Calm Your Friend Down!

      Прошла зима, и наступил март. Снег таял, превращаясь в хлюпающие под ногами лужи. Солнце грело всё жарче и жарче. День становился длиннее. Почки набухали, и распускалась листва, а погожие дни, как сегодняшний, становились не редкостью.       Харди стоял у плиты, поджаривая ломтики бекона, что источали аппетитный аромат. В воздухе висела давящая тишина, нарушаемая только треском и шипением готовящегося завтрака. Афина недовольно потягивала кофе и посматривала на часы, то и дело беспокоясь, что опоздает. Понедельник не задался с самого начала. — Значит, ты работаешь в Лондоне? — надменно спросила она, бросив испепеляющий взгляд на мужчину напротив, что потерянно сверлил припухшими глазами свою пустую тарелку. — Да, — хрипло отозвался Маццелло. Шервуд молчала, видимо, обдумывая свою следующую реплику. Бен снял сковороду с огня и без помощи лопатки положил горячую яичницу в тарелку Джо. — Приятного аппетита, — тихо проговорил он, тут же вспомнив о закипевшем чайнике. — Спасибо, — актёр с нетерпением взял вилку и сразу же приступил к завтраку. — Чай или кофе? — уточнил Харди. — Чай. Афина всё это время не сводила глаз с Джо, и от этого он чувствовал себя ужасно дискомфортно. Блондин достал из шкафчика кружку и поставил её перед другом, затем суетливо принялся искать чайные пакетики. — Где чай? — обратился он к своей девушке. — Тебе чёрный или зелёный? Шервуд подкатила глаза: — У нас только чёрный, — раздражённо процедила она. — Всё, нашёл. — Парень бросил чайный пакетик в кружку и отлучился за чайником. — Бен, хватит мельтешить! — гневно крикнула она. От неожиданности Маццелло поднял на неё изумлённый взгляд и тут же встретился с парой тёмных глаз, смотрящими на него, как хищная птица смотрит на жертву — он моментально разорвал зрительный контакт. — И как работается в Лондоне? — убедившись, что владеет его вниманием, девушка продолжила допрос холодным металлическим голосом. Джо откровенно начинал её бояться — нечасто мужчине доводилось встретить того, кто мощно прессовал его одним своим присутствием, да ещё в лице миниатюрной девушки. — Нормально. — Ответил он. Шервуд взглянула на часы и поднялась из-за стола. Джо внутренне возликовал — наконец-то эта пытка закончилась. — Рада за тебя, — радушно проговорила Афина, и Харди набросил на её плечи пиджак. — Ну, мне пора. — Они с парнем быстро поцеловались на прощание, и Шервуд направилась к двери. Маццелло выдохнул, потеряв девушку из вида, как вдруг женская ладонь опустилась на его плечо, но Джо показалось, будто это когтистая лапа той же хищницы вцепилась в его плоть. Он вздрогнул. — А знаешь, что обрадует меня ещё больше? — раздалось так сладко где-то над самым ухом, и мужчина невольно ощутил её пряный парфюм. — Если ты поставишь в спальню новое окно… — чувственным полушёпотом проговорила Афина. Маццелло аж поперхнулся: — Какое окно? — вскинув брови, он обернулся к девушке, уже заматывавшейся в шарфик. — У него спроси, — она кивнула на Бена. — Проведёт тебе экскурсию: что ты успел разгромить за пять часов пребывания в нашем доме, — сказала Шервуд, снова взглянув на часы и удалилась, хлопнув дверью. Джо непонимающе посмотрел на Харди, руками опиравшегося о спинку стула и глядевшего на него со смесью осуждения и удивления. — О чём она? — Пошли! — кивнул парень и направился на второй этаж. Маццелло пришлось последовать за ним. Оказавшись в спальне, Бен не глядя отдёрнул занавеску, не сводя глаз с друга и недовольно поджимая губы. Один из стеклопакетов был выбит больше чем наполовину, осколки стекла валялись на полу. Мужчина буквально опешил: — Это я?.. — Нет, это я! Напился и в два часа ночи решил кирпичи в окна покидать! — вскипел Харди. Джо вообще не помнил прошедшей ночи. Да, пил вечером в пабе, но что было потом — не помнил, и как оказался в доме Бена — тоже. — Извини. Я всё верну как было… — вдруг растерялся он, мысленно оценивая нанесённый ущерб. — Извиниться не хочешь? — с нажимом поинтересовался Харди. — В смысле? Я же только что… — не понял Маццелло. — Не передо мной, и не за окно. — Уточнил друг. — Ты про что? — прищурившись, мужчина искренне недоумевал. — А ты вспомни, чего и кому наговорил полгода назад! — А-а-а, ты про это. — Наконец вспомнил он. — А с какой стати я должен извиняться за объективный взгляд на ситуацию? — С такой, что ты её оскорбил, а она тебе даже ничего не сделала! — С чего это ты взял, будто она мне ничего не сделала? — Просто извинись. — Отчеканил блондин. — Не буду я не перед кем извиняться! И вообще, когда это из Дон Жуана ты успел превратиться в подкаблучника?! «У нас только чёрный чай! Сядь, не мельтеши! Подай пиджак!», — гримасничая, пискляво передразнивал Джо. — Я просто в шоке, о того, что эта надсмотрщица здесь устроила! А ты и рад плясать под её дудку! — Наши отношения — наше дело! В которое тебе свой нос совать не следует! — Да, я вижу. Только тебе же потом будет хуже после их окончания! — Маццелло разошёлся ни на шутку. — Если хочешь, то продолжай прыгать перед своей богиней на задних лапках за сахарок! Но меня в это не впутывай! И окно своё сам чини! Пидор! — после этих слов Джо, чертыхаясь, выскочил из дома.

