Из снов моих с утра бежишь проворно

      Очередной унылый день, унылое задание, унылые лица схваченных преступников-магов — и закат тоже унылый. Жизнь играла на струнах иронии, испытывая терпение Юно на прочность: вопреки поступлению в сильнейший, сияющий успехом орден, жизнь стала тусклой и бесцветной. Что ни день, перед глазами мелькали всё новые пейзажи, новые города и люди, но среди них было пусто, ничто не цепляло взгляда; звёзды помалу пополняли список заслуг, он добился признания командира и доверия Клауса и Мимозы, но вне их небольшой, всё ещё довольно зажатой компании затаились холод, злость, едкое чужое высокомерие…       Только владелец четырехлистного гримуара, избранник удачи мог так облажаться.       Тренироваться, становиться всё лучше и лучше, справляться с заданиями уровнем выше, чем ожидалось, — чтоб быть с головы до ног облитым завистью и презрением. «Простолюдин, да зарвался» — как же… Но Юно не принимал близко к сердцу слова выскочек, считавших себя выше других на почве «благородства» и уз крови. Да, те отягощали и норовили содрать с лица маску спокойствия, но как же это мелочно, если знать, с чем сравнить.       Даже если сам Король Магов скажет, что он безнадёжен, Юно не сможет отказаться от напрочь приросшей к сердцу мечты. Даже если тот, кто посеял в нём эту надежду, сбежал из его жизни, покоряя вершины уже с новой семьёй.       Янтарные глаза пусто смотрели вперёд: в последний раз он видел Асту четыре месяца назад. — …Говорят, на прошлой неделе «Чёрные Быки» получили ещё одну звезду. А они хороши, — голос Клауса прорезал тишину и шелест деревьев, осыпавших тропу багровой листвой. Парень спешно поправил очки, меняя тон: — Не то что мы хуже, конечно же, это даже не обсужда- — Да брось, семпай: они ведь удивительны! — звонкий голос Мимозы был полон воодушевления. — Худший отряд, говорили, но ребята такие молодцы! Успешные, смелые, сплочённые, как семья, — так неловко за ту чушь, что про них говорят…       Юно шёл чуть позади, не отзываясь. Хотелось отстать ещё на шаг, второй, дюжину — и постепенно отпустить товарищей в даль.       Аста менял сердца всех, в чью жизнь врывался — всегда словно вихрь. И когда он её покидал, становилось больно, пусто, словно от плоти отодрали большой кусок. «Где бы я ни был, он всегда будет рядом», — так Юно считал всегда, но кто бы мог подумать, что границу создадут разноцветные мантии, что они носят на своих плечах? Ещё одна бездна, отдалившая их друг от друга на почве магии.       Сплочённые, как семья, говоришь?.. — Юно, мы же семья?       «Конечно». — Но нас не связывают кровные узы.       «Это неважно. Ведь…»

Мы ближе, чем те, кто ими связан.

