Calm Your Friend Down!

      Уже несколько часов за дверью спальни было подозрительно тихо. Харди это не давало покоя — в нём отчаянно кричало чувство вины. Прислушавшись, парень несколько раз постучался, но дверь оказалась не заперта.       То, что происходило в спальне, не оказалось для него неожиданностью — Афина металась между шкафом и кроватью с раскрытым чемоданом на ней. По лицу девушки, можно было понять всю серьёзность её намерений. — Что ты делаешь? — спросил блондин, опираясь о дверной косяк. — Ты разве не видишь? — в её голосе не осталось ни силы, ни тени надменности — такая перемена в девушке не могла не пугать. — Куда ты собираешься? — К отцу, — хрипло проговорила она. — Нет. — Бен приблизился к ней и, захлопнув дверцы, загородил шкаф собой.       На секунду они встретились взглядами — мешки под её глазами свидетельствовали о пролитых слезах. — Не надо, не мешай мне, — убито отозвалась Афина, и тут же опустила глаза. Парень взял её за запястья и легонько подтолкнул в сторону кровати: — Сядь. — Девушка послушалась, ведь сил сопротивляться не было. Не разнимая рук, он опустился перед ней, как перед маленькой, и серьёзно посмотрел ей в лицо: — Прости меня. Мне очень стыдно за своё сегодняшнее поведение. Я каюсь. — Тяжело проговорил Харди. Грудь девушки вздымалась всё интенсивнее, Афина поджала трясущиеся губы. — Ты унизил меня перед ним. Это хуже измены. — Я знаю. Я не хотел. — Сказал парень, коснувшись её щеки. — Он больше не вернётся сюда, даю слово. — Я устала, — бессильно проговорила Афина, и по щеке скатилась непрошенная слеза. — Мне тебя не хватает. Видимся только в постели. Ты сейчас получишь очередную роль и снова уедешь. — Она зашлась рыданиями. — Я не на это рассчитывала, я не этого ждала, строя с тобой отношения. Ладно, это ещё как-то терплю. Но ты его сюда притащил, зная, что он действует мне на нервы! Сколько раз я говорила, что не хочу его видеть? — всхлипывая, шептала она. Бен обнял девушку, и она ответила на объятья. — Если так и дальше пойдёт — я расскажу отцу. Он пока, что хорошо к тебе относится… — говорила Афина, в то же время ластясь к нему, как котёнок. — Джо сюда больше не вернётся. — Обещал он, поглаживая её по спине. — Только не плачь. — Парень нежно стёр слёзы с её лица и, расположившись на кровати, усадил девушку к себе на колени.       Брюнетка продолжала всхлипывать, хотя слёз не осталось — всё было позади. Харди осторожно обнимал её, словно фарфоровую куклу, касаясь волос и убирая с лица взлохматившиеся пряди. — Я люблю тебя. — И я люблю тебя, — отозвалась Афина, обвивая его шею руками и робко целуя в уголок губ.       Бен ответил на поцелуй — его руки обнимали девушку всё смелее, ладони то и дело разгуливали по стройному стану. Афина откинулась назад, давая понять, что хочет ласк, Харди припал к её горячим губам, целуясь жадно и страстно. Поглаживая тонкую талию, он наконец осмелился приподнять ткань её футболки, точнее, своей, просто позаимствованной Шервуд, и осторожно стащить её с девушки, на секунду разорвав поцелуй. Парень накрыл ладонью её горячий живот, ощущая частое сбивчивое дыхание. Брюнетка тем временем гладила его бёдра и успела подобраться к ширинке шорт. Его ладонь поползла вверх, импульсивно и неаккуратно сжала её грудь.       Афина испуганно вскрикнула и отшатнулась, мгновенно схватив себя за плечи, прикрываясь от него. — Прости, прости, — осознав, что нечаянно причинил ей боль, залепетал Харди, обнимая любимую. — Нет. — Тихо, но уверенно заявила брюнетка. Бен непонимающе смотрел в её лицо, но она избегала его взгляда. — Не будем, — пояснила Шервуд, сделав отстраняющий жест, не убирая рук от груди. А затем, добавила, глядя сквозь него: — Иди на диван, пожалуйста. — Всё хорошо? — уточнил он, касаясь её плеча — девушка не отпрянула. — Да. — Подтвердила Афина. — Я не хотел. — Я знаю. Иди на диван… — Ты точно в порядке? — не унимался парень. — Говорю же — да, — наконец девушка посмотрела на него, и только тогда он немного успокоился.       Харди целомудренно поцеловал её в лоб, не решаясь на поцелуй в губы, и покинул спальню, тихо затворив за собой дверь. Афина бессильно опустилась на кровать и закутавшись в одеяло, забылась сном.

