Calm Your Friend Down!

— Да ты издеваешься надо мной! — на эмоциях выпалила Афина. — Милая… — Харди каждый раз произносил это слово, будто действительно считал свою девушку самой милой. — Сегодня год наших отношений! Ты обещал! — Откуда я знал, что всё так выйдет? И вообще-то год будет только через три недели. — Какое это имеет значение?! Мы собирались провести этот вечер только вдвоём, наедине! — Но его уволили! Я должен поддержать!.. — Бухать надо меньше, — сказала девушка, подавшись вперёд. А затем отдышалась и села за стол. — Ты меня совсем не любишь, да? — спросила она, выпустив пар. — Люблю, — устало проговорил Бен — его начинали порядком напрягать подобные высказывания, отдававшие нотками манипуляции. — Но ты же знаешь, что мне он не нравится… только всё равно продолжаешь махать этой красной тряпкой передо мной, как перед быком. — Джо мой друг. — Ответил Харди, усаживаясь напротив неё. — А я, наверное, твой враг… — Перестань, — блондин взял ладонь девушки, но она отдёрнула. — Звать его к нам в день годовщины — это уже слишком! Я видела его всего-то пару раз в жизни, но он у меня уже вот тут сидит, — Афина показала на горло. — Я не могу его сегодня бросить. — Его не можешь, а меня можешь — отлично! Ты знаешь, у меня уже нет никакого желания проводить этот вечер с тобой — ты всё испортил. Теперь делайте что хотите. А я, пожалуй, пойду собираться в Борнмут. — Афина! — Харди перехватил её запястье, — войди в его положение!       Шервуд ни в чьё положение входить не собиралась, тем более, в положение человека, из-за которого в последнее время у них всё чаще и чаще случались ссоры. Она даже толком понять не могла, чем именно Маццелло вызывал у неё такое отвращение, ясно было одно — им двоим стоит держаться от него подальше. С этими нерадостными мыслями девушка делала уборку в спальне, а с улицы раздавался смех, который не мог не раздражать её. Беспокойное сердце так и разрывалась в груди, ведь она чётко осознавала — над их маленьким хрупким миром навис дамоклов меч.

***

      Держа блокнот на коленке, Шервуд от руки чертила эскиз неоготического собора, дожидаясь своего рейса. За окном аэропорта мелькали хвосты белоснежных воздушных судов. Над городом сгустились серые тучи, предвещая снегопад. Уже весна, и так хочется тепла, но в этой стране с угрюмым климатом на него и в июле рассчитывать не приходится, так чего уж говорить о начале марта? На минуту она залипла на панораму взлётно-посадочной полосы, а затем взглянула на часы и, захлопнув блокнот, решила, что пора на посадку. — Девушка. — Раздалось где-то за спиной. — Девушка! — голос приближался. — Девушка!.. — наконец она обернулась. — У вас упало. — Парень, окликнувший её, протягивал клочок бумаги, действительно выпавший из блокнота.       Афина вздрогнула. Сначала она подумала, что ей показалось, но нет: те же взъерошенные белокурые волосы, те же огромные глаза, так проницательно смотрящие. Однако, не подав никакого вида, девушка опустила взгляд и попыталась взять бумажку. Но молодой человек не отдавал. — Афина? — проговорил он с каким-то сомнением, когда она подняла на него глаза.       Этого она и боялась — встретить его в самое неподходящее время в самом неподходящем месте спустя столько лет. Совершенно не понимая, о чём с ним теперь говорить, и как держать себя. — Джонс! — обрадовавшись, брюнетка вскинула брови — он не оставил ей выбора, кроме как изобразить лёгкий восторг от спонтанной встречи. Парень раскинул руки, дав понять, что хочет заключить её в объятья. — Эй, социальная дистанция — полтора метра. — Поймав на себе недоумённый и в какой-то степени грустный взгляд, улыбнулась: — Да я шучу, — и сама обняла его. — А ты изменилась, — проговорил Харди ей в макушку, пока Афина онемевшими руками едва касалась его спины и судорожно вдыхала аромат брендового одеколона, силясь не выдавать своего волнения, навеянного неожиданной встречей. — Да, ты тоже. — Ответила она, отстраняясь.       Взгляд парня скользнул по её лицу — за десять с лишним лет из пухленького коренастого ребёнка Афина успела превратиться в миниатюрную девушку с глазами, как у горной серны. — Летишь куда-то? — последовал логичный вопрос. — В Лондон. — Я только что оттуда, — кивнул Бен. — А зачем, если не секрет? — Пока не могу сказать, — парировала девушка, вскинув брови и заправляя непослушную прядь волос за ухо. — Может, тогда по чашке кофе?       Этот вопрос Шервуд меньше всего ожидала услышать от него, что десять лет назад, что сейчас. И естественно, совершенно не понимала, как реагировать на это безобидное приглашение. Девушка растерянно обернулась, в сторону взлётно-посадочной полосы и, посмотрев ему в глаза, тихо проговорила так, будто ждала этого: — Я с удовольствием.       От её зоркого взгляда не ускользнуло, как Харди поудобнее натянул на плечо дорожную сумку, уже приготовившись идти в кафетерий неподалёку. Афина слегка прикусила нижнюю губу, снова взглянув ему в глаза: — Но тогда я рискую не успеть на рейс, — гордо поднимая подбородок и ликуя внутри. — Оу! — он разочарованно вскинул брови и на секунду растерялся. — Тогда, — прервался Бен, — тогда до следующего раза? — Угу, — кивнула Шервуд, вальяжно облокотившись на выдвижную ручку своей сумки и радуясь такому достойному ответу этому человеку. — Был рад увидеться, — крикнул Харди ей вслед, когда брюнетка уже вышагивала от бедра, направляясь на посадку. — Взаимно, — самодовольно пробормотала Шервуд, зная, что он всё ещё стоит на месте и провожает её взглядом.

