понравится, — смеëтся близкий голос. Мерзко, никогда б подобное не слышать, по ушам бьëт, похожее чем-то на стрекотание кузнечика, но совершено противное, будто поломанная скрипка. Ему точно перебор, он не замечает, не хочет, куда лучше попросить ещë немного, вот совсем чуть-чуть, пустяк, что половина бокала. — Жаль я в церковь не хожу, — голос улыбается. — А, нет, знаете, заходил недавно. Бродил, искал кое-кого. Нашëл, кстати, добрейшей души человек, жаль суетливый. — И зачем же Вы искали этого человека? — А то не ваше дело. — У него свои секреты, даже я не разгадал. А я не плохая гадалка, ты же знаешь, — голос кузнечика-скрипки наклоняется, призывая дальнего гостя повторить движение, и почти казалось бы шепчет ему на ухо, да слышат это все присутствующие, что желают слышать. Их немного правда. Два человека всего, остальные душевные больно и занятые, унимающие тревогу и тяжесть будней. — Ох, вот оно как, — отвечает странник. — Вот оно как… — весело тянет гадалка. — Прямо при мне же обсуждать мою персону, не слишком ли грубо! Этого недотëпу знает весь город, от него я лучшего и не ожидал. Но Вы! Почтенный гость, чего же извольте портить свою репутацию прямо с порога. Смех опять бьëт по стеклу на полках и барабанным перепонкам сидящих рядом. Он утихает совсем скоро и уже вопросительно, но так же беззаботно, продолжает: — Действительно, чего это почтенный гость, — он делает паузу и даëт себе очередной повод усмехнуться, — ищет в Наших владениях! — Боюсь, я принëс одуванчиков, — он кивает сам себе, оставляя недопитый, все ещë первый, бокал в сторону и заглядывает внутрь фрака. В потайном кармане действительно находится маленький помятый обстоятельствами букет. — Раз есть возможность не класть к ногам каменного изваяния, но отдать лично, воспользуюсь шансом. Один смотрит чуть насмешливо, не удивлëн ни чуть, прилив иной радости вновь накатывает и хочется смеяться, пока не лопнут лëгкие, пока люди не попросят заткнуться хоть на две секунды и не обольют ледяной водой прямо из первого попавшегося ведра. Хорошо если вода окажется вином. Второй пребывает в недоумении, но лишь недолго, оттягивая момент очередного уединения со своей же сущностью, она всегда была чуть интересней, хоть от неё он и пытается бежать, но эта немного другая, она лишь царапает, совсем немного, сразу зализывает и говорит о работе, а не днях минувших. — Так жаль, возможно мне стоило быть с ними осторожнее. — Даже не жëлтые! — Жëлтых нигде более не найти, тем более, разве эти не подходят лучше? — Я жëлтые больше люблю, — забирает букет сам, но протягивает его другому. — Не хотите сдуть всю рутину и пыль с данного господина, принесëнную на полевых цветочках? — С радостью, — уединение это тихое, неприглядное, улетучиться, будто не было, сразу же. — Какого чëрта?! — три пары глаз и все на одного. — Нет, я серьёзно, вы здесь убираетесь или что? Себя не щадите, пожалейте хоть моих работниц, как они по всему залу будут ваши хреновы одуванчики собирать? — А вино у Вас очень даже славное…