Жалок ведьмин дурман

      Вэй Ин проснулся от того, что некто неизвестный распахнул занавеси в комнате, где он лежал, и утренние юркие солнечные лучи начали свою безумную пляску на его лице, заставляя немедленно вставать и наслаждаться очередным прекрасным летним днем. Лениво едва приоткрыв один глаз, маг начал заинтересованное наблюдение за высоким длинноволосым мужчиной в светлых одеяниях, который решил впустить в дом новый день и теперь, тихо мыча себе под нос какую-то мелодию, открывал портьеры и распахивал шире ставни.              — Будь проклята эта Ланьская привычка вставать так рано, — пробубнил сзади до боли знакомый недовольный голос, и за спиной кто-то яростно закопошился.              — Ваньинь, простите, я не хотел вас будить, — отозвался мужчина тоном, полным участия и доброты. — Всего лишь попытался проветрить комнату, тут все еще пахнет травами, а от этого у вас неминуемо заболит голова.              — Благодарю за заботу, Сичэнь, — голос младшего мигом стал тягучей и бархатистей.              Цзян Чэн выпутал ноги из перекрученного на кровати белья, они оба спали довольно беспокойно, и поднялся, умылся из таза с водой, который стоял на столике недалеко от кровати и потянулся. Усянь чутко прислушивался к тому, что творилось в комнате и наблюдал за происходящим из-под ресниц, делая определенные выводы.              — Брат, Ваньинь, доброе утро, — в комнату зашел еще один мужчина и Вэй Ин почти незаметно перевернулся на другой бок, чтобы рассмотреть его.              Он был похож на своего брата, возможно, если бы маг встретил их на улице, подумал бы, что они близнецы. И все же он видел некоторые почти неуловимые различия — оттенок глаз, количество эмоций написанных на лице и аура, она отличалась разительно.              — Доброе утро, А-Чжань.              — Второй молодой господин Лань, могу ли я попросить вас об услуге, — не размениваясь на приветствия, начал Цзян Чэн. — Я не знаю, через сколько мой брат придет в себя, и в каком состоянии он будет, могу ли я на период его восстановления остаться в вашем доме? Сичэнь, я понимаю, как много у вас работы, поэтому не смею просить вас остаться тоже.              — Оставайтесь, — практически неуловимо недовольно отрезал младший Лань. — Брат?              Сичэнь, беззастенчиво разглядывавший Ваньиня, пытавшегося выглядеть более смиренно, вздрогнул.              — Не беспокойтесь, Ваньинь, я буду заезжать как можно чаще. Мне, конечно, не хотелось бы оставлять вас здесь, но я понимаю, насколько для вас это важно. Помогите молодому господину Вэю и возвращайтесь, я буду ждать вас. А-Чжань, мне пора, на завтрак не задержусь, времени мало, постараюсь приехать завтра. До свидания, Ваньинь, — Лань улыбнулся и вышел из комнаты.              — Я провожу брата и вернусь, слуги пока накроют завтрак, — предупредил Ванцзи и покинул покои следом.              — Вот видишь, А-Чжань, ты зря так переживал, я оставляю молодого господина Цзян у тебя, а сам уезжаю домой, я независим от него, — не оборачиваясь, ласково пожурил Хуань, спускаясь по лестнице перед главным входом.              Молодой конюх уже держал его коня под уздцы.              — Брат, прости меня, но я все еще не верю до конца, — младший Лань поджал губы, готовый отстаивать свою позицию, если понадобится.              — Хорошо — хорошо, продолжай наблюдения, я ничего не имею против, главное не пытайся давить на Ваньиня, он столько пережил, ему не до очередных стрессов, — улыбнулся Сичэнь, вставляя ногу в стремя и перекидывая вторую через седло. — Я постараюсь разобраться с делами как можно скорее и приехать навестить вас. Позаботься о молодых господах, как и подобает гостеприимному хозяину клана Лань.              — Конечно, брат, легкого пути, — Ванцзи посмотрел вслед уезжающему Хуаню и вошел обратно в дом.              