***

      Жизнь сурка. Зацикленность. Отсутствие возможности изменить хоть что-то. Неважно — зима или лето за окном, Лондон или Нью-Йорк — Джо оставался всё тем же… Всё тем же влюблённым тонко чувствующим страдающим Джо. Можно найти гармонию с самим собой и жить вне любви. Можно, да только не хочется. Потому что там, в стенах дома, что располагается в спальном районе Лондона, словно открывался портал в другой мир. Всё отодвигалось на второй план, все незначительные мелочи, да и не только мелочи забывались. Был только Харди, его низкий голос и искромётная улыбка, от которой всё внутри было готово разорваться под наплывом внезапного счастья. Только рядом с ним Джо жил по-настоящему. Он видел свет, который источал его возлюбленный, делая тёмную ночь жизни не такой уж мрачной и невыносимой — только он всегда находил способы поддержать его.       Когда умер отец, Маццелло был на другом конце страны. Они с друзьями в тот день сняли коттедж и устроили вечеринку. В самом разгаре кутежа Джо позвонила сестра и сообщила, что их папы больше нет.       По стенке он съехал на пол. Боль разрывала грудь — словно пол мира только что рухнуло. Как в тумане, Джо ехал в аэропорт, чтобы к утру успеть домой. На похоронах его не покидало ощущение, будто со спины содрали кожу — он наг, и прикрыться нечем — это чувство сохранялось и следующие полгода. Какая-то незаметная, но как выяснилось, теперь зияющая своим отсутствием часть его навсегда утеряна. Джо смотрел на захоронение праха, всё ещё до конца не веря, что это всё-таки случилось наяву, а не в кошмарном сне.       Кто-то сзади дотронулся до его плеча — Маццелло не сразу отреагировал, но когда обернулся, увидел Бена. Его огромные зелёные глаза со скорбью смотрели на происходящее здесь. Он ведь даже не был знаком с отцом Джо, но всё равно прилетел проводить его в последний путь. Харди обнял друга, не слишком-то беспокоясь, как они будут смотреться со стороны, и тот ответил на объятья, оперевшись на него — ноги почти не держали.       После всего Бен поехал к Маццелло домой. Последующие несколько дней он не отходил от него. В один из самых тяжёлых моментов в жизни Джо Харди был рядом.

***

      И теперь было обидно до слёз, что какая-то барышня, взявшаяся не пойми откуда, так легко настраивает действительно близкого Джо человека против него. Может, Маццелло придавал слишком много значения их общению с Беном? Неужели, всё было фальшью, если он так просто ведётся на уловки этой девицы?       Хотя, всё могло бы сложиться совсем иначе, не будь он так прямолинеен — стоило быть похитрее и не вываливать разом все свои мысли на её счёт.

