Дай мне шанс
10 апреля 2021 г., 21:29
***
Часы в тёмной комнате монотонно отсчитывали секунду за секундой. Смекалось. Последние лучики света проблёскивали через узенькую щёлку зашторенного окна. Царила мрачная и депрессивная атмосфера укромном уголке одного из владельцев небольшой квартирки. Кельвин сидел за столом, безэмоционально пялясь в монитор своего компьютера. Чёрт знает, сколько времени прошло с последней генеральной уборки, но, если уж говорить на чистоту, обстановочка на территории старшего рыжика была грязнее некуда: одежда, разбросанная по углам, грязные тарелки, пустые упаковки от чипсов и другой вредной пищи. И самое главное —ничего из выше перечисленного не волновало хозяина пристанища, просто потому что тот только и делал, что посвещал весь свой досуг бесполезным занятиям, дрифтуя по просторам глобальной интернет сети. С процесса удовольствия парень явно получал мало, если не получал вообще. В пустых, теперь совсем без лучика задора глазах нельзя было прочитать ничего, кроме слабой сосредоточенности в затыкивание одних и тех же маленьких клавиш, по которым попасть вялыми пальцами ещё нужно умудриться. Гнетущую ауру прервала открывшаяся дверь, из-за которой высунулась ещё одна рыжая голова. — Кельвин, ты тут совсем скинснешь. Вылезай. Вошёл Конрад, осторожно осматривая комнату старшего братца. Не сказать, что младший Буковски был чистюлей, но состояние чужой комнаты его поразило до глубины души. Более того, беспокоило и состояние самого Кельвина. По необъяснимым причинам старший просто перестал выходить на службу, отсиживаясь дома. Естественно такое поведение показалось близнецу странным, но, каждый раз приходя к Кельвину с распросами, тот угрюмо отнекивался со словами "решил взять отгул". В какой-то момент младший поверил в правдивость слов, но с тем, как скрытней и ленивей становился его брат, верилось всё меньше и меньше. — Кельвин, вылезай из компа. Ты не один в квартире. — повторил пришедший, помахав рукой перед веснушчатым лицом, на что получил лёгкий толчок в живот. Нет реакции. Тут даже уже было не до издёвок. С человеком явно что-то стряслось. — Ей, слышишь, ответь уже, что с тобой! Хватит игнорировать меня и торчать в экране как зомби. — повысив голос, сказал Конрад в надежде наконец получить хоть какую-то ответную реакциию. — Не мешай. Не видишь, я занят. — тихо огрызнулся тот, не отрывая глаз со всплывающих в компьютере окошек. Не дожидаясь, пока брат соизволит подняться с места и отрубить машину, младший близнец нагло выключил прибор сам, чем вызвал у родственника хоть какую-то живость. Кельвин злобно зыркнул на него, откидываясь на спинку стула. — Вот чего ты докапываешься? — рявкнул он. — Дай спокойно отдохнуть. Давно по шее не получал? — Да ну! — воскликнул второй рыжик. — На тебе лица нет. Говори, как есть. — Я сказал, отстань. Дай человеку отдохнуть! — Ты наотдыхался уже. Сегодня же идём в вечерний наряд, чтобы развеялся. Я что-ли за квартиру должен платить? Жрачки нормальной нет, я не проживу как ты на одних чипсах и сухих завтраках. Но уговоры не оказывали на Кельвина никакого эффекта. Парень завалился на кровать и, спрятавшись от журений братишки в плед, отвернулся к стенке. Не надо быть гением, чтобы догадаться. Достучаться до пустой головы горе-родственника бесполезно. Младшему Буковски это надоело. Сдавшись, он отстал с распросами, смирившись с тем, что снова пойдёт на службу в одиночестве. Что же случилось с Кельви? Кажется, ответ на вопрос валялся где-то на поверхности, но возможности найти и потянуть за нужную ниточку Конрад не находил. Только квартира опустела, оставшийся в квартире Буковски испустил усталый вздох. Конечно, он не был в порядке. Сердце его разбили на тысячу кусков, просто не оставив и шанса. Зачем только признался? Зачем не сдержал слёз в порыве собственных чувств? Как теперь смотреть в глаза другу-пилоту? После встречи на взлётной полосе, рыжеволосый не пересекался с Чарльзом. Он сразу убежал домой, где в последствие проплакал в подушку всю ночь. Никто посторонних этого не знал, но Чарли... Он же видел его слезы. — Я никчёмен... — бормотал молодой человек, едва ли не готовясь расплакаться опять. — Знал же, что откажет, но почему-то всё равно так больно. Теперь Кельвин боялся встречи с другом, не представлял, как будет смотреть тому в глаза после случившегося. Все карты на столе, а шулер раскрыт и уничтожен. Теперь Кэлвин знает, что он неравнодушен к нему. Опозорился и унизился. Решил искусить судьбу против чужой воли, а теперь расплачивался за собственные грехи. А ведь хотелось любить. По-детски наивно, нежно, трепетно любить. Всё равно казалось на предрассудки или чужое мнение, у рыжика просто было желание делиться чувствами с избранником