***

      Неужели она даст нежданному гостю повод думать, будто его присутствие её смутило? Афина шустро разыскала бомбер своего парня и, набросив на плечи, поспешила выйти во двор.       Дрова потрескивали в костре, горевшая в беседке люстра вырывала из ночной тьмы стол, уставленный заказной едой и силуэты двух друзей. С восторгом для себя девушка обнаружила смущение на лице Маццелло, вызванное её внезапным появлением. Заметив перемену в друге, Бен обернулся. — Привет, Джо! — добродушно поприветствовала Афина, глотнув виски из стакана Харди, не торопясь присаживаться. — Привет. — Робко проговорил актёр, явно ожидая от неё какой-нибудь гадости. Боже, в какой же восторг её приводила его настороженная мина! — Ты будешь ужинать? — вмешался Харди. — Нет, — не теряя улыбки, отозвалась Шервуд. Его рука нежно коснулась талии девушки: — А маршмэллоу на костре будешь? Специально для тебя покупал. Афина расплылась в улыбке и как бы, делая одолжение, ответила: — Ну давай.       Бен усадил её за стол, а сам поспешил на кухню. Они с Маццелло остались наедине. — Ну что. Как жизнь? Рассказывай, — изображая искренний интерес, спросила Шервуд, подперев лицо ладонью. Джо выудил сигарету из пачки, лежавшей на столе, и прикурил. — Уволили, — вздохнул он, затягиваясь. Неожиданно сигарета выскользнула из его губ, и уже через секунду ей затягивалась брюнетка. — А чего так? — с тем же интересом проговорила Афина. Мужчина опустил глаза — как же он ненавидел доминирование над собой! — Режиссёр — кретин. — Парировал Маццелло, с презрением глядя в глаза собеседнице. — Да? — удивилась девушка. — Ну в наше время это, к сожалению, не редкость. Кретины повсюду, — двусмысленно заметила она, тонкой струйкой выпуская дым через пухлые губы, стряхивая пепел с сигареты в пепельницу. Джо не спешил снова закуривать, он наблюдал за тем, как эстетично, назло ему, Шервуд докуривала начатую им сигарету. — А ты как? — вдруг взбодрился мужчина, скрестив руки на груди и откинувшись на спинку плетёного кресла. — У меня всё нормально, — небрежно бросила брюнетка. — Доверили проектировать жилой комплекс на окраине Лондона. — Это замечательно. Поздравляю. — Безэмоционально проговорил Джо. — Спасибо. — Так же холодно отозвалась Афина.       Нет, в Борнмут она не вернётся!