В комнате слуги успели накрыть небольшой столик на двоих, вынести жаровни с травами и обновить воду в тазах для умывания. Ваньинь сидел за столом и чистил яблоко острым ножичком. Его брат все еще мирно спал, распластавшись посредине кровати звездой, но Ванцзи откуда-то знал, что теперь это простой восстановительный сон, а не длительное состояние без сознания. Лань Чжань занял свободный стул и молча, испытующе посмотрел на молодого господина Цзян, который срезал кусочки фрукта и отправлял их в рот прямо с ножа.              — Что вы сделали с моим братом? — Лань пристально смотрел на своего гостя, который, надо отдать ему должное, даже не вздрогнул под таким взглядом.              — Не понимаю, о чем вы, молодой господин Лань, — ответ был предельно вежлив, но глаз от яблока маг не отрывал.              — Не понимаете, значит, — в комнате вмиг сделалось на несколько градусов ниже от холодного тона Второго Нефрита ордена Лань.              — Не понимаю, — спокойно подтвердил Ваньинь.              — Он спас вам жизнь, начал отстраивать ваш орден, помог похоронить вашу семью, дал вам кров и продолжает оберегать вас, несмотря на то, что это легко может привести к войне с Вэнями, а вы в благодарность решили привязать его к себе, как цепного пса, — Ванцзи гневно сверкал глазами, готовый, видимо, сотворить со своим гостем нечто ужасное.              Ваньинь впервые слышал, чтобы второй молодой господин Лань столько говорил. Но не это его удивило, а то, что он так легко и быстро догадался всего лишь по нескольким несоответствиям в поведении брата. Это впечатляло и пугало. Значило ли это, что они уже сталкивались с чем-то подобным? И если да, то чем все закончилось в итоге? Все истории про приворот, которые Чэн слышал от матери, имели невеселый конец, но он почему-то надеялся, что у них с Сичэнем все будет иначе. Наивный маленький маг. Странные чувства захватили его и он сник.              — Молчите? Но по лицу вижу, что все признаете, — прорычал Лань Чжань, медленно поднимаясь со стула. — Я знаю, как избавиться от приворота без последствий для моего брата, но и вы должны знать, что мне придется сделать.              — Отойдите от моего брата, иначе я за себя не ручаюсь, — раздался третий голос и оба молодых человека оторвались от своего разговора.              Возле кровати стоял болезненно бледный Усянь, но вид у него был достаточно грозный, даже не смотря на то, что его слегка покачивало.              — А-Ин, — Цзян Чэн хотел было кинуться к нему, но наткнулся на предупреждающий взгляд серых глаз и остался стоять на месте.              — Вы пришли в себя в моем доме и уже угрожаете мне? — в голосе Ванцзи послышались нотки презрения. — Воспитание ордена Цзян ужасно, — молодой человек окинул взглядом Усяня и стремительно покинул комнату.              — Что ты натворил? — без предисловий начал старший, тяжело плюхаясь на стул за столом и наливая себе воды из графина.              — Ты только что очнулся, после всего произошедшего, и спрашиваешь об этом? — тихо поинтересовался Ваньинь.              — А-Чэн, мы будем решать проблемы по степени их важности, — быстро накладывая еду себе на тарелку ответил явно голодный Вэй Ин. — И сейчас важно то, что ты сделал с человеком, который тебе понравился.              — Я его приворожил, нашел рецепт в книге его матери и зачем-то его испробовал, — пробубнил Ваньинь, откидывая нож и раздраженно вгрызаясь в остатки яблока зубами.              Усянь не стал говорить, что с самого утра наблюдал за происходящим, а то Чэн еще сильнее закроется в своей раковине, из него потом ничего клещами не вытянешь.              — Он мне понравился, он был добр и заботлив, и я захотел, чтобы так оставалось всегда, но испугался, что ничего не получится и сделал глупость.              — Ох, А-Чэн, — вздохнул Ин. — Хорошо, что ты это понимаешь.               — Я думаю, надо перестать давать ему отвар, а уже выпитое, даже с накопительным эффектом, не должно продержаться долго, — Ваньинь закусил губу. — Это будет правильно, но тогда он все поймет или брат расскажет ему.               — Думаю молодой господин Лань уже все ему рассказал, — откусывая от ломтя хлеба с набитым ртом отозвался Усянь. — Иначе он не стал бы бросаться такими обвинениями, это неразумно. А прекратить давать зелье не самая лучшая мысль, мы не знаем к каким последствиям это приведет. Можно попробовать уменьшать дозу постепенно, возможно это сработает.               — Возможно, — стыдливо не поднимая глаза на брата буркнул Чэн. — Ты разочарован во мне?               — Как я могу? — искренне возмутился старший. — С тобой рядом не было никого, кто мог бы объяснить как поступить в этой ситуации, поэтому ты сделал то, что тебе показалось правильным. Мне не из-за чего разочаровываться, нам давно нужно было обсудить эту тему, но мы были так заняты боями и магией, что просто забыли об этом. Мы сделаем все, чтобы облегчить для Сичэня процесс отказа от приворота, но ты должен понимать, что это не будет легко, и его чувства к тебе, скорее всего, изменятся. Ты будешь к этому готов?               — Нет, — покачал головой Цзян Чэн. — Я не хочу, чтобы он возненавидел меня.               — Так сильно нравится? — понимающе хмыкнул Усянь.               — Да, — признался юный маг рассматривая свои руки.              — Тогда давай сделаем все, чтобы он влюбился в тебя по-настоящему, хорошо? — Вэй Ин отставил тарелку и размял шею, он спал так долго, но все равно чувствовал себя усталым.               — А у меня получится? — серые глаза напротив загорелись надеждой.               — Конечно получится, ты замечательный. А теперь я пойду посплю еще, организм еще не накопил достаточно энергии для активной жизнедеятельности. А-Чэн, не зли молодого господина Лань, если хочешь понравиться старшему брату, тебе не нужен враг в лице младшего.               — Хорошо, А-Ин, — подозрительно покорно отозвался Ваньинь. — Но как я буду делать отвар для Лань Сичэня, если он уехал домой?               — Если я правильно помню уроки матушки, — перемежая речь с заразительными зевками ответил Усянь. — Он не сможет долго находиться вдалеке и в любом случае скоро приедет, пропуск пары дней погоды не сделает, ведь не обязательно вливать зелье каждый день, остаточный эффект сохраняется на какой-то период времени, в зависимости от силы приворота и самого мага, а ты у нас не из слабеньких.               — Я понял, отдыхай, брат, и спасибо, — Чэн посмотрел на забравшегося в кровать Ина и принялся прибираться на столе, просто, чтобы занять руки.               ***              Сичэнь не ожидал, что за сутки отсутствия дома у него прибавится столько работы. Когда он зашел в свой кабинет буквально весь стол был завален бумагами, письма совета, отчеты строителей о проделанной работе в Юньмэне, договоры на поставки и естественно, счета. А также несколько визиток от людей, с которыми необходимо было назначить встречу и срочно. От одного взгляда на все это безобразие у Ланя заболела голова и заныла поясница, от мысли сколько придется потратить времени в неудобном кресле, чтобы все это разобрать. Мужчина подошел к столу и уперся в него кулаками. Очень хотелось, чтобы Цзян Чэн был сейчас здесь, сидел на подоконнике или в кресле и увлеченно болтал на разные темы или занимался своими делами, просто рядом. Они расстались всего пару часов назад, а Хуань уже скучал. И что за глупости говорил Ванцзи про приворот, мужчина хмыкнул, он просто влюбился, вот и все. Такое случается.               Сичэнь опустился в кресло и вытащил первое попавшееся письмо, оказавшееся счетом от портного, который вместе со своими лучшими учениками взялись сшить занавеси для Пристани Лотоса, в тот единственный раз, когда Лань был там, он очень хорошо запомнил огромное количество воздушных нежно сиреневых тюлей, расположенных вместо дверей в арочных проходах домов магов. Он хотел, чтобы у Ваньиня была возможность наслаждаться этим великолепием вновь. Заказ обошелся Хуаню дорого, но он не потратил ни монетки из казны города, отдав за ткань и покраску деньги из собственного кармана. Ванцзи и дядюшка такого поступка бы явно не одобрили. Лань оставил в углу бумаги размашистую подпись и отложил на тумбу у стола, собираясь собрать там все документы, которые нужно было послать в город. В бумагах нашлось несколько записок от управляющего поместьем, который советовал начинать закупать не портящуюся провизию на зиму уже сейчас, и это была хорошая мысль. Эти клочки бумаги Сичэнь отложил отдельно. Письма от городского совета он даже не стал вскрывать, примерно зная их содержание, они могли подождать, а вот письмо от дядюшки Цижэня, лежавшее в самом низу, необходимо было прочесть как можно скорее.               