***

      Маццелло настиг её в супермаркете, куда Афина обычно заезжала после работы. — Привет. — Торопливо бросил он. — Давно не виделись, — сразу же заметив его, равнодушно проговорила Шервуд, продолжая наполнять пакет овощами. — Надеюсь, у тебя есть минутка? — Ну, допустим. — Не отрываясь от занятия. — Я думаю, что всё вышло как-то по-дурацки с самого начала. — Да ну! — перебила она, сунув мужчине целлофановый пакет и сложив туда болгарские перцы. — Афина, я хочу извиниться перед тобой… за все гадости, которые успел наговорить и сделать… — замялся мужчина. Однако, его речь звучала как искреннее раскаяние с нотками торжественности. Джо сам до последнего не верил, что сможет произнести это вслух перед Шервуд, но всё же сделал это. Нисколько не удивившись услышанному, девушка, не отрывая взгляда от перцев, как бы невзначай произнесла: — Зачем? Вопрос поверг Маццелло в ступор. — Как же «зачем»?.. я ведь оскорбил тебя… — несколько растерянно выдал он. — Кто тебе сказал такую глупость? — брюнетка наконец взглянула на него. — Бен? Он сам порой не знает, что болтает… Мужчина стоял перед ней, хлопал глазами и совершенно ничего не понимал. — Ты меня не оскорбил, — начала она, теперь уже смотря оппоненту в глаза. — Ты, в принципе, этого сделать не мог, потому что, чтобы оскорбить человека, нужно кем-то быть ему, а ты мне никто. — Это фраза прозвучала ни с сожалением, ни со злорадством, а как холодная констатация факта. Джо находился в замешательстве. Видя отсутствие у него реакции, девушка решила продолжить свою тираду. — То что ты кретин, я поняла ещё полгода назад, в той придорожной закусочной. Но почему-то подумала, что нельзя судить о человеке только по одной встрече, мало ли, он не такой конченный идиот, может, я ошибалась?.. Нет — не ошиблась! А теперь иди откуда пришёл и, убедительная просьба, забудь дорогу к нашему дому. Афина снова вернулась к овощам, а Маццелло так и продолжил стоять в оцепенении. Как какой-то петух распинается перед ней в публичном месте, а она его чуть ли не пинком гонит! — Ты ещё что-то хочешь мне сказать? — она заметила, что актёр всё никак не уходит. — Да… — подавленно отозвался мужчина. — Иди в жопу! В последние три слова он вложил всю злобу и ненависть, которую питал к собеседнице, а после развернулся и быстрыми шагами пошёл прочь.       Теперь уже Шервуд была ошарашена. Минуты две она просто стояла и смотрела в сторону, где скрылся Маццелло. Осознание того, что унизившись перед ней, прося прощения, он всё-таки сумел выйти из ситуации, не потеряв своего лица, её конкретно выбесило. Афина злилась уже на себя, потому что не успела дать ему достойного ответа.

***

      После встречи в супермаркете настроение было напрочь испорчено. Уже стемнело; оранжевый фонарь назойливо заглядывал в окно, рассеивая царившую в комнате темноту. Штор не было — Бен снял и постирал их, пока ставили окно. А спать при свете Шервуд терпеть не могла. Пытаясь хоть как-то побороть поток нерадостных мыслей, она взяла свой гаджет. — Не снимай меня, я не накрашена!.. — раздавалось из динамика. — Ты чудеснейшая женщина в мире…       За дверью послышались шаги — Афина заблокировала смартфон и отвернулась к стенке. Харди бесшумно вошёл в спальню и осторожно залез к ней под одеяло, обвивая руки вокруг тонкой талии девушки. — Я слышал, ты не спишь, — проговорил блондин. Афина продолжала лежать к нему спиной, не двигаясь. Бен провёл кончиком носа по её шее и шепнул на самое ухо: — Что ты смотрела? Шервуд молчала, притаившись — сегодня буквально каждый шорох бил по и без того напряжённым нервам, а тут ещё парень со своими ласками пристаёт. — Скажи мне… — пухлые губы смяли мочку её уха. И это стало последней каплей. — Не твоё дело! — гаркнула Афина, резко отстранившись от Харди, после чего он всё понял и быстро отвернулся в другую сторону, и больше не докучал ей.