Жалок ведьмин дурман

Глава 6 Сичэнь сидел в жестком кресле и в гнетущем молчании сквозь стиснутые зубы цедил невкусный дядюшкин чай. Лань Цижэнь чересчур яростно исполнявший заветы монаха-основателя их ордена иногда доходил до крайности. Хуань не был уверен, что в доме почтенного советника Лань есть хоть одна удобная вещь или хоть какая-то вкусная еда. Деревянная спинка верхней частью давила прямо в самые лопатки, а подлокотники были слишком узкими. В общих чертах, кресло больше напоминало орудие пыток, способствовавшее быстрее разговорить нежелательного гостя, чтобы его намерение встать и покинуть этот дом пересилило все остальное. Сичэнь никогда еще не чувствовал себя в гостях у дяди столь неловко, и он не мог подобрать точное слово, но самым близким к его ощущениям, пожалуй, было «чуждым». Цижэнь разглядывал племянника нечитаемым взглядом, но Хуань кожей чувствовал волны исходящего от него недовольства.  — Итак, — прервал молчание почтенный советник и отставил в сторону свою чашечку, оканчивая тем самым семейный завтрак. — А-Чжань был прав. Ты под приворотом.  — Дядюшка, прошу, умерьте свой пыл, вам нельзя гневаться, — только и мог пробормотать Сичэнь.  Он отчего-то испытывал жгучее чувство стыда. То ли потому, что так настойчиво уверял брата, что не находится под чужими чарами, то ли потому, что вообще под них попал.  — Я говорил и тебе, и А-Чжаню не связываться с магами. Но ты не послушался, пустил их на нашу территорию, пошел наперекор Вэням, спас этого неблагодарного мальчишку, — старик закашлялся, не в силах справиться с эмоциями льющими через край.  — Дядюшка, с орденом Цзян нас всегда связывали дружеские отношения. А Цзян Ваньинь хороший человек, я уверен: он не хотел дурного, — Хуань не спал всю ночь, размышляя над чужими поступками, и все-таки склонялся к тому, что приворот был сделан не со зла.  Иначе юный маг давно воспользовался бы своей властью и, например, попробовал бы чужими руками отомстить тем же Вэням. Сичэнь даже на единственный миг засомневался в силах Ваньиня, так как не заметил за собой никаких изменений, и на несколько секунд подумал, что маг слаб и не в состоянии применять такую магию, а потом испугался. Что возможно, он как раз силен ровно в той степени, чтобы жертва, коей он являлся, даже не заметила постороннего вмешательства.  — Я сделаю вид, что не слышал этого, твой разум тебе не подчиняется, — отчеканил Цижэнь, глядя еще более недовольно, будто от его взгляда могло что-то измениться.  — Дядюшка, я абсолютно в здравом уме, — подпустив в голос прохлады воспротивился Хуань. — Цзян Ваньинь не сделал ничего дурного мне или с моей помощью. Да, он поступил отвратительно, но это наше с ним дело. У вас же я прошу совета, как избавиться от навязанных чувств.  — Дерзкий мальчишка! — прошамкал в бороду почтенный советник. — Приворот - это противоестественное колдовство, этот Цзян должен поплатиться за то, что сделал. И твоя защита ему не поможет. Совет примет меры. А тебе я советую ничего не брать из его рук и свести ваше общение к минимуму. Орден Лань уже потерял одного главу из-за этих проклятых магов!  — Дядюшка, вы не тронете Цзян Ваньиня - это мой приказ как главы, я сам с ним разберусь. Если вы не можете дать ответ на поставленный мною вопрос, я откланяюсь, у меня еще есть дела, — Сичэнь поднялся со своего места, желая покинуть этот дом как можно скорее.  — Это приворот говорит в тебе, вынуждает тебя его защищать, — как маленькому попытался втолковать Цижэнь, чем вызвал вспышку ярости в медовых глазах племянника.  — Не пытайтесь давить на меня, да, возможно я не отличаю свои чувства от созданных искусственно, но я точно знаю, что Ваньинь не собирался причинять вред клану Лань, а значит, почтенный совет не имеет к этому вопросу никакого отношения, это только между нами, -Сичэнь любил дядюшку, но когда тот пытался читать ему лекции, выходил из себя.  Старейшина сурово свел брови к переносице и осуждающе вздохнул.  — Ты еще поймешь, что я был прав, — настойчиво произнес Цижэнь и пригладил бороду. — Не смею больше задерживать главу.  Лань Хуань пробормотал слова прощания и покинул чужой неприветливый дом, направляясь к Ванцзи.  Младший брат встретил его сам. Незнающему человеку могло показаться, что Второй Нефрит спокоен как и всегда, но Сичэнь прекрасно видел насколько он раздражен. Причиной этому мог послужить только маг… или два.  — Все в порядке? Ты выглядишь разозленным, — попытался смягчить эмоции брата старший Лань.  — Я в порядке, — не вдаваясь в подробности пробормотал Лань Чжань, пропуская брата вперед себя. — Лучше скажи как ты сам?  — Я, — Сичэнь не знал стоит ли говорить, но услышав позади вздох все-таки сдался. -Ты был прав, я под приворотом.  — Вот как, — ослабшим голосом отозвался Ванцзи. — Почему ты так спокоен?  Хуаню хотелось съязвить, о том, что он совершенно не спокоен, но в благодарность за то что брат не выдал ему коронное дядюшкино «а я же говорил» сдержался.  — Не то чтобы, я просто в растерянности, и не знаю, что делать дальше, кроме как поговорить с Ваньинем, -Сичэнь решил воплотить свою идею сразу и направился к покоям магов.  — Не нужно тебе с ним разговаривать, — Ванцзи обогнул брата и встал посреди коридора, перекрывая ему путь. — Мы знаем, что с тобой произойдет, если ты останешься без зелья. Я не могу потерять тебя. Позволь мне решить этот вопрос.  — Я запрещаю тебе казнить молодого господина Цзян для того, чтобы избавить меня от этого. Мы не станем рубить с плеча и поступать как варвары, для начала обсудим иные пути, — Хуаню начинало казаться, что его родственники сошли с ума, иначе чем еще объяснить такое желание пустить чужую кровь.  — Брат, — в глазах младшего мелькнуло отчаяние.  — Я не собираюсь умирать, А-Чжань, и не думай об этом, — добавив в голос уверенности, которую совершенно не чувствовал, заверил Сичэнь.  — Как будто это зависит от тебя, — хмуро не согласился Ванцзи. — Если ваш разговор ни к чему не приведет, я поступлю по-своему, совет одобрит мое решение.  — Совет не имеет к этому никакого отношения, я уже напомнил об этом дядюшке. Орден это не затронуло, а значит перед ним Ваньинь не виноват, — подходя к знакомой двери постарался закрыть тему Хуань. — Он там?  — Да, я запретил им покидать их комнату, — не скрывая раздражения в голосе объяснил Лань Чжань.  — Ох, брат, это, знаешь ли, нарушает любые законы гостеприимства, — слегка осудил брата Сичэнь.  — А они, хочешь сказать, никаких законов не нарушили? — на грани от того, чтобы вспылить рыкнул Ванцзи.  — Ох, — только и смог выдать в ответ на это Хуань, после чего решительно открыл дверь в комнату.  Молодой господин Вэй при виде вошедших мужчин подорвался с пола, на котором лежал в окружении подушек и в мгновение оказался на кровати подле испуганно встрепенувшегося Цзян Чэна, немного закрывая его собой.  — Что вам нужно? — не размениваясь на любезности сразу встретил Ланей в штыки Усянь.  — И ты просишь меня не забывать про этикет гостеприимства? — гневно сверкнув глазами в сторону магов обратился к брату Ванцзи.  — А-Чжань, — устало-умоляюще попросил Хуань. — Не мог бы ты увести на время молодого господина Вэя, я хочу поговорить с молодым господином Цзян.  — Я никуда не уйду, — рявкнул Ин недружелюбно глядя на братьев Лань.  — Молодой господин Вэй, -вкрадчиво пророкотал Ванцзи, уже даже не пытаясь образумить своего старшего, просто выполняя его просьбу. -Я думаю, вы не хотите, чтобы я увел вас силой.  — Да я вас…  — А-Ин, — резко оборвал его Цзян Чэн. — Иди, ничего со мной не случится.  — А-Чэн? — прозвучало вопросительно-встревоженно.  — Иди, — настойчиво повторил младший.  Усянь медленно поднялся со своего места и очень нехотя, не скрывая своих сомнений, направился к Ванцзи. Тот открыл дверь, подождал, пока маг покинет комнату, и, бросив последний суровый взгляд на Ваньиня, вышел, тихо прикрыв за собой дверь, оставляя брата и второго мага внутри.  