Дядюшка пространно писал о погоде и новостях на первых листах согласно правилам хорошего тона не переходя к основной сути проблемы, которую хотел обсудить. Наконец на четвертой странице Цижэнь тонко намекнул, что Ванцзи сообщил ему о своих опасениях. На этом моменте Хуань вздохнул, теперь еще и от дядюшки отбиваться. А тот его точно в покое не оставит, с учетом произошедшего с его братом, то есть отцом самого Сичэня. И действительно, в самом конце письма значилось приглашение на чай в любое удобное время. Цижэнь хотел оценить масштаб проблемы сам. Лично. Не полагаясь на суждения Лань Чжаня.               Первый Нефрит написал короткий ответ, что на днях обязательно заедет на чай и обсудит все вопросы и на этом счел свой долг исполненным. Хуань разобрался с остальной почтой, отсмотрел визитные карточки и отписал всем  необходимые ответы. К моменту, когда он закончил, солнце почти докатилось до горизонта. Позвав помощника и отдав ему распоряжение о доставке писем, Сичэнь также попросил подать ему чай в библиотеку.               Когда несколько минут спустя, переодевшись в более удобную домашнюю одежду он спустился вниз, горячий пузатый чайник уже дожидался его на столике у окна. Сичэнь прошелся между стеллажей.  Мысль, которую вложил ему в голову младший брат, не хотела его покидать. Хуань не верил, что Цзян Чэн мог так поступить, в его глазах возлюбленный был едва ли не ангелом. Да он бывал дерзок и гневлив, но даже это мужчине успело полюбиться. Лань прошел в самый темный угол, здесь царил полумрак и сквозило из плохо закрытых окон. Сичэнь поежился, он не был наделен даром, но от количества магических трактатов на полках даже у него по спине бежали мурашки.               Их с Ванцзи матушка не была выдающейся магичкой, она не прошла даже полного обучения, когда оступилась на пути и применила темное заклятие, убив одного из старейшин семьи Лань. Орден, к которому она принадлежала, дабы избежать наказания, выдал ее замуж за будущего главу ордена Лань. Не смирившись со своей судьбой несчастная женщина решила воспользоваться любыми преимуществами и приворожила мужа сложным магическим заклинанием, положенным в основу отвара, который она варила позже, для поддержания в муже искусственно созданных чувств. Родив двоих сыновей, но так и не получив свободы, она сдалась и прекратила давать супругу зелье, чем превратила всю его оставшуюся жизнь в ад. Она умерла, не зная, как невыносимо страдал ее супруг все оставшиеся годы. Зато знали ее сыновья. Сичэнь собственными глазами видел во что превратился его отец, когда перестал получать уже жизненно необходимый отвар. Он медленно и мучительно сошел с ума. Сичэнь и Ванцзи поклялись никогда не связываться с магией. А потом появился Цзян Чэн и все полетело в тартарары.              Лань Хуань пробежался взглядом по корешкам, не рискуя трогать книги руками. Он искал одну определенную, ту, которая, как он помнил, всегда лежала у его матери на столе и которую почти не выпускал из рук Ваньинь. Если память его не подводила, у нее была светлая обложка и дешевая позолота на буквах. В той книжке были рецепты самых разных, не запрещенных зелий, но матушка хранила в ней свои личные заметки, которые могли содержать нечто важное.               Сичэнь посмотрел полки выше и ниже, но так ничего и не нашел. Была у него одна мысль на этот счет. Не так давно он выделил Цзян Чэну комнату для варки зелий, чтобы он не мешал поварам на кухне и не портил их котлы. Мужчина покинул библиотеку так и не притронувшись к чаю. За окнами горел яркий закат. Хуань зашел дальше в крыло здания пока не очутился перед одинокой дверью. Когда-то эта комната была детской, она располагалась чуть в отдалении, так что Сичэнь без опаски предложил ее магу для экспериментов. Ваньинь предложением воспользовался и пропадал тут днями и ночами.               