      Интересно, Аста сможет повторить это снова? Он ведь так сомневался в том, помнят ли его обещание, что был готов сдаться; пропадал на миссиях, высылал в Хадж письма, а ему — ни разу. Ни разу не намекнул, что вне случайных встреч их связь всё ещё жива. Не показал, что «Чёрный Бык» всё равно не способен заменить его, изначальную семью, и пять тысяч дней в Хадже.       Может, потому что показывать нечего?       Юно не хотел знать ответ и потому не спешил действовать. Он верил в Асту, но рационализм подтачивал изнутри: ведь у всего есть предел. — …Но что уж точно «неловко», — нарочито громче сказал Клаус, — так то, что наша команда держится на кое-чьих амбициях. Не могу сказать, что они в ущерб, ведь мы набрали десятки звёзд, но мы тоже на что-то годимся и хотим себя проявить. Понимаешь, Юно? — позади затихли шаги. — Юно?       Так всегда. Старайся или нет, тебя всё равно сочтут выскочкой; пытайся защитить — и будешь обвинён в эгоизме. В такие моменты казалось, что отсутствие магии — лучший из даров: никто ничего от тебя не ждёт — и можно удивлять, переворачивать мнение всех в этом мире, приковывать к себе восхищение, надежду. Владея же сильной магией, ты становишься бельмом на глазу тем, кого природа наградила чуточку меньше. На порядок. Может, на два. Но суть в том, что огромная сила, к которой все стремятся, в твоих руках оказывается нахрен не нужна, ведь она ущемляет чувства менее одарённых.       Интересно, в Башне гримуаров Аста чувствовал то же самое?       Юно знает, что Клаус не со зла говорит всё это, — наоборот с заботой семпая, который не хочет перекладывать всё на чужие плечи. Но выбирая между мечтой и чужими чувствами, маг ветра без раздумий предпочтёт первое — иначе просто нельзя. Он не позволит защищать себя снова, хоть нутро и будет колоть смутным чувством вины. — Идите дальше без меня. — Что?! — Это место идеально для тренировки магии ветра, — взгляд янтарных глаз метнулся за поредевшие кроны деревьев, к возвышавшимся за безлюдной равниной скалам. — Не хочу упускать шанс. — Ура, ты наконец используешь мою силу! Используешь же? — Белль радостно взмахнула крыльями, замерла напротив янтарных глаз, в предвкушении сжав ладони в кулачки. — Нет. — Но почему?! — Юно, уже до заката недалеко — нам пора возвращаться, — настаивал Клаус. — Я что, ребёнок, которому быть дома по расписанию?       Слева послышался чей-то звонкий, воодушевлённый голос — и на примыкающей лесной тропинке показалась миниатюрная фигурка Чарми. Девушка остановилась, несколько раз моргнула, будто не до конца веря глазам, и с энтузиазмом вновь бросилась навстречу, оставляя позади чуть запыхавшегося Финрала. Тот хотел окликнуть напарницу, но, заметив отряд из «Рассвета», понимающе закрыл портал. — Ну и чуткий у тебя слух, Чарми: я б даже внимания не обратил… Рад встрече, — парни обменялись рукопожатиями, но разговор не клеился: в отличие от Асты и Лакка, Рулакейс знал о ребятах лишь из рассказов, а сам для них и вовсе оставался безызвестным. Что вовсе не мешало Паппитсон, находившейся в той же ситуации, — Юно помнил её, но ответил лишь молчаливым кивком, — во всю разговориться с Мимозой. Всё же в их зажатой компании Вермиллион быстрее других сходилась с людьми. — Вы какими судьбами? — Чарми за покупками, а я, как обычно, на доставке, — Финрал развёл руками. — Давно б управились, если б не ограбление в Корво*. Говорили, местную винодельню обчистили ещё утром и воров след простыл — полгорода перекрыли… но час назад были — и как ни в чём ни бывало, всё на месте. — А ещё говорили, что «Синие драконы» — мастера краж и их три года не могут поймать из-за магии тумана. Но Цветочный указатель нашёл их сразу, — Клаус с улыбкой наблюдал, как понимание меняло выражение лица собеседника, — и потом кое-кто не в настроении решил научить их летать. Заговорили быстро. — А говорят, что у нас жуткие ребята… — Что? — Нет-нет, это я так, про своё-бытовое.       Внимание ребят привлекла рассеивающаяся хлопковая магия: Чарми открыла всё время паривший позади тайник, где хранились тщательно отобранные лакомства наряду с несколькими подарочными коробками, красивой, позолоченной по краям доской с выемками-звёздами и прочим. — Ого, сколько всего. Столько… спиртного? — взгляд Мимозы остановился на немалом ящике в дальней части облака. — И виноградный сок? — Заменитель для Ноэль и Асты: им ещё нельзя, — ношу снова укрыло хлопком. — У нашего Лакка день рождения. А ещё доска для звёзд заполнена — сегодня капитан повесит ещё одну. — Заполнена? — У нас ни одной чёрной звезды и пятьдесят золотых — правда здорово? — Уже пятьдесят?!       Финрал не смог сдержать улыбку: за всё время, проведённое с «Чёрным Быком», он ни разу не видел таких поражённых, по-дружески восхищённых взглядов у магов из других отрядов — особенно «Рассвета», где часто смотрели свысока. Хотя кому, как не ему, знать… — Не хотите присоединиться? — спросила Паппитсон. — Прости?.. — Да ладно вам, не стесняйтесь, — девушка взобралась на хлопковое облако, ободряюще похлопала Клауса по плечу. — Вкусностей на всех хватит — это уж я обещаю. Узнаете, какова готовка в нашем ордене! — Но, кхм… — Это ведь ваш праздник, — вмешалась Мимоза, — не думаю, что мы- — Да ладно вам, об этом вообще не переживайте, — заверил Финрал. — Лакк будет очень рад вас видеть, — присоединилась Чарми, оборачиваясь с лёгким румянцем на щеках. — А я буду очень рада видеть Юно~ — Потеряйся, лобастая; откуда ты вообще здесь нарисовалась?! Юно собирался на свидание со мной! — Белль зло затрепетала крыльями. — Я собирался на тренировку. — Одно и то же! — Отцепись: я пригласила всех на праздник! Так и быть: тебя приглашаю тоже, хотя ты жутко раздражаешь! — Что?! Сейчас чешуек в глаза насыплю: хоть бы «спасибо» сказала за всё, что в твоём хлопке лежит!       Паппитсон с недоумением затихла: разговор других ребят прошёл мимо неё, и слова Сильф заставили задуматься. Но стоило духу ветра с чувством победителя вернуться на плечо Юно, как глаза Чарми вспыхнули восторгом и ностальгией: — Спасающий вкусности принц~ — Юно, скажи ты что-нибудь! — Немыслимо… — раздражение и усталость брали верх, отчаянно хотелось побыть одному и не лезть в сомнительные мероприятия. Но опустившаяся на плечо ладонь Клауса, как и ожидающий взгляд Мимозы не оставили выбора: — Мы принимаем приглашение.