***

— Пап, ты помнишь Джонса? — спросила Афина, когда они с мистером Шервудом уже заселились в номер одного из отелей в центре Лондона. — Друга твоего? — уточнил отец. — Который стал кинозвездой? Конечно помню. — Разве?! — удивилась дочь. — А ты не знала? — Нет, — нагло соврала Афина. — Мы не общались с тех пор, как он уехал.       Теодор прищурился, вглядываясь в газетный лист, который держал в руках. — С чего это ты вдруг вспомнила про него? Девушка повела бровями, разбирая свои чемодан и перекладывая вещи в шкаф: — Так, встретились в аэропорту сегодня. Он как раз в Борнмут прилетел. — М-да, не вовремя мы с тобой поездку затеяли… — Почему не вовремя? — не поняла она. Отец поспешил уйти от ответа, переводя тему: — Он узнал тебя? Афина кивнула, равнодушно ответив: — Пригласил на кофе. — А ты? Девушка самодовольно посмотрела в глаза мистеру Шервуду, оживившемуся после её последней реплики. — Отшила? — понуро предположил он. Дочь улыбнулась, выказывая утвердительный ответ. — Лет пятнадцать назад ты не была такой разборчивой, — констатировал Теодор, снова уткнувшись в свою газету. — На край света за ним побежала бы, если б он только позвал. Эти слова задели её за живое, и девушка надменно фыркнула: — С чего ты взял? — Да ладно тебе придуриваться, я же помню, как ты его любила.       Афина прямо-таки и опешила и чуть не задохнулась от ярости, но изо всех сил пыталась сохранять самообладание. — Ой, да что ты там помнишь?! Мы просто дружили, и всё! — оправдалась она. — Конечно, ведь ты была совсем ребёнком, а он намного старше, на большее рассчитывать и не приходилось.       Шервуд вскинула брови, не понимая откуда отцу известно о её детской влюблённости, ведь она никого не посвящала в свою тайну. Но он словно угадал её мысли. — То, как ты боготворила его, было видно невооружённым глазом. Да ещё и твой дневник. — Ты что, читал мой личный дневник?! — вскипела девушка. — Но откуда-то мне же нужно было знать, что ты не спишь с кем попало и не употребляешь наркотики. — В девять лет? — со смеху прыснула дочь. — Всякое в жизни бывает. Так почему не захотела с ним кофе пить? — Теодор вернулся к сегодняшнему эпизоду в аэропорту. — Он тебя обидел тогда, перед отъездом? — Просто не захотела, и всё. Вообще, зачем ворошить прошлое? — отмахнулась Афина. — Так и знал, — пробормотал мистер Шервуд себе под нос. — Когда появился Маркус, я уж было подумал — ты забыла Джонса. Оказалось — нет. — В смысле? О чём ты? — потрясённо проговорила девушка, она вдруг поняла, что ей незаметно влезли в душу. — За одиннадцать лет ты так и не смогла охладеть к нему. — Что? — Афина засмеялась, прищурившись. — Что за глупости? — Да, ничего уже, всё. — Отец не желал продолжать этот разговор, зная взрывной характер своей дочери.       Шервуд уже заканчивала со шкафом и чуть ли не задыхалась от возмущения. — Не знаю, чего ты там себе напридумывал! Только я и правда была слишком мелкой, когда водилась с ним! И слава Богу, что мы больше не общаемся — плевать кем он там стал! — Да-да-да, конечно, — смеясь в сердцах, кивнул мистер Шервуд.

