Все было совсем не так

«Всё ещё барахтаешься, Ие-чан, ничто тебя не берёт, ничтожество», — Еши кривит не по-азиатски пухлые губы и отводит взгляд от вошедшей в класс близняшки. Когда же ты сдохнешь, святые угодники? От острого взгляда Еши не скрываются ни плотно облегающая запястья ткань, ни изменения в причёске (косички? Фе!), ни низкий гул Небес, плотным невидимым щитом отсекающих всех неугодных их обладательнице. Чёртово Пламя, подарившее Иетсуне столь желанный трон Вонголы, которого та не заслуживала. Не заслуживала! Тсунаеши привычно задавливает рокот Интуиции, недвусмысленно намекающий, что в противном случае Еши и пяти лет не прожила, сломалась бы. Почему тогда чёртова Иетсуна… Йемицу, чтоб его черти подрали, узнав о пробуждении Пламени у второй близняшки, лишь потёр паучьи лапки на радостях: он мечтал о наследнике? Дурак был, его крошки с их Пламенем поставят на колени весь мафиозный мир, куда там тугодуму-Занзасу. Если не Чистые небеса Иетсуны перемелют наглеца в труху, так Истинное Небо Тсунаеши мозги расплавит, что только и сможет тявкать по команде и тапочки носить. Его дочери, его гордость — и он, потомок Примо, власть за троном… Это Еши потом уже разобралась в интригах Йемицу, конечно, а поначалу радовалась, что и ей отец начал уделять внимание. Вот только чувство превосходства отравляла простая мысль: наследница — Иетсуна, а Тсунаеши трон не светит от слова «никогда». И это бесило. Потому что кто, как не Еши, с её Истинными небесами, привязывающими любой атрибут, была достойна Власти (да-да, с большой буквы!). Иетсуна наверняка закатала бы всех мафиозо в бетон одним взглядом, просто на Воле, при правильном воспитании и настрое, но она — так, пешка, марионетка. Ах, какая незадача, что сестричке так не повезло. Чистые небеса, ха, да в каком месте? И что с них проку, если она ни одной связи установить толком не может? (Еши, походя взломав видеокамеры CEDEF, проблевалась, увидев, что с сестрой творили кураторы, а потом решила: так ей и надо, гордячке. Да, возможно, Интуиция была права, но чтобы вот это стало Дечимой? Королева преступного мира, ха. Все они фигуры, а Тсунаеши будет умнее — она будет игроком). — Дечима, — заискивает Гокудера, — не обращайте внимания на эту самозванку, ей всё равно дорога в один конец. Ах да, хранители, отвергшие Иетсуну, лишь соприкоснувшись с её Пламенем («Как будто меня заживо закопали», — отводит глаза Такеши, и Еши лишь ободряюще улыбается, маскируя ядовитое ликование. Они мои, Иетсуна). Дура, она и в Африке дура, как-то без хранителей ненаглядная сестричка планирует пережить Конфликт колец? Даже Иетсуне с её неплохим потенциалом не выстоять против боёв с разными Аттрибутами: ту ведь натаскивали на грубое уничтожение, а не на дуэли с разными Пламенными. Еши хранит все записи и активно переписывается с Верде, баш на баш получая полезную информацию. Даже если сестра раскатает каким-то чудом в блин Занзаса, всегда остаётся Еши и её любимые собачки, а сильнее потомков Первого поколения сейчас разве что Аркобалено, да и то… Еши кривится: Мармон слабак, Мукуро с Хром уже сильнее его по отдельности, Верде у неё на крючке — подобраться бы к нему вживую для закрепления эффекта, Фонг последние лет десять вообще на глаза не появляется, Скалл — слабак и рохля, Реборн… Реборн — главный провал Тсунаеши, потому что, сука, не купился ни на одну приманку, избегает ловушек и вообще ведёт какую-то свою, одному ему понятную игру. Заходит порой, благосклонно принимает кофе и комплименты, вмиг испаряясь, стоит Еши лишь задуматься над тем, как бы подпустить Пламени, наведя первые мостки связей. Козёл. И Иетсуне злобный коротышка явно благоволит, хотя по первой Еши этого не понимала. Что ж, Аркобалено выбрал неправильно, пусть это будет на его совести. — Жаль, что власть так портит людей, Гокудера, — вздыхает Еши. — Когда-то мы были не разлей вода, но спустя годы я просто не узнаю Ие-чан. — Заканчивай языком молоть, Тсунаеши, сделай милость, — смотрите, кто вякнул: Хана, ещё одна головная боль. Она могла бы стать отличным союзником или худшим врагом, вот только Пламени в девчонке ни на грана. Такие возможности, как жаль… С ней бы ещё и Киоко в комплекте, королеву класса Тсунаеши не отказалась бы поиметь во всех смыслах этого слова, но в этой куколке, видимо, серого вещества ещё меньше, чем в её недотёпе-братце, потому что ну ни на какие ухищрения не ведётся. Лыбится, глазёнками хлопает, нежной птичкой распевается — да и только. Что ж, на милую Киоко-чан у Еши всё ещё есть планы, так что пусть живёт, пташечка. Она и её болонка. Пока надо придумать, что делать дальше с Иетсуной — и надо ли? Может, надоумить папочку ускорить Конфликт колец? А что, одним махом двоих побивахом, пошариться бы только для начала в архивах Вонголы. Еши тупит глазки, дарит скромнейшую из улыбок в своём арсенале стерве-Курокаве и возвращается к созерцанию косичек сестры. Мало ли что там Интуиция верещит, истеричка. Иетсуна ей не соперница. Скоро, уже совсем скоро трон Вонголы займёт та, что по-настоящему достойна. Из приподнятого настроения Тсунаеши не выбивают даже слова матери о том, что Иетсуна свалила куда-то после школы с Реборном. Какой-то очередной квест на выживание с препятствиями длиной в неделю. Фе, репетитор-киллер сестру не грохнет, так, покалечит, может, слегка (мечты-мечты!). Нравится же некоторым возиться с отработанным материалом. Лузеры. Интуиция тренькает в последний раз и затихает, а Воля давно умершего Примо насмешливо скалится в унисон переливчатому звону Три-ни-Сетте. Если Господь хочет кого-то наказать, то лишает разума, — так любил шутить Деймон? Глупая, глупая Тсуна.