как ни с кем другим. Кто другой, если не он? Но все мечты бились о суровые скалы реальности. Не могли такие чувства быть взаимными. Если у Чарли никого не было, так с чего парень взял, что ему повезёт? Не выдержав, Кельвин тихо захныкал, уткнувшись в краешек тёплой ткани носом. Если бы кто-то сейчас видел это жалкое зрелище, кто-то из знакомых в шумной компании Буковски, явно бы шокировался, а то хуже, залился бы смехом. Взрослый парень, а плачет, к тому же старший из близнецов. А слёзы как назло всё лились и лились, не желая останавливаться. Жалкое зрелище. Внезапно тишину разрушил звонок в дверь. Веснушчатый, не ждавший на ночь глядя гостей, неохото подтянулся к двери. Он подумал, что это опять Конард-растяпа забыл ключи дома, и теперь прибежал назад, снова подняв всех на уши. Поспешно стерев с лица слёзы, Кельвин распахнул дверь, готовясь слушать оправдания младшенького, однако подняв глаза, увидел перед собой совершенно другое лицо, кого увидеть вообще не ожидал. — Ч-чарли?.. Перед ним стоял любитель вертолётов, переминаясь с ноги на ногу. Столько вопросов возникло с порога в голове рыжего солдата, но гость не спешил отвечать на них и только напросился войти. Кельвин, робко отходя назад, впустил пилота в квартиру, совершенно забыв, что находился перед товарищем в одних только шортах и майке. Счастье, что Буковски додумался прежде, чем идти открывать двери, накинуть на себя любимый пледик. Хозяин дома пригласил наушникоголового пройти на кухню. Оба расположились друг напротив друга за кухонным столом и застыли в ожидании. Первым, что логично, заговорил Чарльз. — Ох, прости, что поздно. Надеюсь, не разбудил. — Вовсе нет. — покачал головой Кельвин, вжимая голову в плечи. Неловкая пауза опять, только теперь они поменялись ролями друг с другом. Говорил Чарли, а слушал Кельвин, но между ними была пропасть, мешавшая вести беседы как раньше. Вопрос стоял в том, кто первый отважится шагнуть в неизвестность. И что поражало, первым к этой бездне двигался Кэлвин. — Ты ведь знаешь, зачем я здесь... — прошептал пилот, кривясь в досадливой улыбке. Собеседник не отвечал, явно не находя для этого слов. Благо, Чарльз жестом дал тому понять, что отвечать не обязательно, и продолжил. — Мне...жаль, что всё так вышло. Кажется, я сильно тебя обидел. Ты ведь по этой причине перестал приходить. Так много времени прошло... Я надеялся, что ты не будешь так переживать, но... Надеяться на это — только оскорблять твои чувства. — Всё хорошо, правда... — бормотал Кельвин. — Я же вижу, что нет. — прервал наушникоголовый. — Тебе плохо из-за меня, да? — Чарли, я не обижаюсь... — всё тише отвечал рыжий, сжимая зубы. Извинения из уст Чарльза только больше скребли ему душу. — Ты же ни в чём не виноват. На незваимные чувства обижаться нельзя, так ведь? Я всё понимаю и готов, если тебе неудобно, пойти на любые жертвы, чтобы ты не чувствовал себя неловко. Кап-кап-кап... По столу побежали мелким градом слёзы. Но чьи? — Чарли?! — вскрикнул Буковски. — Прошу, прости меня. Я просто растерялся. — всхлипывая, залепетал пилот, пряча глаза за рукавом куртки. — Я не хочу портить с тобой отношения, понимаешь. Ты был так внезапен, я просто не ожидал признания. Не ждал любви, чувств, поцелуя. Я думал, что не хочу ничего этого. У меня итак есть всё для счастливой жизни, но на самом деле я всегда боялся нечто подобного. Что из-за меня будут страдать, а я не хочу, видеть своих друзей печальными, а ты мой друг. Я тобой тоже дорожу, но я... я... Совсем захлёбываясь в слезах парень отвернулся, зарываясь в капюшон. Кельвин взволнованно подскочил к Чарльзу, но тот, тоже поднявшись, снова отвернулся, поспешно оттирая мокрое лицо. Бедный рядовой даже не знал, как успокоить расчувствовавшегося товарища. Единственное, что он смог придумать — обнять. Осторожно приблизившись, он прижал к себе любителя вертолётов, приняшись нежно поглаживать его по спине, как мама гладит плачущего ребёнка. Не сопротивляясь, молодой пилот ответил на обнимашки, вжавшись в чужую грудь всем своим телом. —... Я не могу ответить тебе взаимностью, но если ты не против, давай начнём всё сначала. Дай мне ещё шанс. — Конечно, — блестя глазами, успокаивающе нежно шептал Кельвин. — тогда и ты мне тоже... Я больше не буду тебя пугать. Всхлипывая и шмыгая носом, Чарли стоял в объятиях Кельвина, мысленно радуясь поддержке другого. Рыжик тоже только рад был спустя долгое время вот так просто обнять друга. Забыв все мнимые обиды, всю печаль и боль, что ещё недавно тяготила ему сердце. Они рядом. Они снова вместе. Глубокая ночь. Звёзды мерцали в непроглядной ночи, сияла ночным светилом белая луна, и ничто не нарушало спокойствие мирно спавших на кухне друзей, ждавших прихода нового дня.***