***

      Уже ночью, лёжа в постели она вспомнила те далёкие прекрасные годы.       Афине одиннадцать. Летние каникулы. На счастье, в их капризных в погоде широтах выдалось несколько тёплых дней. Девочка крутилась перед зеркалом в своём новом белом сарафане в красный горох. Накрасила губы ароматным вишнёвым блеском и примерила солнцезащитные очки в бордовой оправе. За окном раздались сигналы автомобиля — сердце подскочило: нахлобучив шляпу с широкими полями и схватив пляжную сумку, стремглав сбежала с лестницы, не обращая внимания на отца, которому пришлось окликнуть её. — Эй, а сандвичи?       Не глядя, выхватила контейнер с едой и, бросив в сумку, помчалась к входной двери, и наконец, трепеща, распахнула её. У забора стоял старенький зелёный джип бабушки Бена — он за рулём с двенадцати и уже тогда брал машину для дальних прогулок, как в тот день. Парень вышел навстречу Афине: на нём были шорты и полу расстёгнутая гавайская рубаха, выгоревшие на солнце волосы почти доходили до плеч, а глаза скрывались под тёмными очками. Он заметил отца девочки, наблюдавшего за ними с порога. — Здравствуйте, мистер Шервуд! Тот кивнул в ответ: — Не заплывайте далеко! — Я проконтролирую, — деловито ответил Джонс, забрав сумку у оробевшей Афины и отправив в багажник, а затем распахнул перед ней переднюю дверцу и пошёл за руль.       Энн сидела сзади и своей болтовнёй жужжала в уши обоим. Бен включил музыку — Бритни Спирс пела свою «Cinderella», а они втроём, раскрыв все окна, неслись навстречу лету, наслаждаясь ласковым тёплым ветром, что развевал их волосы.       Афина улыбалась, она так рада, что отец отпустил её на пляж вместе с Джонсами, если она только будет слушаться Бена. В его компании Шервуд чувствовала себя крутой — не всем девочкам её возраста доводится иметь взрослого шестнадцатилетнего друга. Но Афине в этом очень повезло.       Свернув с трассы, автомобиль преодолел высокие заросли осоки, через которые можно разглядеть голубую рябь Ла-Манша, которому, кажется, нет конца и края. Солёный бриз дул прямо в лицо, и слышался шум прибоя, что плескался в низу обрыва в двести-триста ярдов. Бен осторожно вёл машину на крутом спуске к пляжу, уповая на то, что не забуксует в этих зыбучих песках.       Добравшись до места назначения, Джонс первым делом развёл огонь и достал шампуры с баварскими сосисками, расстелил скатерть на огромном булыжнике, предоставляя накрывать на импровизированный стол Афине, которая крутилась рядом и предлагала свою помощь — она понимала, что если будет плохо себя вести, то это станет последней её совместной поездкой с Беном, хотя в душе знала — он совсем не вредина.       Энн сразу же побежала в воду, и оказалась в ней по колено. — Куда ты рванула? — крикнул он сестре. — В воду только со мной! — Она такая тёплая! — восторгалась девочка, надеясь, что брат разрешит купаться подольше обычного. — Отойди от воды! Энн, ты слышишь?! — недовольно призвал Бен, но сестра и ухом не повела. Он посмотрел на Шервуд, и она тоже подняла на него глаза, ожидая новой просьбы о помощи. — Ну что, пошли? — сказал парень, понимая, что лучше сразу позволить детям искупаться. Он стянул с себя рубашку, и Афина смущённо отвернулась, краснея и тоже снимая свой сарафан. — Пошли, — произнесла девочка, оказавшись лишь в красном цельном купальнике. Он протянул руку, Шервуд недоуменно подала свою, и они вместе подошли к воде. — Ничего себе тёплая! — удивился Джонс, попробовав пальцами ног довольно холодную воду. Энн подбежала к берегу и начала брызгаться, крича: — Тёплая! Тёплая! Тёплая! — Ну хватит! — крикнула Шервуд, попробовав зайти по пояс, но вода и правда была холодной.       Парень пошёл за сестрой, которая уже успела отшвырнуть своё платье в сторону берега и устремилась на глубину. В холодной воде дышать стало тяжелее, но Афина старалась не отставать от своего покровителя на сегодня, а он то и дело оборачивался назад, боясь, как бы с ней чего не случилось. Шервуд было так приятно ощущать его беспокойство за себя. — Покидай, покидай! — умоляла Энн, и Бену, как всегда, пришлось согласиться. Он скрывается под водой, присаживаясь, выставляет вперёд ладони, а сестра встаёт на его руки, парень резко побрасывает её, выныривая, и девочка щукой погружается под воду. — Не холодно? — обратился он к подруге сестры, барахтающейся поблизости. Афина отрицательно махнула головой. — Хочешь тоже? — девочка охотно согласилась, и Бен так же стал подбрасывать и её.       Когда они вышли из воды девочки, закутавшись в полотенца, лениво уселись у костра. — Эй, а бегать кто будет? — обе не сдвинулись с места, стуча зубами от холода. И парень набросился на них, а они с визгом сорвались с места, убегая от Джонса вдоль пляжа. Они смеялись, играя в догонялки, и Энн демонстративно упала на песок. Но Бен продолжил погоню за Шервуд. Она пыталась убежать он него, только парень её быстро догнал, его цепкие руки схватили девочку и подняли над землёй. — Поймал! — хохоча, победоносно крикнул Джонс. Афина визжала и дрыгала ногами — внутри всё сжималось, когда она так тесно ощущала его худое, но уже сформировавшееся мужское тело. — Беги, переодевайся в сухое!       