***

      Мигающая закопчёная лампочка под серым обсыпавшимся потолком. В заляпанном зубной пастой зеркале Афина могла рассмотреть своё отражение — за год с небольшим едва ли от неё что-то осталось, не считая тёмной копны волос, спадающих на голые плечи. Под чёрными тенями она пыталась спрятать боль, выражаемую взглядом её потускневших глаз. Обнажённой спине было холодно от сырой стены, на которую она опиралась. Парень, с которым она заперлась здесь, неудобно держал её под бёдрами — сетчатые чулки сползли чуть ли не до колен — Афину это ужасно бесило. Она чувствовала его липкое дыхание на своих плечах и выпирающих ключицах. На секунду потеряв равновесие, девушка ухватилась за ржавую трубу — она была ледяной: ещё не топили, хотя не один день подряд стояла промозглая сырость. Он грубо ухватил брюнетку за грудь — она вздрогнула, и на том её терпение иссякло. — Хватит. — Обозначила Шервуд. — Довольно, я сказала! — крикнула она.       Парень опустил её. Афина наконец смогла подтянуть чулки, вытащила из заплёванной раковины свою чёрную футболку с логотипом какой-то неизвестной ей рок-группы, оделась и, отомкнув дверь, выскользнула в коридор. В квартире стояло каннабисовый туман — кого уже вштырило, спали прямо на полу. Не оглядываясь по сторонам, Шервуд быстро схватила свой рюкзак и выбежала на лестничную клетку. — Проводить тебя? — послышалось сзади. — Нет! — бросила брюнетка, сбегая вниз по ступенькам. Но он продолжал преследовать Афину. — Я же сказала — нет! — гаркнула она. — Ну нет, так нет… чего орать-то? — раздался монотонный надоевший голос сзади.       Ледяной ветер пронизывал до костей, пробирался под её коротенькую юбку, обсыпая тощее тело мурашками. Афина закурила, бредя домой. Тяжёлые густые тучи нависли над городом — тёмная ночь, казалось, не имели ни конца, ни края. Шервуд почему-то тащилась именно по тем улочкам, на которых не была уже лет сто. Она всё брела и брела, а домой совсем не хотелось. Что-то заставило её остановиться у одного двухэтажного дома. По одной его стене полз душистый хмель, а по другой вился виноград, его широкие листья уже начинали желтеть с прожилок, а с веток густо свисали тёмные лозы. Афина отлично помнила их медовый мускатный вкус. Помнила и беседку на заднем дворе, где иногда вечерами пила чай с хозяевами. Джип под окнами накрыт брезентом. Свет в доме не горел. Для неё он опустел чуть больше года назад, а если быть точнее, то: год месяц и пять дней назад. Всё, что связано с этим местом, навсегда утрачено. Были мечты, но теперь их не стало — всё разбилось на осколки, обратилось в прах. Думать о несбывшемся, а тем более, находиться здесь было невыносимо. Колени задрожали, на глазах навернулись слёзы       Он сейчас Бог знает где и Бог знает с кем. Он больше никогда сюда не вернётся.       Афина тоже непременно уедет отсюда. Хотя, до совершеннолетия ещё целых четыре года. Но она во чтобы то не стало уедет из этого чёртового Борнмута! Чтобы больше никогда не стоять перед его домом. Чтобы окончательно забыть его, выкинуть из сердца. Начать новую жизнь вдали от дома. Конечно, она уже никогда не станет той Афиной, которая не любила Бена. Но будут новые люди, и они сумеют отвлечь её от пережитого.       Пока она стояла перед домом Джонсов, стало уже совсем светло — тусклый перламутровый свет во всю лучился на востоке. Медленно, глядя себе под ноги, и изо всех сил сдерживая эмоции, Шервуд всё же добралась до дома. Уже стоя у ворот, Афина заметила, что в кухне свет не потушен. Значит, отец дома, хотя в последнее время он был вынужден работать сутками. Она хотела дать дёру и преконтоваться где угодно, лишь бы не встречаться с ним, но было поздно — входная дверь распахнулась. Мистер Шервуд стоял на пороге и ждал, пока она войдёт. И девушке ничего не оставалось, кроме как выполнить его безмолвное требование.       Пропустив блудную дочь в дом, и захлопнув дверь, Теодор приступил к воспитанию: — Времени сколько? Афина не обращала на отца никакого внимания, изучая содержимое холодильника в поисках чего-нибудь съестного. — Сколько времени? — повторил разгневанный отец. Шервуд взяла тарелку и положила себе лазанью. — Я тебя спрашиваю: времени сколько?! — грохотал разъярённый голос. — Ты часы потерял? — невозмутимо ответила Афина. — Похами мне ещё! Нахалка! Где ты была? И что делала?! — он приступил к следующим вопросам. Девушка старательно делала вид, будто занята содержимым своей тарелки. — Где ты была? — Теодор внезапно сбросил со стола посуду. — С кем и что делала?! — Не твоё дело! — отчаянно крикнула дочь и, поняв, что надо спасаться, подобно дикой кошке мгновенно взлетела вверх по лестнице. — Тебя из школы выгоняют! Ты не в курсе ещё?! — орал мужчина, преследуя её по пятам.       Афина едва успела заскочить в комнату и запереть дверь. Но мистер Шервуд продолжал свою гневную тираду за дверью, не предпринимая никаких попыток проникнуть внутрь. — О чём ты думаешь?! — доносилось откуда-то издалека.       Всеми силами пытаясь не обращать внимания на заслуженные упрёки и обидные слова, девушка прошла вглубь комнаты и зажгла настольную лампу. Тусклый свет пролился на всюду разбросанные вещи. По её щекам текли слёзы, которые она не позволила себе пролить ещё у того дома. Афина выдвинула ящик письменного стола и, пошарив в нём, нашла то, что искала. Перешагивая через валяющиеся на полу детали гардероба и книги, девушка села в угол. Покрепче взялась за рукоятку маленького ножа для бумаги, прошлась кончиком пальца по острому лезвию и занесла над своим тонким запястьем.