Помещение было темным и прохладным. Хуань несмело прошел внутрь чужой обители. Молодому господину Цзян здесь, кажется, нравилось. Повсюду на столах лежали стопками книги и атласы трав, кое-где мелькали пометки мелким почерком матери Хуаня, а рядом обнаруживались размашистые записи мага. Ваньинь был куда более одарённым, в некоторых местах он даже переписывал рецепты по-новому, заменяя ингредиенты или добавляя заклинания, которые хорошо взаимодействовали с отварами. Сичэнь осмотрелся. Комната была воплощением чужой свободы, он не хотел недоверия со стороны Ваньиня, а потому старался ничего не трогать лишний раз. И, тем не менее, зароненные младшим Ланем сомнения продолжали терзать его душу. Он не мог оставить это дело просто так. Солнце почти село, когда Хуань обнаружил знакомый переплет под кипой изрисованных талисманов.               Это было чем-то вроде момента истины. Сичэню очень хотелось, чтобы Ванцзи оказался неправ. Мужчина потянул книгу из-под наваленной на нее горы всего. Показался светлый корешок и сильно пожелтевший потрепанный срез. Хуань наткнулся взглядом на закладку, которой послужила фиолетовая лента, одна из тех, которыми Ваньинь заплетал волосы. Сичэнь открыл книгу, пролистал разваливающиеся страницы до закладки и замер вчитываясь в материнский почерк. Там были и приписки Ваньиня, что делало ситуацию еще горше. Хуань смял в руке лист с рецептом зелья, которым любимый, а любимый ли? , опаивал его каждое утро. Лань откинул книгу обратно на стол и вышел из комнаты.               Чайник успел подостыть, но Сичэнь все равно налил чая себе в кружку, осушил ее только чтобы промочить пересохшее горло. Хотелось выть, но воспитание не позволяло. Хуань чувствовал, как трещит по швам сердце, а подчиненный чарам мозг придумывает все более нелепые оправдания. Он хотел верить Чэну, но понимал как это глупо. Лань уже не понимал где заканчивается зелье и начинаются его собственные чувства. Основная суть проблемы была в том, что Сичэнь не был уверен доверяет ли он себе. Ему нужно было больше времени, которого у него, похоже, как раз и не было. Мужчина тяжело опустился в кресло. Мерзкое чувство захватило его. Он просто не знал как ему поступить. Неплохо было бы поговорить с Ваньинем, но несмотря на происходящее, он не хотел бы с ним ругаться, или это все еще приворот говорил в нем? Он не будет бросаться обвинениями, нет, он остынет, и они спокойно поговорят и обсудят произошедшее. Сичэнь прикрыл глаза. Разум и сердце боролись внутри, и эта борьба разрывала его на части. Один кусок его души хотел все Чэну простить, забрать его домой, спрятать ото всех и любить. Другой не мог так просто забыть о созданных искусственно чувствах и хотел оставить мага и не вспоминать о нем никогда. Хуань потер виски. Голова раскалывалась от тысячи мыслей и эмоций. Почему же так больно?! Зачем Ваньинь так поступил? Использовал ли он приворот в своих целях хоть единожды? Внушал ли он Сичэню еще хоть что-то? И как теперь смотреть в глаза Ванцзи. Ведь он так его уверял, что все в порядке. Почему все должно было снова превратиться в кошмар? Хуань вспомнил отца и вздрогнул, он не хотел так же. Ему необходимо было что-то с этим сделать. Нужно было обратиться к кому-то, кто знал о происходящем и мог помочь. Дядюшка. Возможно, он сможет подсказать выход. Сичэнь был в таком сумбуре, что не заметил сколько времени прошло. Когда он поднял голову, свечи уже почти догорели и плавали в луже жидкого воска. Надо было попробовать уснуть, но навряд ли бы из этого что-нибудь вышло. Мужчина обхватил себя руками. Перед глазами стояло лицо счастливо улыбающегося Ваньиня, в ушах звучал его низкий мягкий голос. Хуань зажмурился до черных мушек. Не думать. Не верить. Не любить. Они поговорят. О, они обязательно поговорят. И этот разговор будет не из легких. Но Сичэнь не может позволить играть с собой в подобные игры. Их семья уже однажды оказалась в такой ситуации, второго такого раза он не допустит. Он все сделает, но от приворота избавится. А уж какой ценой, не так и важно.