Солнце садилось, окрашивая небосвод над проливом в розово-персиковые тона. Лучи заката отбрасывали малиновые блики на отвесные скалы, поросшие травой. Удивительно, что это дикое место до сих пор ещё никем не облюбовано, кроме них троих. — Как здесь всё-таки красиво, — восхищённо произнесла Афина, любуясь игрой света на стене обрыва. — А что это за тёмные линии на скалах? — спросила Энн, указывая на череду ровных параллельных отметин на горной породе. Бен обернулся в сторону обрыва и, сразу же поняв, о чём сестра, ответил, подбросив хвороста в костёр: — Это слои кремния, то есть песка, а светлая порода — известняк. Сто миллионов лет назад в Меловом периоде на территории всей Европы было мелководное море, — продолжал он, не отрываясь от занятия. — Оно постепенно высыхало, а скелеты и раковины обитавших в нём беспозвоночных животных: рачков и губок с моллюсками, спессовывались, формируя собой известняк.       Афину очень удивило услышанное — ей казалось, будто эти скалы были здесь всегда, а то, что когда-то они были животными, и в голову прийти не могло! — А где же тогда была Великобритания, если на её месте было море? — поинтересовалась она. — Её ещё не было. Вся суша изначально представляла собой единый суперконтинент, который назывался Пангея. Из-за постоянных землетрясений он разделился на ещё два суперконтинента: Гондвану и Лавразию. Гондвана потом раскололась на Африку и Южную Америку, а Лавразия — это нынешние Северная Америка, Евразия, Австралия, Антарктида и Индия.       Рассказанная Беном история возникновения скал заставила Шервуд задуматься. Он говорил о таких удивительных и интересных вещах, о которых прежде Афина никогда не слышала. Его эрудиция восхищала.       Он потихоньку собирал вещи — наступали сумерки, и сверчки в траве, по которой бегали дети, начинали стрекотать всё громче и громче. Можно считать, что сегодня они вполне неплохо провели время, и даже умудрились открыть купальный сезон.       Укладывая сумки в багажник, Джонс услышал дикий визг. Афина бежала к машине из зарослей осоки, оглушительно вопя, Энн едва поспевала за ней. Он моментально бросился навстречу — пробежав полсотни ярдов, девочка рухнула на песок и зарыдала. — Что случилось?! — всполошился Бен, вытаращив глаза. — Змея ужалила, — выпалила запыхавшаяся сестра. — Где? Покажи! — тут же опустившись к Шервуд, потребовал он. — За ногу, — ответила Энн. И парень увидел пару алых точек на лодыжке у бьющейся в истерике Афины. — Неси аптечку! — скомандовал он сестре.       Бен попытался взять пострадавшую ногу, но девочка отдёрнула. От испуга она даже побелела. Ещё бы: здоровенная жирная гадюка, приподнявшаяся в угрожающей позе с двумя мелкими, злобно сверкающими бисеринами до сих пор стояла у неё перед глазами. — Я только посмотрю, не бойся. — Шервуд его будто не слышала, продолжая плакать. Тогда Джонс взял её лицо в свои руки, осторожно стерев слёзы, взглянул прямо в заплаканные глаза и сказал: — Это ничего страшного. Яд не подействует, если ты успокоишься. Не плачь! — уговоры подействовали: Афина затихла и перестала сопротивляться. Пользуясь моментом, припав губами к ранке, Джонс высосал из неё яд. Шервуд снова захныкала — парень притянул её к себе, поглаживая по голове: — Всё будет хорошо, — успокаивал его голос. И тогда всё отошло на второй план — Афина больше не чувствовала ни боли, ни страха — уткнувшись в его шею, она растворилась в этом моменте, пока он прижимал её к себе и шептал успокаивающие слова.       Тут подоспела Энн с аптечкой. Бен оперативно извлёк из сундучка ампулу с противозмеиной сывороткой, дрожащими руками набрав в шприц лекарство, осторожно сделал укол. Джонс боялся причинить ей лишнюю боль, но как ни странно — девочка даже не вздрогнула. И сразу же с ужасом обнаружил, что она уже теряет сознание. Энн уже носилась по пляжу, собирая вещи подруги, пока её брат приводил девочку в чувства. Подхватив Афину на руки, парень усадил её в машину и закутал в плед.       Всю дорогу Шервуд не сводила с него благодарного взгляда, и Бен тоже периодически посматривал на неё, отвлекаясь от дороги. Голова болела и кружилась, начинало мутить; Афина исходила холодным потом, но на его вопросы о самочувствии отвечала, что всё хорошо. — Её отец меня теперь убьёт, — удручённо проронил Джонс.       Афина смотрела на объект своих любовных переживаний и понимала, что если укус этой гадюки окажется смертельным, то она умрёт самой счастливой после всего случившегося. Но Бен и правда не обманул — отлежавшись в постели пару дней, Шервуд выздоровела. И Афина навсегда запомнила, что однажды он спас ей жизнь.       А потом она представляла их поцелуй. На том же пляже в малиновых лучах заката его губы нежно-нежно касались её губ, а руки заключали в крепкие объятья и не хотели отпускать. Никогда в жизни она ничего не хотела более этого поцелуя… своего первого поцелуя. Засыпая с этими мыслями, Афина не один раз видела его во снах, а потом просыпалась со сладким ощущением плотского наслаждения.       Только в реальности всё случилось совсем иначе, нежели в мечтах. Первым поцеловал её не Джонс…       В Борнмут она больше не вернётся… ни за что не вернётся!..