Цзян Чэн напряженно следил за старшим из братьев Лань, который устало побрел в другой конец комнаты, взял там стул, и поставил его в метре от кровати. Потом тяжело, будто держал на плечах груз всего мира, опустился на него. При всем этом действе он угрюмо молчал и не смотрел на причину всего этого переполоха, то есть на самого Ваньиня. Тот же сидел ни жив ни мертв, бледный, с закушенной побелевшей губой и нервно скрюченными пальцами, в которых судорожно комкал край пледа. Сичэню подумалось, что попробуй он сейчас разогнуть магу пальцы, не факт, что что-то бы вышло. Лань все в том же кричащем молчании поднял на Чэна надломленный взгляд, тот в ответ смотрел с мукой и мольбой.  — Сичэнь, я… прости меня, — Ваньинь сдался и закрыл лицо ладонями. — Я так боялся, что ты в моей жизни лишь временно, — говорить не отнимая рук было легче, так он хотя бы не видел разочарование в медовых глазах. — Испугался, что как только ты решишь, что сделал для меня все, что мог, ты просто распрощаешься со мной и на этом все закончится, так и не начавшись.  — Что закончится? -нахмурился Лань, не понимая о чем говорит юный маг.  — Мы, — полузадушенно выдал Ваньинь, наконец поднимая на собеседника напуганный взгляд.  — Мы…- задумчиво повторил Сичэнь. — Нет никаких нас и не было, молодой господин Цзян.  — Я понимаю, — пробормотал юноша, опустив голову. — Мы с братом сегодня же покинем вас, не будем более злоупотреблять вашим гостеприимством. Не беспокойтесь о зелье, я полагаю, что с постепенным уменьшением дозы сойдет на нет и весь эффект. Я буду присылать вам отвар раз в два-три дня. По поводу Ордена Цзян я также прошу вас не беспокоится, оставьте, прошу вас, ваши работы над ним, не тратьте свое время и свои нервы на это, мы с А-Ином закончим сами, вы и так уже сделали для меня намного  больше, чем я заслужил, и я навеки ваш должник, также вы можете наказать меня по всей строгости закона, я клянусь, что вам не воспротивлюсь. И я даю вам слово, если я стал вам противен, я больше никогда не покажусь вам на глаза.  — Ох, Ваньинь, — потеплевшим голосом произнес Хуань, поднимаясь со своего месте и пересаживаясь на кровать. — Во-первых, самое главное, вы мне не противны, ни в коем случае. Каждый оступается, то, что вы сделали со мной, вызвало во мне бурю негодования, возможно на несколько секунд я вас даже возненавидел, но позже я понял, вы не желали зла ни мне, ни моему ордену, потому, несмотря на долю обиды и обоснованной злости, во мне нет к вам таких ужасающих чувств, как ненависть. Во-вторых, никуда вы и ваш брат не пойдете и Орден восстанавливать вдвоём я вам не позволю. Это как минимум глупо, у вас ни денег, ни крова над головой, вы пока останетесь здесь. Ну и, в-третьих, я очень надеюсь, что мы с вами постепенно выведем это ваше варево из моего организма, потому что я очень хочу понять, те чувства, что я испытываю, насколько они мои.  — Что? — неверяще переспросил Ваньинь.  — Во-первых, — начал по-новой Лань.  — Нет - нет, последнее, — нетерпеливо перебил Цзян.  — Я сказал, что хочу понять настоящие ли у меня к тебе чувства, Ваньинь, — улыбнулся Лань. — О боги, — прижимая руки к пылающим щекам пролепетал Чэн. — А если нет?  — Так тоже может быть, — не ответил на поставленный вопрос мужчина.  — Твой брат, полагаю, не будет так всепрощающ, — не стал допытываться Цзян и перешел к следующей теме. — Для него это слишком личное?  — Наша мама приворожила отца, все кончилось плохо, — удовлетворил чужой интерес Лань.  — Я предполагал, что рецепт был написан вашей матушкой и понимал, судя по количеству заметок, что она использовала его, не могли бы вы подробнее рассказать каково было действие зелья, возможно, я смогу придумать антидот, — погружаясь мысленно в вычисление пропорций составляющих попросил Ваньинь.  Сичэнь с тяжелым вздохом пустился в пространный рассказ о различных орденах и их взаимодействии и после ничего не скрывая рассказал историю своих родителей.  — Я не замечаю за собой ни одного из симптомов, которыми страдал отец, -задумчиво признался Лань. -Не могло же зелье не сработать, раз Ванцзи утверждает, что видит несоответствия в моем поведении.  — Я не уверен, что правильно догадываюсь, почему так происходит, — взлохматил короткие волосы Чэн, он явно чувствовал себя намного спокойнее, чем в начале разговора.  — Но предположения есть? — верно уловил нотку сомнений в чужом голосе Сичэнь.  — Я бы назвал это безумной надеждой, — почти не слышно прошептал Цзян.  — Хватит ли у тебя смелости произнести это вслух? — Лань не отводил взгляда от чужого ставшего вмиг беспомощного лица. — Ты был влюблен в меня, возможно сам еще не осознавал, но зелье просто открыло истинную природу твоих чувств, — смущенно пробормотал Цзян.  — Звучит как возможный вариант, — не стал отрицать мужчина. — В таком случае у нашей сказки будет счастливый конец.  — Я бы очень этого хотел, — с заалевшими щеками произнес Ваньинь. — Я пойду на кухню, приготовлю все, что необходимо, пойдешь со мной? — Пойду, — принял приглашение Сичэнь, с той же легкостью, с какой был готов принять Чэна в своем сердце и своей жизни.  *** — Куда ты меня тащишь?! Немедленно отпусти меня! — рявкнул Вэй Ин, безуспешно пытаясь вырвать край своего рукава из стальной хватки хозяина дома.  — Тц, — щелкнул тот языком неумолимо продвигаясь вперед и ведя за собой гостя, который в данный конкретный момент больше напоминал пленника.  Немногочисленные слуги перепуганные порывистостью своего хозяина жались к стенам, пропуская Лань Ванцзи и Усяня куда-то вглубь особняка. Маг начинал нервничать: так и до убийства недалеко. Это у Ваньиня вон защита неприступная, как скала. Пока Сичэнь на его стороне, ему вообще ничего не угрожает, в отличии от самого Вэя. Не хотелось бы сгинуть где-то на задворках этого холодного неприветливого дома. Усянь крутил головой запоминая дорогу, по которой его вели.  — Так куда мы идем? — еще раз попытал удачу маг.   — В пыточную, — хмуро бросил Лань, не сбавляя шага.  — Куда? — почти взвыл Усянь. — Не надо, я ничего не скрываю. Расскажу все, что хочешь.  Хозяин бросил на него странный взгляд через плечо и Вэй Ин заметил в нем подозрительные смешинки, так не вяжущиеся с образом холодного властителя этого дома.  — Да ты шутишь?! — застыл столбом Вэй Ин, не ожидавший, что младший Лань вообще на такое способен.  Ванцзи не стал опровергать, лишь потянул сильнее, вынуждая снова поспешить за ним. — Так куда мы? — несколько успокоившись снова законючил Усянь.  Он еще ни разу не умудрился поговорить с хозяином дома в обстановке столь близкой к отсутствию желания поубивать друг друга. Мужчина, идущий впереди не ответил, толкнул одну из полупрозрачных дверей и вывел его на террасу, полную клумб и кадок с маленькими цветочками.  — Я хочу, — заговорил наконец Лань. -Чтобы вы уехали отсюда, из этого города, как можно дальше, не взирая на исход разговора между нашими братьями, — это не было просьбой, если судить по интонации.  — Если ваш брат влюблен в моего, ничто на свете не заставит меня увезти его отсюда, — с тщательно контролируемой прохладой в голосе поставил перед фактом Вэй Ин.  — А если нет? Это разобьет молодому господину Цзян сердце, — попытался обернуть слова Усяня против него же Ванцзи.  — А если нет, то обязательно влюбится, — нахально заявил маг. — Не лезьте в их отношения, молодой господин Лань, они разберутся сами. Занялись бы лучше своей жизнью. У вас вон от отсутствия любви какой характер ужасный, — фыркнул юноша. — Того убить, тех разлучить и так далее.  Лань Чжань аж с лица сошел от таких заявлений.  — Никакого воспитания, — бросил он хмуро, едва совладав с собой и спешно покинул своего собеседника.  *** — Ты выглядишь очень счастливым, — Вэй Ин развалился на кровати и с преувеличенным интересом разглядывал потолок.  — Лань Сичэнь предполагает, что чувства, которые он испытывает ко мне, настоящие, — Цзян Чэн почти светился, когда опускался на кровать рядом с братом.  — Только не радуйся раньше времени и не забывай про Ванцзи, — Усяню очень не хотелось портить брату настроение, но вариантов у него не было, кто-то из них двоих должен был смотреть на вещи реально.  — Я понимаю, — сдуваясь, произнес младший. — Сичэнь сказал, что наша резиденция почти отстроена, как насчет перебраться туда?  — Отличная идея! — похвалил Ин. — Заодно перестанем мозолить глаза хозяину дома, а то он, чего доброго, и правда не удержится и казнит кого-нибудь из нас, а то и обоих сразу.  — Тогда у нас остается лишь один нерешенный вопрос, — Ваньинь замолчал на несколько мгновений. — Вэни, — глухо обронил он, пристально глядя на брата.  — Ну, — Усянь перевернулся на бок. — Нас всего двое и, кажется мне, что пока мы абсолютно бесполезны. Наших сил не хватит, чтобы побороть столь могущественный орден и никто не станет нам помогать, маги попрятались от них по углам, как крысы. Предлагаю для начала попытаться разыскать союзников и новых членов для Ордена Цзян, а уже потом думать о возможной мести, как о чем-то реальном, — как бы ни было больно Ину говорить все это, он должен был остановить Цзян Чэна сейчас, чтобы тот не наломал дров, рискуя собственной жизнью.  — Я знаю, что ты прав, но легче мне от этого не становится, — Ваньинь устало прикрыл глаза. — Что мне делать, А-Ин?  — То, чего ожидали бы от тебя твоя семья и твои люди. Теперь ты Глава Ордена Юньмэн Цзян, тебе необходимо восстановить его, нужно бросить клич среди магов, найти тех, кто успел сбежать до массовой резни, возобнови обучение, займись делами клана, и когда мы вновь станем сильны, мы сможем отомстить.  Чэн на это лишь вздохнул печально. Становится главой в столь юном возрасте было по-настоящему страшно, но он был единственным, кто мог занять это место. Да и что сказала бы ему матушка, если бы знала, что он струсил? Она бы не была им довольна.  — Пожалуй, это единственный вариант, — наконец ответил маг. — Тогда стоит сказать Лань  Сичэню, что мы хотим уйти?  — Стоит, — незамедлительно согласился Вэй Ин.   На том и остановились.  *** С момента, как братья покинули дом младшего из двух Нефритов Ордена Лань, минуло несколько месяцев. По началу Ваньинь еще пробовал считать дни и недели, что он не виделся с Сичэнем, но к исходу третьего месяца дел в клане стало столько, что у юного главы не оставалось времени на такие глупости, как любовь, особенно, если эта самая любовь невзаимная. Как они и обговаривали раньше, молодой господин Цзян раз в два-три дня присылал главе ордена Лань зелье, с каждым разом доза была все меньше и меньше. И все более отстраненными становились письма Лань Хуаня к Ваньиню. Последний поначалу беспокоился, пытался выяснить причину, предлагал встретиться, на что получал все более холодные ответы и категоричные отказы. С последней передачей зелья Цзян Чэн также послал письмо с официальными извинениями и обещанием больше никогда не тревожить Лань Сичэня. Ответа так и не пришло. Он все прекрасно понимал, зелье выветрилось, как и созданные искусственно чувства. И Ваньинь нагло соврал бы, если бы сказал, что ему все равно. Отнюдь. Он вдруг понял насколько сильно он сам полюбил Хуаня и насколько сильно привык к тому, что он всегда был рядом, защищая и поддерживая. А потому, поняв это, он исчез из жизни Ланя совсем, чтобы не напоминать ему о, возможно, самом неприятном моменте его жизни. Ведь для очнувшегося от приворота человека любовь, которую он на самом деле не чувствовал должна была быть гадким ощущением.  Распрощавшись в письме с Сичэнем и пожелав ему всего самого наилучшего, Цзян Чэн сделал все для того, чтобы не корить себя ежедневно-ударился в работу. Благо ее было куда больше, чем он мог себе представить. Он буквально самостоятельно отстраивал дома и клал крыши, высаживал цветы и стругал мебель, магия была отличным подспорьем, но все же большую часть работы приходилось делать своими руками. Хорошо, что посланные ранее главой Лань работники продолжали работать и вводили в курс дела Ваньиня. Усянь, все еще слабый после длительного и выматывающего путешествия в собственное подсознание помогал чем мог — следил, чтобы Цзян Чэн не загонял себя до смерти, вовремя ел и хоть иногда улыбался, что теперь стало совсем редкостью.  Ваньинь правда старался реагировать на попытки брата как положено, но это было довольно проблематично с учетом того, что у него в груди зияла черная дыра, и если днем все это забывалось под горой дел, которые необходимо было переделать, то вечером… Нет, бывали дни, когда Цзян Чэн с ног валился от усталости и, приходя к себе в покои, где все было занавешенно фиолетовыми занавесами — подарком старшего Ланя, просто падал на кровать и засыпал. Но чаще получалось так, что вымотанное за день тело никак не способствовало быстрому засыпанию, скорее даже наоборот. И вот так часами Ваньинь лежал в темноте своей комнаты, свернувшись под одеялом в маленький комок и просто надеялся исчезнуть.  С каждым днем все больше людей возвращалось в Юньмэн, немногие спасшиеся приходили по одному, по двое или приводили друзей, которых успели завести за этот небольшой период времени. Иногда из ниоткуда появлялся Лань Ванцзи, будто бы проверял все ли в порядке, и так же незаметно исчезал. Цзян Чэн на этот присмотр никак не реагировал, в отличии от Вэй Ина, который все пытался Нефрита поймать, непонятно зачем, правда. В общем, для ордена все и правда складывалось отлично, он стремительно восстанавливался и воссоздавался потом и кровью своего нового главы. Люди и маги, прослышав об этом, потянулись к ним со всех концов Гусу. Ваньинь был счастлив, ведь они с Усянем исполнили часть обещания, данного матушке. И все бы было прекрасно, если бы не одно "но". Если бы не Лань Сичэнь, точнее его полное и болезненное отсутствие, которое Цзян Чэн переживал как-то уж совсем болезненно. «Первая любовь» — со знанием протянул Вэй Ин. «И последняя» — хмыкнул глава Цзян уходя.  В общем-то так для Ваньиня и пролетели эти несколько месяцев в работе и тоске по несбывшемуся. Он смирился, это было легко, с принятием вышло сложнее, но и с этим он справился, а вот с «жить дальше» возникла загвоздочка. Поэтому, обнаружив на столе в стопке важных писем конверт от главы ордена Лань, Цзян Чэн присел в стоящее тут же кресло. Он не видел этой печати уже долгое время и, признаться, боялся увидеть вновь, хоть и желал.  Сичэнь интересовался: может ли он посетить Юньмэн в ближайшие дни. Ваньинь не нашел в себе сил и гордости, чтобы отказать. И в тот же день отправил гонца пригласить Лань Хуаня к себе. Тот не заставил себя долго ждать и приехал к вечеру. Из положенной охраны при нем был только брат. Который оказался благополучно занят Усянем. Откуда тот явился и как прознал про приезд, Цзян Чэн даже не догадывался, впрочем, у него и без этого хватало головной боли.  — Глава Лань, — Цзян Чэн поклонился, пряча глаза за отросшей челкой. — Пройдемте в дом, ужин уже на столе.  — Я не ужинать приехал, — напряженно ответил мужчина, отдавая поводья своего коня подбежавшему мальчику конюху. — Мы можем поговорить где-нибудь без людей?  — Конечно, — прикусив на мгновение щеку изнутри кивнул Ваньинь. — Прошу.  Он сам пошел вперед, молча показывая дорогу и не оборачиваясь на Сичэня только усилием воли. Как же он мечтал все эти месяцы увидеть здесь, в своем доме, своего возлюбленного. Как хотел, чтобы тот, прекратив принимать зелье, приехал и сказал, что любит все равно. Но этому, похоже, не суждено было сбыться. Вот он, Лань Хуань, идет за ним следом, источая такой ледяной холод, что Цзян Чэну хотелось поежится. От пристального взгляда в спину, зудело между лопатками.  — Вам очень идут длинные волосы, глава ордена Цзян, — в голосе Сичэня проскользнули те самые теплые нотки, которые всегда присутствовали, когда он разговаривал с Ваньинем там, в их общем прошлом.  Чэн ничего не ответил, но ему пришлось максимально сосредоточиться, чтобы не сбиться с шага.  Они немного попетляли по дорожкам между домов, пока наконец не вышли к самому сердцу пристани — к дому главы. Рискованно было приводить чужака сюда, но Ваньинь не считал Хуаня чужим, да и без лишних ушей поговорить можно было только тут.  — Надеюсь, вы не возражаете, — скорее для успокоения собственных нервов поинтересовался Цзян, открывая дверь и приглашая гостя зайти.  — Совсем нет, — заверил Лань, проходя в рабочую часть комнаты и скромно присаживаясь на край кресла с резной спинкой.  — Какое срочное дело привело вас ко мне в такой спешке? — с точно выверенной долей вежливости спросил Ваньинь.  Как же сложно ему было сидеть спокойно напротив возлюбленного и стараться выдерживать деловой тон. Очень хотелось обнять, приходилось себя одергивать.  — Я привез вам подарок, — Хуань потянулся к мешочку, привязанному к поясу и, сняв его, бросил на стол. — Можете считать это выкупом.  — Выкупом? — не понял Цзян и, взяв холщовый мешок, взвесил его в руке, внутри было много чего-то маленького, но довольно тяжелого.  Маг дернул шнурок и перевернув мешок вывалил его содержимое на стол. Несколько металлических покрытых красной краской солнц покатилось по дереву. Нет не краской, понял юноша поднимая отличительный значок Ордена Вэнь — кровью, медали были перепачканы засохшей кровью своих хозяев.  — Мы начали зачистку Ордена Вэнь, — пояснил Сичэнь. — Эти медали использовали как печати высшие чины клана. Нам осталось добраться только до Жоханя и его сыновей, но это лишь вопрос времени.  — Как давно вы этим занимаетесь? Почему не позвали нас? Мы должны были сами отомстить за нашу семью! — Цзян Чэн злился, но не из-за того, что ему не дали помахать кулаками, а из-за того, что Хуань подверг себя такой опасности, чтобы отомстить за его дом.  — Это опасно, — будто прочитав его мысли ответил Лань. — А я не могу подвергать тебя таким рискам. Я закончу охоту на Вэней и приду за тобой, надеюсь, ты сможешь дать мне ответ, — мужчина поднялся и направился к выходу.  — Ответ на что? Выкуп за что? Я не понимаю, объясни мне, Лань Сичэнь, — стремительно переходя на "ты" вслед за собеседником попросил Ваньинь. — Ты поэтому не отвечал на письма и был так холоден? Чтобы я не узнал, что ты развязал войну?  — Да, — Хуань хотя бы нашел в себе совесть выглядеть немного виноватым. — Я боялся, что ты захочешь со мной, поэтому отгородился от тебя как мог, — Нефрит развернулся и посмотрел Чэну в глаза и того до мурашек пробрало этим тяжелым голодным взглядом.  — Это разбило мне сердце, я думал, что магия выветрилась вместе с твоими чувствами ко мне, — Ваньинь, кажется, начинал понимать взаимосвязь между чужими поступками.  — Если бы я честно сказал, что ничего в моем отношении к тебе не изменилось, ты бы никогда не отпустил меня одного, — подходя ближе к возлюбленному, признался Сичэнь.  — Твоя правда, — согласился Чэн тоже делая несколько шагов вперед. — Так за что выкуп?  — За твоего брата и за тебя, выкуп для твоей погибшей семьи, что я и мой брат достойны заполучить вас двоих, пусть ваши предки видят, что за вас мы порвем кого угодно, выступим против сильнейших ради вашей защиты, — Лань сделал последний шаг и притянул юного мага к себе. — Я люблю тебя, Цзян Чэн, и это не изменится, несмотря ни на какую магию или ее отсутствие. Подумай об этом, а мне пора.  — Да что тут думать, — впервые за долгое время насмешливо фыркнул Ваньинь размыкая объятия и улыбаясь. — Я люблю тебя, Лань Хуань и буду ждать, береги себя и возвращайся скорее.  — Если ты будешь меня ждать, то я обязательно вернусь, — наклоняясь и целомудренно целуя возлюбленного в лоб пообещал вмиг оттаявший Лань.  — Тогда поспеши, чем быстрее ты покинешь меня, тем быстрее придешь обратно, — подставляя лицо под легкие поцелуи попросил Чэн.